Взаимосвязь норм маскулинности и социальных представлений о содержании поведения в рамках отцовской роли

Представлены результаты эмпирического исследования социальных представлений молодых мужчин о содержании поведения в рамках отцовской роли. Даётся целостная характеристика изучаемого социально- психологического феномена, раскрывается его содержание и взаимосвязь с нормами маскулинности.

This article reports on the results of empirical research of social representations of young men about the fathers’ role. It presents the complete characteristic of a socio-psychological phenomenon that is being researched. It describes items and analyzes correlations with the attitudes on masculinity norms.

Ключевые слова: отцовство, социальные представления о поведении в рамках отцовской роли, отношение к нормам маскулинности.

Key words: fatherhood, social representations about the fathers’ role, attitudes on masculinity norms.

Исследования семейных, супружеских и детско-родительских отношений достаточно широко представлены в рамках современной психологии. Анализ исследований проблематики отцовства, литера — туры демонстрирует, что в рамках отечественного психологического знания изучение данного феномена ведётся по следующим основ — ным направлениям: влияние стилей воспитания отца, его психоло — гических и эмоциональных характеристик на личность ребёнка [2; 8;

16] и роли отцовства на развитие личности самих мужчин [4–6]; вы — явление и характеристика образов отца и представлений об отцов — стве [2; 15].

В то же время в современной ситуации семейные отношения значительно изменяются, наполняются новым содержанием (транс — формация родительских ролей, появление новых моделей отцов — ского поведения, предполагающих активное участие мужчины в воспитании детей) [1; 10; 12]. В отечественной психологии исследо- вание феномена отцовства в ракурсе социальных изменений и в контексте обусловленности существующими в обществе нормами маскулинности только начинают появляться [10; 12–14; 17]. Значи — тельный опыт исследований в этой сфере накоплен за рубежом [18; 21; 23; 26; 28; 29]. Характеризуя современное состояние феномена отцовства, как зарубежные, так и российские исследователи выделяют следующие ключевые тенденции:

 отцовство претерпевает значительные трансформации (они описываются в терминах «модернизации» [23], «детрадиционализа-

ции», «индивидуализации» [29]);

 суть изменений заключается в пересмотре традиционной ро — ли отца как кормильца, добытчика, персонификатора власти [21], в расширении отцовской роли за счёт увеличения степени отцовской вовлечённости в заботу о ребёнке (появление «ответственного» [10;

20], «вовлечённого» [25; 28], или «рефлексивного» [29] отцовства);

 изменения касаются как поведения в рамках отцовской роли, так и идеально-нормативных представлений об отцовстве; транс — формации феномена отцовства являются частью изменений более широкого плана, в частности, они тесно переплетены с трансфор — мацией норм маскулинности [10; 11; 14; 18; 26; 29].

Целью исследования является характеристика социальных представлений молодёжи о содержании отцовской роли, а также выявление характера взаимосвязи социальных представлений о со — держании поведения в рамках отцовской роли с нормами маскулин — ности.

Сбор эмпирических данных проводился методом анкетирова — ния. Выборку (N=169) составили мужчины в возрасте от 18 до 25 лет (средний возраст – 20 лет), не состоящие в браке, не имеющие де — тей, обучающиеся в вузах Смоленска и Санкт-Петербурга.

Результаты исследования установок молодых людей в отношении норм маскулинности

Изучение установок в отношении норм маскулинности проводи- лось с помощью опросника «Мужские нормативные установки» («The Male Attitude Norms Inventory-II») [24, p. 226–228], переведён — ного и адаптированного для русскоязычной выборки И. С. Клёциной. Концептуальной основой опросника выступили идеи, развиваемые в рамках мужских исследований [13; 17; 22; 27]. В соответствии с ними маскулинность рассматривается как множественный феномен, при — знаётся его социально конструируемый характер, обращается вни — мание на иерархичность разных моделей маскулинности. Основным объектом критики выступает концепт гегемонной (традиционной) маскулинности, задающей жёсткие рамки мужского поведения в разных сферах жизни [3; 19; 27]. Данная модель маскулинности в современных условиях зачастую не отвечает требованиям времени и не всегда продуктивна [10; 11].

