Вызов когнитивных наук

Между тем в середине XX в. среди некоторых исследова — телей становится популярной мысль о том, что чисто философ — ские средства изучения познания себя исчерпали и что теперь можно и нужно это делать, опираясь на эмпирические науки. Одним из первых с этой идеей выступил известный швейцар — ский психолог Ж. Пиаже.

В 50-ые гг. он разработал концепцию т. н. «генетической эпи- стемологии», опираясь на обобщение своих исследований в об — ласти психологии, прежде всего на изучение развития мышления ребёнка, и логики, а также на изучение истории мысли. Ж. Пиаже создал «Центр генетической эпистемологии», к работе которого он привлёк специалистов из разных областей знания: психологов, математиков, биологов и др. Создатель «генетической эпистемоло — гии» претендовал на то, что он заложил базу для изучения позна — ния научным способом и скептически относился к возможностям философии в этом отношении, хотя сама его концепция сложилась под влиянием определенных философских установок, что было показано исследователями его творчества3.

Однако самым серьёзным выступлением в пользу эмпири- ческого изучения познавательных процессов была знаменитая статья известного американского философа и логика У. Куайна

«Натурализированная эпистемология»4. Основная идея автора со — стояла в том, что в познании не существует постоянного и неоспо — римого «фундамента»: описания фактов концептуально нагруже — ны, то, что считается основанием знания и в обычной жизни, и в науке, может пересматриваться. Поэтому лишена смысла главная проблема традиционной эпистемологии, включая и аналитиче — скую, – проблема обоснования знания. По причине условности и относительности границы между аналитическими и синтетиче — скими суждениями невозможно и понимание философии как чисто аналитической деятельности. Всякий философский анализ неявно исходит из неких синтетических (эмпирических) посылок и име — ет смысл лишь в их рамках. Но это значит, что исследование по- знания, если оно намерено быть плодотворным, должно опираться на эмпирические результаты специальных наук. Для У. Куайна это прежде всего психология.

Задача эпистемолога, по У. Куайну, состоит в том, чтобы изу- чить, как человек в ответ на воздействия внешнего мира создаёт определённое представление об этом мире. Но ведь исследованием этих процессов занимается психология! Верно, отвечает У. Куайн. Это значит, что эпистемология превращается в определённый раздел психологии, в котором обсуждаются наиболее общие, аб — страктные вопросы; как впоследствии заметил один из сторонни — ков этой идеи, эпистемология – это просто самая общая часть пси — хологической теории.

Идея «натурализованной эпистемологии», высказанная в нача- ле 70-ых гг., нашла немало сторонников, хотя по существу она озна — чает элиминацию центральной эпистемологической проблематики.

Ряд других событий, происходивших в это же время, казалось бы, подтверждал идею о замене традиционной эпистемологии на — учным исследованием когнитивных процессов.

Прежде всего это так называемая «когнитивная революция» в психологии и в смежных с нею науках (психолингвистике), про — изошедшая в конце 1960-х гг. В её основе лежала идея о том, что психические процессы не что иное, как переработка разного рода информации. А это предполагает существование программ этой

переработки и средств кодирования информации. В возникшей в это время когнитивной психологии стала использоваться «ком — пьютерная метафора» (компьютеры только что появились): пси — хические процессы и обеспечивающий их работу мозг работают наподобие сверхсложного компьютера.

В это же время начинают интенсивно развиваться исследова- ния в области искусственного интеллекта. Учёные в этой области, во многом стимулированные идеями А. Тьюринга5, занялись соз — данием таких программ, работая по которым, компьютер мог бы решать те задачи (доказательство теорем, планирование операций, игра в шахматы и др.), которые человек осуществляет с помощью своего естественного интеллекта. Важно при этом заметить, что речь идёт не о простой имитации компьютером интеллектуальных операций человека. Компьютер может решать ту или иную интел — лектуальную задачу иными способами, чем это делает человек, при этом во многих случаях гораздо эффективнее. Поэтому, если перед разработчиками в области искусственного интеллекта сто — ят чисто практические задачи: решение компьютером определён — ного типа проблем, создание роботов, выполняющих некоторые действия за человека, в тех случаях, когда последнему было бы трудно действовать в тех или иных условиях, тогда бессмыслен — но претендовать на то, что работа в области искусственного ин — теллекта может дать что-то новое для понимания человека и его познания. Однако если придерживаться идеи, которую разделяла когнитивная психология, что процессы переработки информации человеческим мозгом принципиально схожи с процессами, имею — щими место в компьютере, то нужно признать, что исследования в области искусственного интеллекта могут быть важным способам понимания естественного интеллекта, да и вообще всех познава — тельных процессов человека. В этой связи возникает идея о том, что будущее когнитивной психологии в целом связано с её превра- щением в вычислительную, или компьютерную психологию (�c�o�m — puting psychology) и что исследования в области искусственного интеллекта могут играть роль теоретического базиса эксперимен — тальных психологических изысканий.

В 1970-е гг. в США была сделана попытка интеграции ког — нитивных исследований в единую когнитивную науку, в которую вошли исследования в области искусственного интеллекта, когни-

тивная психология, когнитивная лингвистика, а впоследствии ког — нитивные нейронауки. Казалось, что подобная интеграция вполне естественна, так как все эти дисциплины исходили из некоторых общих теоретических представлений.

В эти же годы происходят другие события в области изучения познавательных процессов, которые, как казалось, тоже должны были бы подтвердить идею У. Куайна о превращении эпистемоло — гии в одну из эмпирических научных дисциплин.

