Вопрос о психологии как науке

Поскольку в данной статье я постоянно опираюсь на материа- лы психологии, то имеет смысл затронуть один из актуальных со — временных вопросов данной дисциплины, напрямую связанный с социальным конструкционизмом, – это вопрос о существовании психологии как самостоятельной науки. Возможно, такая поста- новка проблемы покажется чересчур резкой: казалось бы, психо — логия – наука уже сложившаяся, устоявшаяся, общепризнанная. Но на самом деле следует еще раз вернуться к рассмотрению пред — мета и метода психологии. Вплоть до XVIII в. основным предме — том и объектом изучения психологии (в той форме, в которой тогда существовала эта дисциплина) являлась «душа». В дальнейшем на смену этому широкому и вненаучному термину пришел целый на — бор понятий: явления сознания, психическая деятельность, психи — ческие процессы, психические свойства, психические состояния, поведение, бессознательное, личный опыт, процессы переработки информации и т. д. Разные психологические школы и направле — ния отдавали приоритет то одному, то другому предмету, при этом предпочитая разные методы. В целом же, если брать широко, объ — ектом исследований современной психологии является психика, понятие не менее загадочное, чем душа, но зато официально при — нятое в науке. Как же психология исследует психику и различные ее проявления? Можно упомянуть несколько типов применяемых психологией методов (оговорюсь сразу, что я не претендую на то, чтобы классифицировать всю психологическую методологию). Первые – естественнонаучные, экспериментальные. К ним отно — сятся прежде всего такого рода исследования, которые позволяют анализировать индивидуальные особенности психики человека, связанные с его физиологией. С помощью таких исследований изучаются возможности памяти человека, особенности его эмо — циональной жизни, способность к восприятию информации и т. п. Результаты таких экспериментов позволяют описать психофизио — логические особенности человека и таким образом могут рассма — триваться как часть физиологических исследований организма (например, определение скорости нервного импульса), и возникает вопрос: а причем тут психика, причем тут душа?

Второго рода методы – это социальные эксперименты, наце — ленные на наблюдение поведения людей в предложенных обстоя — тельствах. Самый скандально известный из них – Стэнфордский тюремный эксперимент Ф. Зимбардо. Подобные эксперименты, од — нако, ограничивают исследование лишь наблюдением поведения и потому являются инструментом прежде всего бихевиористской психологии.

Этим, условно говоря, экспериментальным методам исследо- ваний противопоставляется «гуманитарный» подход. Он представ — лен методом свободных ассоциаций Зигмунда Фрейда, постро — енным на психоаналитической беседе, и прочими разговорными и описательными практиками, о которых активно пишут совре — менные психологи-конструкционисты. К этим же методам можно причислить построение моделей мышления в когнитивной психо- логии, а также широко известные нам из популярных журналов психологические тесты-опросники, которые построены на стати — стических методах, более подходящих социологии и подгоняющих индивида под некий усредненный типаж. К этому же относятся разнообразные типологии характеров, которые разделяют всех лю — дей на небольшое количество стандартных типов с определенным набором характеристик.

Таким образом мы видим, что все указанные методы, как экспериментальные, так и гуманитарные, по сути, ставят вопрос о возможности теоретической психологии. Экспериментальные методы изучают психику с точки зрения физиологии, нейрофи — зиологии или же поведенческого анализа, а гуманитарные пред — лагают сугубо практический подход, основанный на самоопи- сании индивидом различных проявлений своей психики или же попытке изменения своих внутренних состояний путем само — внушения (в психотерапии). Существует ли, таким образом, во — обще теоретическая психология, отличная от той проблематики, которой посвящена теория познания? Пока одни психологи за- нимаются измерением интенсивности эмоций в предложенных обстоятельствах и изучением предельных объемов памяти, а другие заняты словесной психотерапевтической практикой, что остается собственно психологии? Или же это только приклад — ная наука? В самом деле, не слишком ли амбициозна изначально её цель – изучение человеческой души? Психология препари-

рует душу, или, если говорить научным языком, психику, дро- бит ее на фрагменты восприятий, переживаний, воспоминаний, мыслительных актов и т. д. и занимается подробным анализом, не будучи в состоянии произвести полноценный синтез. Может ли психология ответить на вопрос: что такое внутренний мир человека, как он возникает, по каким законам он функциониру — ет? Вероятно, не может, и еще более вероятно – не ставит перед собой такой цели. Какую же цель ставит в таком случае совре — менная психология?