Структура нормативного канона маскулинности представлена следующими основными компонентами: жёсткость, твёрдость; опора на собственные силы; ориентация на достижения и высо — кий социальный статус; принятие безличной сексуальности; го — мофобия. Они соответствуют шкалам опросника. Основные статистические показатели опросника представлены в табл. 1.

Таблица 1

Статистические показатели по шкалам опросника

«Мужские нормативные установки»

Шкалы

Статистические показатели

М

SD

Min

Max

Жёсткость

5,75

1,95

0

9

Опора на собственные силы

5,05

2,00

0

9

Ориентация на достижения

5,85

2,02

0

9

Принятие безличной сексуальности

2,96

1,24

0

5

Гомофобия

4,22

2,12

0

8

Нормативность

23,82

6,93

3

37

Примечание. M – среднее; SD – стандартное отклонение; Min – минимум, Max – максимум.

Шкалы «Жёсткость», «Опора на собственные силы» и «Ориен- тация на достижения» отражают выделяемые исследователями (R. Brannon, M. Kimmel, M. Messner и др.) базовые компоненты мо — дели традиционной маскулинности [24; 27]. В качестве примера при — ведём некоторые суждения опросника, соответствующие данным шкалам: «Мужчины, которые плачут на людях, слабы» (жёсткость);

«Если мужчина поранился, он не должен позволить другим заме- тить, что ему больно» (опора на собственные силы); «Мужчины участвуют в играх, чтобы побеждать» (ориентация на достижения) [24, p. 226–228].

Для раскрытия ещё одного компонента традиционной норма-

тивной маскулинности используется шкала «Гомофобия». Гомофо- бия выражается, с одной стороны, в страхе и ненависти к гомосексуалам, а, с другой стороны, в боязни утратить мужествен — ность, быть принятым за гея [9, с. 41]. Она тесно связана с «разде — лением» мужчин на «настоящих» и «ненастоящих», не вписывающихся в идеалы и нормы традиционной мужественности.

Шкала «Принятие безличной сексуальности» сконструирована

на основе стереотипного представления о том, что эмоциональ- ность, а также проявление нежности, заботы неприемлемы для мужчин. Это значимо отражается на характере сексуальных взаи-

модействий, которые обезличиваются, лишаются интимности, что приводит к повышению неудовлетворённости, а также может иметь негативные последствия для мужского здоровья [7].

Шкала «Нормативность» представляет собой суммарный пока- затель по пяти предыдущим шкалам и отражает уровень привер — женности нормам традиционной маскулинности. На основе показателей среднего значения (М=23,82) и стандартного отклоне — ния (SD=6,93) по шкале «Нормативность», вся выборка респонден- тов (N=169) была разделена на три группы с разной степенью приверженности нормам традиционной маскулинности (табл. 2).

Таблица 2

Распределение респондентов с разной степенью приверженности установкам в отношении норм традиционной маскулинности (%)

Группы

Степень приверженности нормам традиционной маскулинности

Доля респондентов, %

1

Низкая

14,8

2

Средняя

65,7

3

Высокая

19,5

Респонденты с низкой степенью приверженности традиционной модели маскулинности составили 14,8 % от всей выборки. Показа — тели по шкале «Нормативность» у представителей данной группы находятся в пределе от минимального значения (Min=3) до нижней границы разброса среднего значения (М-SD). Группа респондентов, характеризующихся средней степенью приверженности нормам традиционной маскулинности, включает 111 человек (65,7 %), пока — затели которых попали в интервал, соответствующий одному стан — дартному отклонению (SD=6,93) от среднего значения (M=23,82) по выборке (M±SD). Третья группа представлена респондентами, для которых характерна высокая степень приверженности нормам тра — диционной маскулинности (19,5 %, n=33). Показатели по шкале

«Нормативность» у молодых людей, принадлежащих данной группе, находятся в интервале от верхней границы разброса среднего зна — чения (M+SD) до максимального значения по выборке (Max=37).

