ВСЛЕД ЗА ОЛЕНЕМ (ПО МАТЕРИАЛАМ СЕВЕРНЫХ МАНСИ)1

Abstract

This article analyses northern Mansi reindeer herding from its origins to recent times. It is focused on how lifeways change in step with the needs of reindeer breeding and analyses the specific features of the

material and spiritual culture of reindeer herders. Finally, it elaborates on the symbolic role of reindeer herding today.

Северные манси принадлежат к числу тех народов Западной Сибири, образ жизни которых на протяжении нескольких веков был обусловлен наличием в их хозяйственном комплексе оленеводства. С появлением оленя расширились миграционные возможности населения, отразившиеся на его исторических судьбах, изменился культурный облик, что было вызвано потребностями оленеводства, использованием его продукции.

Традиционное оленеводство северных манси называют отгонным (Козьмин, 1986:

53), горно-таежным отгонным (Головнев, 1993: 86-87). Его характерные черты – небольшой размер личного стада (до 100 голов), вертикальное кочевание при амплитуде в 300-500 км, летний выпас объединенных (до 300-400 голов) стад, использование для окарауливания стада собак, транспортное применение оленей в зимний период, большая доля ездовых оленей в стаде (Козьмин, 1986: 53-54; Головнев,

1993: 86-87).

В вопросе о происхождении обско-угорского оленеводства основной является точка зрения о заимствовании этого занятия у северных самодийцев (В. Н. Чернецов, З. П. Соколова, В. А. Козьмин, А. В. Головнев, Е. Г. Федорова и др.). По мнению А. В. Головнева, в северной части тайги Западной Сибири до XIV–XV вв. преобладал тип стационарного оленеводства на базе которого в XV – XVI вв. в северном Предуралье и притундровой полосе складывается тип отгонного оленеводства, на территории обитания северных манси трансформировавшийся в горно-таежное отгонное (1993:

102). Рассматривая вопрос о заимствовании обскими уграми оленеводства от ненцев, этот автор высказывает предположение, что оленеводство первоначально могло

заимствоваться для военно-оборонительных, а не для хозяйственных нужд (Там же:

99). Манси (вогулы) могли столкнуться с таежно-ненецким оленеводством еще на стадии существования отгонного оленеводства, поскольку есть данные о присутствии в это время самодийцев на Среднем Урале. Манси продвигались на север, уже заимствовав этот вид занятий (Там же: 96).

По мнению В. А. Козьмина, до XVIII в. олень как средство передвижения вряд ли был широко известен обским уграм, хотя существуют летописные (конец XVII в.) упоминания езды на оленях у вогулов Тагила, Туры и Тобола (1980: 167-171). Относительно же оленеводства северных манси В. А. Козьмин предполагает, что они заимствовали его непосредственно от ляпинских ненцев, которые в XVII-XVIII вв. кочевали в пределах Ляпинской волости (1986: 52-53; 2003: 71-72). Вместе с оленеводством как занятием манси заимствовали и комплекс сопутствующих ему предметов: детали одежды, жилище, транспорт, а также пищу.

По мнению большинства исследователей, северные манси являются достаточно поздним образованием. Но существует предположение, что процесс расселения зауральских манси в верхнем и среднем течении Северной Сосьвы начался еще в XI — XIII вв. Он проходил в несколько этапов и был особенно активным в XVII-XVIII вв. из — за вытеснения манси из лесной зоны Зауралья в связи с освоением его русскими (см. например: Пика, 1982: 10).

В этот же период происходят изменения в хозяйственном комплексе. Развивается пушной промысел, требующий подвижности населения, что привело и к дальнейшему развитию оленеводства, именно в транспортных целях. Завершение формирования отгонного горно-таежного оленеводства относят к XIX в. (Головнев, 1993: 96-97).

Несмотря на благоприятные для развития оленеводства условия горных тундр, манси не перешли полностью к кочевому образу жизни. Этому препятствовали стойкие традиции дооленеводческой культуры и, возможно, проблема с угодьями. На оленьи

стада манси нападали коми и русские и угоняли оленей (Источники…, 1987: 18). Большие оленьи стада коми вытаптывали ягельники на мансийских пастбищах.

К XIX в. вогулы-оленеводы на Северном Урале сосредоточились в верховьях р. Лозьвы. На западных склонах Урала осталась лишь небольшая группа (3 семьи). За переселившимися на Лозьву чердынскими вогулами особой грамотой Екатерины II была закреплена занятая ими территория (Малиев, 1872: 13). Первоначально же здесь обитали выходцы с верховьев Северной Сосьвы, вернувшиеся на свою исконную территорию в конце XVIII в. В это время граница между чердынскими и кочующими в ведомстве г. Березова югринскими вогулами проходила по верховьям Лозьвы и правым

притокам Пелыма (Любарских, 1792: 59). Таким образом, в верховьях Лозьвы и

Пелыма постоянно шло смешение двух групп угорского населения: переселенцев с верховьев Вишеры и с верховьев Северной Сосьвы.

Обозначенный район оставался той территорией, где и в последующие века проживали манси, хозяйство которых включало в себя оленеводство, хотя постоянно кочевали лишь отдельные семьи.

В середине 1930-х гг. в границах Ивдельского района из 23 хозяйств манси только два были безоленными. На остальных приходилось 974 оленя (всего по району – 1854) (Федорова, 2002: 117).