Именно с этими обстоятельствами, как мне представляется, и связан методологический кризис, который наблюдается в текущий момент в академической психологии. Он отличается изменением в соотношении гуманитарной и естественнонаучной традиций в психологии и распространением методологического плюрализма, который воспринимается одними психологами с радостью в каче — стве универсальной методологии, примиряющей все существую — щие разнообразные теории, а другими – как разрушающий сами основы психологической науки. На первое место в психологии (по крайней мере, если говорить о том, что на виду) выходят «гумани — тарные» направления: гуманистическая психология, логотерапия, психолингвистика, нарративная психология и т. п. Также на смену примату количественных измерений в психологии приходит пре- обладание качественных, т. е., говоря языком неокантианцев, пси — хология переходит от «генерализующего» принципа к «индивиду — ализирующему». Именно следствием этой линии развития – ухода от естественнонаучной традиции – является появление конструк — тивистских концепций в психологии.

Другая проблема современной академической психологии, следующая, впрочем, из указанной «гуманитаризации», заключа — ется в том, что на первый план выходит практика, которая не толь — ко опережает развитие психологических теорий, но и зачастую не имеет под собой фундаментальных научных оснований. Это мож — но наглядно наблюдать, просматривая в книжных магазинах полки раздела «Психология», заполненные всевозможными практикума — ми по самотренингу и советами, «как стать счастливым и успеш — ным». И в целом практическая психология находится как бы на переднем крае современной психологии, и между теорией и прак — тикой наблюдается существенный разрыв. Следует заметить, что

психологические концепции, связанные с социальным конструк — ционизмом, как правило, имеют выход именно на практическую психологию.

О кризисном положении психологии пишет и А. В.Юревич24, отмечая и отсутствие единой, общей для всей психологической науки парадигмы, и перекос в сторону от академической к прак — тической психологии. И в конце концов, заявляя о необходимо — сти уточнения методологических основ психологии, он говорит о построении «социальной методологии». В традиционной мето — дологии науки, как отмечает Юревич, существовало два противо — положных полюса – позитивистская позиция, в которой «научное знание и существует, и порождается в когнитивной плоскости, а социальные факторы если и вмешиваются в познавательный про — цесс, то лишь как некие артефакты, отклоняющие его от “пра — вильной” траектории и поэтому нуждающиеся в преодолении»25 и вторая позиция, в которой «обстоятельства социального харак — тера играют важную и вовсе необязательно деструктивную роль в процессе научного познания, но не получают отражения в его продукте – в научном знании, которое должно быть “очищено” от всего субъективного и вообще социального, в рамках данного подхода отождествляемого с субъективным»26. Вторая позиция, как мы можем отметить, – как раз та, в рамках которой развора — чивается социальный конструкционизм.

По сути, перед современной психологией встает вопрос: в ка- ком виде она должна существовать как наука? К каким наукам ее следует отнести – естественным или гуманитарным? В поисках своих оснований психология выходит на междисциплинарный уровень, причем, как утверждает А. Л.Журавлёв, по крайней мере в российской академической психологии в 1990-е гг. устойчиво развиваются ее междисциплинарные связи с рядом именно со — циальных и гуманитарных наук – таких, как философия, право, социология, филология, этика, политология, этнология, эконо — мика27. В современной отечественной науке также часто звучит термин «постнеклассическая психология», который, однако, до — статочно неясен. Он, очевидно, является экстраполяцией идеи постнеклассической науки, пришедшей из философии науки, и можно отметить, что современная психология действительно соответствует ряду критериев постнеклассической науки, пред-

ложенных В. С.Степиным, в частности, междисциплинарности, повышению значения ценностного фактора и «человекоразмер — ности» науки28. Психология, однако, является промежуточной дисциплиной, не принадлежащей строго ни к естественным, ни к социально-гуманитарным, и идеально подходит только под определение «наук о человеке». Философию часто критикуют за абстрактность, но если присмотреться, то не является ли психо — логия, по крайней мере теоретическая, еще более абстрактной дисциплиной, еще более отдаленной от возможности получения конечного результата, поскольку что может быть сложнее и непо — нятней, чем человеческая душа?

Материал взят из : Эпистемология вчера и сегодня — В. А. Лекторский