В соответствии с задачами исследования целесообразно пред-

ставить основные характеристики крайних групп (группа, включаю — щая респондентов со средней степенью приверженности нормам традиционной маскулинности, далее не рассматривается).

Респонденты, демонстрирующие высокие показатели по шка — лам опросника, ориентируются на нормы традиционной маскулин — ности. Это означает, что в качестве руководящих принципов, на основе которых конструируется взаимодействие представителей данной группы с окружающими, выступают жёсткость, стремление обладать высоким социальным статусом, автономия, нацеленность на доминирование, обладание властью, психологическая и физиче — ская стойкость. Эти требования не подлежат обсуждению, пере — смотру, они являются жёстко закреплёнными, поэтому любые вариации или отклонения считаются неприемлемыми и, как прави — ло, пресекаются.

Представители с низкими показателями по опроснику, в своём

поведении ориентируются на нормы модернизированной маскулин- ности. В отличие от традиционной, данная модель предполагает меньшую нормативность, отсутствие жёстких стандартов и требова — ний поведения, характеризуется гибкостью и больше соотносится с индивидуальными особенностями личности [10–12].

Характеристика взаимосвязи социальных представлений о поведении в рамках отцовской роли с нормами традиционной маскулинности

Для изучения социальных представлений об отцовском поведе- нии авторами была разработана анкета «Социальные представле — ния о содержании поведения в рамках отцовской роли». Исследователи [10; 11; 23; 25; 28; 29] отмечают, что содержание по — ведения в рамках отцовской роли может быть раскрыто через такой феномен, как отцовская вовлечённость, и предлагают выделять следующие её основные параметры:

 взаимодействие, которое заключается в том, что отец само — стоятельно, без чьего-либо посредничества контактирует с ребён — ком, проводит с ним свободное время;

 доступность – возможность реагировать на потребности ребён — ка в условиях одновременной включённости в другую деятельность;

 ответственность, подразумевающая направленность на со — действие благополучию детей, осведомлённость о потребностях де — тей и деятельность по их удовлетворению.

Указанные параметры раскрывается через показатели, детали-

зирующие содержание отцовского поведения. Каждый из показате — лей включает три возможных градации, соответствующие высокому, среднему или низкому уровню отцовской вовлечённости. Детальное содержание указанных параметров представлено в табл. 3.

Таблица 3

Содержание параметров, характеризующих поведение в рамках отцовской роли

Параметры

Показатели

Уровень отцовской вовлечённости

Высокий

Средний

Низкий

Взаимо — действие

Характер взаи — модействия

Непосредствен — ное

Частично-

опосредован — ное

Опосредован — ное

Стиль взаимодействия

Равноправный

Равноправный или доминант-

но-зависимый

Доминантно — зависимый

Доступность

Физическая

доступность

Постоянная

Ситуативная

Недоступность

Психологическая доступность

Эмоциональная близость

Умеренная эмоциональ-

ная близость

Эмоциональная дистанцирован-

ность

Ответствен-

ность (когни — тивный компонент)

Осведомлён-

ность

Высокая

Средняя

Низкая

Личностная

значимость

Высокая

Средняя

Низкая

Ответствен — ность (пове — денческий компонент)