В середине 1980-х гг. в Свердловской области манси, ведущих традиционный образ жизни, проживало 92 чел. в 32 хозяйствах (Там же: 115). По словам информантов, у верхнелозьвинских манси в это время насчитывалось около 1500 личных оленей. Каждая семья имела свои постоянные пастбища. Зимой олени паслись около жилища. В апреле владельцы индивидуальных стад подгоняли своих животных для летнего выпаса в объединенном стаде. Забой оленей приурочен к Ильину дню. Он сопровождался

праздником, во время которого совершалось жертвоприношение, испрашивалась удача в оленеводстве, благополучие для семьи (Там же: 118).

Профессия оленевода-пастуха у манси Северного Урала в этот период котировалась достаточно высоко. Сквозь ее призму оценивались и другие качества. По словам одного из информантов, тот, кто работал оленеводом в течение 6-7 лет, может быть настоящим охотником. Таким образом, оленеводство и в этом случае не смогло вытеснить охоту. В свободное время пастухи занимались еще и рыболовством. Для того, чтобы они смогли все это осуществить, практиковали сменяемость пастухов. Если позволял состав семьи, замена проводилась ежегодно (Там же: 118-119).

По имеющимся сведениям, в настоящее время оленеводства в верховьях Лозьвы и

Пелыма уже не существует.

Как показывают источники, у других территориальных групп северных манси на протяжении всего времени существования оленеводства картина имела определенные отличия.

По данным на 40-е гг. XIX в., домашние олени были известны по всей Северной Сосьве и Ляпину (Головнев, 1993: 100). А. А. Дунин-Горкавич, проанализировав собранные им данные по оленеводству, пришел к выводу, что оно у вогулов и остяков

«не блестяще и с трудом удовлетворяет передвижениям населения», число оленей на хозяйство в среднем не более 23, число безоленных хозяйств местами достигало 40 % (1996: 108-109). Кроме того, он указывал на то, что статистические данные по оленеводству XIX в. не соответствуют действительности (Там же: 109). Нужно сказать, что такая ситуация имела место, видимо, и позднее. Так, по сообщениям информантов, во второй половине ХХ в. число оленей, находящихся в личном пользовании, учитывалось «со слов».

В ХХ в. в результате коллективизации на территории, занимаемой сосьвинско — ляпинскими манси, были созданы колхозы и совхозы. Но оленеводство в 1930-е гг. было ведущим лишь в сельскохозяйственной артели им. К. Маркса (д. Щекурья) и колхозе им. Сталина (с. Саранпауль). В этих населенных пунктах проживали коми, манси, ненцы. Значительная часть поголовья оленей была обобществлена. В однонациональных селениях, где проживали только манси, олени в основном использовались как транспортное средство, большая их часть находилась в личном пользовании хозяев (подробнее см.: Пивнева, 1995: 87-98).

В результате социально-экономических реформ, проведенных в последующие годы, оленеводство на территории сосьвинских и ляпинских манси оказалось сосредоточенным в совхозе «Саранпаульский» (верховья Ляпина) и Няксимвольском промыслово-охотничьем отделении.

В середине 1970-х гг. в стадах совхоза насчитывалось около 20 000 оленей. В государственных стадах паслись и олени, находившиеся в личном пользовании. У манси их насчитывалось 2-10 голов, у некоторых – 20-40. Из общего числа занятых в оленеводстве (111 чел.) манси составляли 25 %. Одна бригада полностью состояла из манси. В Няксимволе в это время пастухами работали только коми. Несмотря на все преобразования советского периода, оленеводство продолжало сохранять многие традиционные черты (подробнее см.: Федорова, 1986: 140, 155).

К началу 2000-х гг. ситуация с оленеводством ухудшилась. Его продукция почти не пользовалась спросом. Совхоз «Саранпаульский» был преобразован в унитарное оленеводческое предприятие. Поголовье оленей сократилось до 14 000. Было ликвидировано несколько бригад, в том числе и мансийская – как самая затратная. По оценке информантов, манси нет смысла заниматься оленеводством, они больше тяготеют к охоте и рыболовству. Еще одно объяснение: оленеводы-пастухи не могут

создать семьи, поскольку женщины уже не хотят работать в чуме. Там слишком тяжелые условия.

Таким образом, мансийское оленеводство как занятие в исторических масштабах просуществовало не так уж и долго. Причины его угасания, как представляется, кроются не только в реформах советского и постсоветского периодов, разрушивших традиционный жизненный уклад. Олень утратил свою основную функцию – транспортного животного. Сейчас акцент приходится на его символическое значение. Оленеводческая культура требовала большего сохранения традиционных черт, они к рубежу XX – XXI веков оказались более заметны и стали отражать культуру северных манси. Во время крупных праздников ставят чумы, в качестве праздничной сохраняется традиционная зимняя одежда из оленьего меха, с богатым орнаментом. Сам орнамент украшает многие официальные здания. Большим событием является и праздник «День оленевода» (с. Саранпауль) с соревнованиями по национальным видам спорта. Олень остается жертвенным животным, в первую очередь, богу-покровителю оленеводов Нëр-

ойке. Возможно, поэтому в стадах оленеводческого предприятия выпасаются частные олени, хотя их у манси сегодня совсем немного.

Материал взят из: Интеграция археологических и этнографических исследований: сборник научных трудов: в 2 т.