В 1962 г. была опубликована книга Т. Куна «Структура научных революций». Это было восстание против тех способов изучения на — учного знания, которые тогда превалировали в литературе по фило — софии науки, прежде всего в её аналитической версии. Философы- аналитики (Р. Карнап, К. Гемпель и др.) строили формальные идеальные модели научного знания, взаимоотношения в нём теоре — тических и эмпирических высказываний, предлагали разные версии подтверждения теории и в этой связи разрабатывали индуктивную логику, логику объяснения и интерпретации. Сама научная теория понималась как гипотетико-дедуктивная конструкция.

Принципиальная установка Т. Куна состояла в следующем: по- нять, чем на самом деле является научное знание, как оно устрое — но и как развивается, можно, только обращаясь к эмпирическому исследованию реальной истории науки. А она, с его точки зрения, показывает (Т. Кун был известным историком физики), что есте- ственнонаучное знание устроено иначе, чем это полагали до сих пор специалисты в области философии науки. Реальное научное знание не гипотетико-дедуктивная конструкция, оно организовано гораздо сложнее и во многом неформально. Развитие естественно- научного знания, по Т. Куну, определяется не просто следованием рациональным нормам, а в некоторые моменты непредсказуемо и зависимо от психологических факторов. В реальной, а не приду — манной философами научной деятельности имеется вера в авто — ритет и своего рода догматизм, которые только и создают возмож — ность работы в «нормальной» науке. Обсуждавшиеся эпистемоло — гами и философами науки (философия науки – это эпистемология научного знания) вопросы об истине, рациональности, верифика — ции и фальсификации делаемых в науке утверждений, о реалисти — ческой или инструменталистской интерпретации научного знания и т. д., с точки зрения Т. Куна, иррелеванты для понимания позна-

вательных процессов в реальной науке. По Т. Куну, эпистемолог науки должен стать историком науки и заняться эмпирическим ис — следованием конкретных фактов этой истории.

Т. Кун пытался показать особую роль в реальном процессе научной деятельности научного сообщества. Научное познание – дело коллективное. Принятие научной парадигмы, которая неяв- но предполагает возможные способы деятельности в её рамках, определяет то или иное научное сообщество. Между его членами устанавливаются определённые взаимоотношения: авторитетов и рядовых исследователей, генераторов идей и простых разработчи — ков, экспериментаторов и теоретиков. Каждый исследователь ис — пользует результаты работы другого.

После Т. Куна и на основе определённой интерпретации его идей возникла программа социального изучения научного познания, кото — рая была названа социальной эпистемологией. С точки зрения одной из версий этой программы, т. н. Эдинбургской школой социальной эпистемологии, характер деятельности учёных определяется их при — надлежностью к научному сообществу и коммуникативными взаимо — отношениями, которые устанавливаются внутри последнего, а так — же между сообществом и его социальным окружением. Подлинный смысл научной парадигмы не в том, что она схватывает нечто в ре- альном мире, а в конституировании определённых социальных свя — зей между учёными. Изучение с этой точки зрения эмпирической истории науки (а исследователи, принадлежащие к этой школе, про — вели множество таких изысканий) показывает, по мнению сторон — ников этого подхода, что в действительности не только теории, но и научные факты – результат социальных конструкций, на которые влияют отношения между разными группами исследователей, борь — ба между ними за власть, за доступ к ресурсам, а также между науч — ным сообществом и политическими, экономическими, культурными структурами общества в целом. Проблемы истинности знания, роли рациональных аргументов в научных дискуссиях с этой точки зрения просто не существует. Истинным считается то, что принято в данный момент научным сообществом – завтра это может оказаться ложным. Рациональная аргументация с подобной точки зрения используется не для обоснования полученных результатов (результат не что иное, как продукт социальной договорённости), а при их изложении как дань философской и отчасти научной традиции.

Нетрудно видеть, что такое изучение познавательных процес- сов в науке – это отказ от эпистемологии.

Наконец, в последние десятилетия XX в. получили развитие ис- следования в области эволюционной эпистемологии. Они возникли под влиянием работ выдающегося биолога К. Лоренца и исходят из идеи о том, что познавательные механизмы сложились в процессе эволюции живой природы, что они определяются биологией чело — века и других живых существ, играли и продолжают играть важную роль в эволюционном процессе. Последний же не закончился на уровне человека и продолжается, в том числе под влиянием создан — ной человеком культуры. Сторонники этого направления считают, что многие вопросы, обсуждавшиеся в традиционной эпистемоло — гии, например, вопрос о существовании «врождённого знания» и априорных структур опыта, могут быть решены на основе научного исследования биологических процессов и генетических механиз — мов. Эволюционная эпистемология не отказывается от центральных идей классической эпистемологии (знание как относящееся к реаль — ности, различение истины и заблуждения и т. д.), но считает, что наиболее адекватный ответ на классические эпистемологические вопросы может быть получен на пути предлагаемой ею программы эмпирического научного исследования.

Итак, если в прошлом именно философия в виде такого её раз- дела, как теория познания (эпистемология) имела дело с исследова — нием познания и знания, то сегодня познавательные процессы ис — следуются множеством научных дисциплин. Области применения когнитивного подхода постоянно расширяются. Вместе с тем может воздаться впечатление, что интенсивно развивающиеся когнитив — ные дисциплины ставят под вопрос правомерность философской эпистемологии. Можно подумать, что единственно плодотворный путь исследования познания сегодня – это эмпирическое изучение фактов в рамках той или иной научной программы. Каково же место эпистемологии как философской дисциплины сегодня?

Материал взят из : Эпистемология вчера и сегодня — В. А. Лекторский