Содержание от — ветственности отца в семье

Деятельность по материальному

обеспечению семьи

Может не яв — ляться основной ответственно — стью отца

Скорее, явля — ется основной ответственно — стью отца

Обязательно является основ — ной ответствен — ностью отца

Содержание от — ветственности матери в семье

Вклад матери в деятельность

по материальному обеспечению семьи

Не меньше чем у отца

Не превышает отцовский

вклад

Значительно меньше

отцовского

Степень ответ — ственности отца и матери за вос — питание и разви — тие ребёнка

Вклад отца в воспитание и развитие ребёнка

Должен быть не меньше

материнского

Не превышает материнский

Значительно меньше

материнского

Степень ответ-

ственности отца и матери за по — вседневную за — боту о ребёнке

Вклад отца в повседневную заботу о ребёнке

Должен быть не меньше материнского

Не превышает материнский

Значительно меньше материнского

Степень ответ — ственности отца

и матери за за — боту о малень-

ких детях

Вклад отца в деятельность по уходу за маленькими детьми

Должен быть не меньше

материнского

Не превышает материнский

Значительно меньше

материнского

Поясним содержание табл. 3 на примере параметра «Взаимо — действие». Данный параметр раскрывается через два показателя:

«характер взаимодействия» и «стиль взаимодействия». Первый от — ражает степень опосредованности взаимодействия отца с ребён — ком. Низкая степень опосредованности взаимодействия означает, что отец достаточно часто самостоятельно, без помощи со стороны матери контактирует с ребёнком. Такой характер взаимодействия свидетельствует о высокой степени отцовской вовлечённости. Средняя степень опосредованности представляет собой промежу- точный вариант и соответствует средней степени отцовской вовле — ченности. Высокая степень опосредованности означает, что отец, как правило, избегает прямых контактов с ребёнком, взаимодейст — вуя опосредованно, через мать (низкая отцовская вовлечённость). Стиль взаимодействия характеризует специфику отцовско-детских отношений в континууме «равноправный стиль – доминантно- зависимый стиль». Основанный на равенстве стиль взаимодействия является индикатором высокой степени отцовской вовлечённости, а доминантно-зависимый соответствует низкому уровню отцовской вовлечённости.

Смысловое содержание выделенных показателей раскрыва — лось через утверждения, которые отражали социальные представ — ления о поведении в рамках отцовской роли. Например, для выявления степени опосредованности отцовского взаимодействия использовалось утверждение анкеты «Обычно реальные взаимоот- ношения отца с детьми большей частью осуществляются при по — средничестве матери»; для определения степени осведомлённости (ответственность, когнитивный компонент) «Отцу всегда сле — дует знать, чего можно или нельзя ожидать от ребенка в его возрас — те» и т. п. Респонденты оценивали степень согласия с предложенными утверждениями, выбирая один из пяти вариантов:

«совершенно согласен», «скорее согласен, чем не согласен»,

«трудно сказать», «скорее не согласен, чем согласен», «совершенно не согласен». Для выявления степени отцовской вовлечённости от- веты респондентов переводились в баллы. В результате для всех респондентов были подсчитаны данные по каждому из показателей поведения в рамках отцовской роли, на основе которых были вы — числены баллы по трём градациям отцовской вовлечённости: высо — кая, средняя и низкая. Например, согласие (полное и частичное) с утверждением «Обычно реальные взаимоотношения отца с детьми большей частью осуществляются при посредничестве матери» сви-

детельствовало о высокой степени опосредованности взаимодейст — вия и относилось к низкому уровню отцовской вовлечённости; несо- гласие с данным утверждением было индикатором непосредственности взаимодействия, т. е. соответствовало высокой степени отцовской вовлечённости и т. д.

Взаимосвязь социальных представлений о поведении в рамках отцовской роли с нормами традиционной маскулинности выявля — лась с помощью корреляционного анализа с применением непара — метрического критерия r-Спирмена. В табл. 4 приведены результаты

корреляционного анализа по всем шкалам опросника.

Таблица 4

Взаимосвязь социальных представлений о поведении

в рамках отцовской роли с установками в отношении норм традиционной маскулинности

Шкалы опросника

«Мужские нормативные установки»

Содержание социальных представлений

о поведении в рамках отцовской роли

Высокая степень

отцовской вовлечённости

Средняя степень

отцовской вовлечённости

Низкая степень

отцовской вовлечённости

Жёсткость, твёрдость

-0,204**

-0,083

0,313**

Опора на собственные силы

-0,229**

-0,151*

0,353**

Ориентация на достижения

-0,288**

-0,087

0,398**

Принятие безличной сексуальности

0,039

-0,319**

0,176*

Гомофобия

-0,187*

-0,178*

0,322**

Нормативность

-0,251**

-0,199**

0,422**

Примечание. Уровень значимости тесноты связи: *p<0,05; **p<0,01.

Не останавливаясь подробно на описании всех выявленных взаимосвязей, отметим лишь самые важные результаты. Данные, представленные в табл. 4, свидетельствуют о наличии значимых (p<0,01) отрицательных взаимосвязей показателей по интегратив — ной шкале «Нормативность», отражающей степень приверженности нормам традиционной маскулинности с высокой (r=-0,251**) и сред — ней (r=-0,199**) степенью отцовской вовлечённости, а также присут- ствие тесной положительной связи показателей по указанной шкале (p<0,01, r=0,422**) с социальными представлениями о поведении в рамках отцовской роли, отражающими низкую степень отцовской вовлечённости. Иначе говоря, ориентация на модернизированную модель маскулинности соответствует среднему и высокому уровню отцовской вовлечённости, а высокая степень приверженности тра — диционным нормам маскулинности связана с низкой отцовской во-

влечённостью. Следует обратить внимание на характер взаимосвя — зей социальных представлений, отражающих низкую и высокую сте- пень отцовской вовлечённости, с показателями по шкале

«Ориентация на достижения». По данной шкале обнаружены самые

тесные положительные взаимосвязи (r=0,398**, p<0,01) с низкой сте — пенью отцовской вовлечённости, а также значимые отрицательные взаимосвязи (r=-0,288**, p<0,01) с высокой степенью отцовской во — влечённости. Ориентация на достижения как составляющая тради — ционного канона маскулинности связана с признанием в качестве основной задачи мужчины самореализации в профессиональной сфере. Семья и родительство не рассматриваются как сферы, в ко — торых можно добиться успеха. В то время как в модели модернизи — рованной маскулинности самореализация мужчины в сфере семьи

обладает не меньшей значимостью, чем самореализация в профес — сиональной деятельности.

Для выявления более детальной картины соотношения норм маскулинности и представлений о поведении в рамках отцовской роли проводился сравнительный анализ средних значений по пока — зателям, характеризующим содержание отцовского поведения, в группах респондентов с различной степенью приверженности нор — мам традиционной маскулинности. Распределение средних значе — ний по показателям, характеризующим поведение в рамках отцовской роли, в группах респондентов, ориентирующихся на нор — мы модернизированной и традиционной маскулинности, представ-

лено в табл. 5.

Таблица 5

Различия по показателям, характеризующим представления о поведении в рамках отцовской роли у респондентов

с низкой и высокой степенью приверженности нормам традиционной маскулинности

Параметры

Характеристики отцовского поведения

Группа 1

(n=25)

Группа 2

(n=33)

p

М

SD

М

SD

Взаимодействие

Опосредованность взаимодействия

0,12

0,33

0,45

0,51

0,006

Равноправный стиль

0,32

0,48

0,06

0,24

0,009

Смешанный стиль

0,36

0,49

0,09

0,29

0,012

Доминантно-зависимый стиль

0,32

0,48

0,85

0,36

0,000

Доступность

Эмоциональная близость

0,67

0,48

0,18

0,39

0,000

Эмоциональная

дистанцированность

0,13

0,34

0,67

0,48

0,000

Ответствен — ность (поведенческий компонент)

Вклад отца в деятельность

по материальному обеспечению семьи не превышает материнский

0,32

0,48

0,09

0,29

0,028

Вклад отца в за — боту о ма — леньких детях

Должен быть не меньше материнского

0,60

0,50

0,33

0,48

0,044

Не превышает

материнский

0,24

0,44

0,03

0,17

0,015

Значительно меньше

материнского

0,16

0,37

0,64

0,49

0,000

Примечание. Группа 1 – респонденты с низкой степенью приверженности нормам традиционной маскулинности; группа 2 – респонденты с высокой сте — пенью приверженности нормам традиционной маскулинности; M – среднее; SD – стандартное отклонение; р – уровень значимости различий (оценка по критерию t-Cтьюдента).

Приведённые данные свидетельствуют о наличии достоверных различий между указанными группами респондентов по ряду харак — теристик. Параметр, отражающий представления о специфике взаи — модействия отца с ребёнком, обнаруживает, что для респондентов с высокой степенью приверженности традиционной модели маску — линности (n=33) в большей мере характерны представления о взаи — модействии опосредованного характера (отец не должен стремиться к непосредственному контакту с ребёнком, взаимодей — ствие происходит, как правило, с участием матери) (M1=0,12, M2=0,45, p=0,006), а также представления о предпочтении реализа — ции доминантно-зависимого стиля во взаимодействии с ребёнком (M1=0,32, M2=0,85, p=0,000). В свою очередь, респонденты с низкой степенью приверженности традиционной модели маскулинности (n=25) значительно чаще разделяют представления о том, что взаимодействия между отцом и ребёнком должны строиться на принципах равенства (M1=0,32, M2=0,06, p=0,009) или характеризо — ваться сочетанием доминантно-зависимого и равноправного стилей (M1=0,36, M2=0,09, p=0,012).

По показателям, описывающим такой аспект отцовского пове- дения, как доступность, также выявлены различия между указан — ными группами: у респондентов с низкой степенью приверженности нормам традиционной маскулинности более отчётливо выражены представления о том, что поведение отца должно характеризовать-

ся высоким уровнем эмоциональной близости (M1=0,67, M2=0,18, p=0,000), а для группы с высокой степенью приверженности нормам традиционной маскулинности более характерны представления, включающие требования эмоциональной дистанцированности отца по отношению к ребёнку (M1=0,13, M2=0,67, p=0,000).

Представления о поведении в рамках отцовской роли у респон- дентов с разной степенью приверженности нормам традиционной маскулинности различаются также по параметру ответствен-

ность. Ключевые различия зафиксированы относительно пред- ставлений о степени ответственности отца и матери за заботу о ма — леньких детях. Респонденты с низкой степенью приверженности традиционной модели маскулинности значительно чаще разделяют представления о важности равного участия отца и матери в заботе о маленьких детях (M1=0,60, M2=0,33, p=0,044), либо о необходимо — сти стремления отца к участию в данной деятельности (M1=0,24, M2=0,03, p=0,015), что не характерно для мужчин с высокой степе — нью приверженности нормам традиционной маскулинности, которые чаще придерживаются представлений о том, что уход за маленьки — ми детьми – это, скорее, сфера ответственности матери (M1=0,37, M2=0,64, p=0,000).

Заключение

Для решения практических задач в условиях социальных изме- нений важно учитывать роль социальных и культурных факторов, влияющих на трансформацию социальных представлений об отцов — стве и на специфику отцовского поведения. Изучение взаимосвязи социальных представлений о содержании поведения в рамках от — цовской роли с нормами маскулинности открывает возможность ис- следовать отцовство как социально конструируемый феномен с акцентом на выявлении причин того или иного поведения в контек — сте социальных изменений.

Результаты эмпирического исследования демонстрируют, что со- циальные представления об отцовском поведении тесно связаны с су — ществующими в обществе нормами маскулинности. Обнаружены значимые различия в социальных представлениях об отцовском пове — дении между группами респондентов, приверженных нормам модерни — зированной и традиционной маскулинности. Выявлено, что модель модернизированной маскулинности соотносится с представлениями о

высокой и средней степени отцовской вовлечённости.

Материал взят из: Вестник Ленинградского государственного университета имени А. С. Пушкина № 2 Т. 5. Психология