Влияние внутрисемейных отношений на течение тревожно-фобического расстройства у детей 7–10 лет

Статья посвящена исследованию эмоциональной сферы у младших школьников с тревожно-фобическими расстройствами, изучению внутрисемей — ных отношений, исследованию типов семейного воспитания и влияния этих факторов на особенности проявлений тревожно-фобического расстройства у детей. Результаты исследования позволяют дифференцированно подходить к психокоррекционным мероприятиям с такими детьми и их семьями.

The article dwells upon the results of investigation of emotional sphere of chil — dren with anxiety-phobic disorders, study of family relations and types of breeding and the influence of these factors on particular utterance of anxity-phobic disorders of children. The results of the investigation can be used in psychotherapy with such children and their families.

Ключевые слова: тревожно-фобическое расстройство, страхи, тревож — ность, эмоциональная сфера, копинг-стратегия, тип семейного воспитания.

Key words: anxity-phobic disorders, phobias, anxiety, emotional sphere, сoping strategies, types of family upbringing.

Ведущее место среди нервно-психической заболеваемости де- тей занимают неврозы. К факторам, влияющим на возникновение неврозов, можно отнести причины социально-психологического, со — циально-культурного и социально-экономического характера.

Одним из клинических проявлений при невротических рас- стройствах является страх. Невротическим можно назвать страх, ко — торый или не оправдывается конкретной угрозой, или не соответст — вует ей по степени значимости, но всегда имеет определенную пси — хологическую подоплеку своего происхождения (мотивацию). В от — личие от невротического реальный страх возникает при конкретной

внешней опасности, являясь выражением инстинкта самосохране- ния. Классической моделью невротического страха являются также фобии.

Проведенные ранее исследования показали, что страхов при неврозах во всех возрастах достоверно больше, чем в норме, что подчеркивает повышенную чувствительность к страхам при невро-

тических расстройствах, их большую выраженность и аффективную заряженность [1–4, 10, 12].

Провоцирующими факторами, влияющими на возникновение расстройств данной группы, могут являться: психотравмирующие ситуации, хронические психические травмы, негармоничный стиль семейного воспитания. Данные расстройства могут являться на — столько интенсивными, что зачастую приводят детей к школьной и социальной дезадаптации.

Говоря о нарушенных семейных взаимоотношениях, хотелось бы подчеркнуть, что к ним можно отнести не только отношения в родительской, но и в прародительской семье, которая, в свою оче — редь, также может являться источником возникших проблем.

Нами было проведено исследование внутрисемейных взаимо- отношений и их влияния на особенности проявлений тревожно-

фобического расстройства у детей. Актуальность данного исследо — вания обусловлена тем, что в последнее время педагоги, психологи, социальные работники и врачи-психиатры все чаще сталкиваются с эмоциональными и поведенческими расстройствами у детей и под — ростков, не связанными с какой-либо экзо — или эндогенной патоло — гией. Так, по статистическим данным Невского и Красногвардейско — го районов Санкт-Петербурга в 2002 г. данную патологию выявляли

0,3 % из всего количества наблюдающихся пациентов, а к 2007 г. эта цифра увеличилась до 1,9 %. Таким образом, можно сказать, что частота встречаемости данного расстройства увеличилась бо — лее чем в 6 раз, а оптимальная схема ведения таких пациентов от — сутствует [8].

В качестве экспериментальной группы были выбраны семьи, в

которых детям в возрасте 7–10 лет был поставлен диагноз тревож — но-фобическое расстройство. К данной группе заболеваний отно — сятся: F40.0 Агорафобия; F40.1 Социальная фобия; F40.2 Изолиро — ванная (специфическая) фобия; F40.8 Другие тревожно-фобические расстройства; F40.9 Фобическое тревожное расстройство, неуточ — ненное.

Соглашаясь с тем, что значительное влияние на течение тре- вожно-фобического расстройства могут оказывать внутрисемейные отношения, мы провели свое исследование, считая его актуальным, так как данное расстройство является своего рода отражением лич — ностных проблем родителей, которые, как правило, начинаются в прародительской семье [6].

Целью исследования явилось изучение межличностных, внут-

рисемейных отношений и их влияния на особенности проявлений тревожно-фобического синдрома у детей. Исследование данной

проблемы позволит выделить психотерапевтические мишени и раз — работать программу психокоррекционных и психотерапевтических вмешательств.

Экспериментальная группа составила 83 семьи, в которых дети страдают тревожно-фобическим расстройством. Диагноз тревожно — фобическое расстройство был поставлен врачами-психиатрами и психотерапевтами ЦВЛ «Детская психиатрия» имени С. С. Мнухина.

При исследовании использовались следующие психодиагности- ческие методики: опросник «Анализ семейных взаимоотношений» (АСВ) Эйдемиллера Э. Г., Юстицкиса В.; методика «Семантический дифференциал» Чарльза Осгуда, модифицированный Исаевым Д. Д. (взрослый и детский вариант); методика «Многомерная оценка детской тревожности» (МОДТ) Ромициной Е. Е.; тест-опросник «Удо — влетворенность браком» В. В. Столина, Т. Л. Романовой,

Г. П. Бутенко; «Индекс жизненного стиля» Келерманна-Плутчика; оп — росник копинг-стратегий R. Lazarus и S. Folkman; опросник копинг — стратегий детей младшего школьного возраста. N. M. Rayan-Wenger, адаптированного Н. А. Сиротой и В. М. Ялтонским [5, 7, 11, 13].

Достоверность различий средних значений определялась с по- мощью критерия t-Стьюдента.

В ходе исследования экспериментальная группа была условно разделена на следующие подгруппы:

— полная семья (мать + отец + ребенок);

— полная семья с прародителями (мать + отец + ребенок + пра- родители);

— неполная семья (мать + ребенок);

— неполная семья с прародителями (мать + ребенок + прароди- тели).

Выделение двух подгрупп, в которых участвуют прародители,

неслучайно, так как мы считаем, что совместное проживание с пра — родительской семьей влияет на климат в семье, внутрисемейные отношения, на ход воспитательного процесса и на взаимоотноше — ния между супругами. Также мы можем предположить, что прароди — тельская семья и взаимодействие с ней может оказывать влияние на течение тревожно-фобических расстройств у детей.

Исследование типов семейного воспитания, использующихся в вышеперечисленных семьях, показало следующие результаты:

При помощи методики «АСВ» нами были выявлены различия между используемыми типами семейного воспитания у отцов и ма — терей, проживающих с прародителями (p<0,05), что, несомненно,

оказывает свое, чаще всего, негативное влияние на общий климат в

семье и на особенности проявлений тревожно-фобического рас- стройства у детей.

В группе, где полная семья проживает с прародительской семь- ей, матерями чаще всего используется такой тип воспитания, как

«потворствующая гиперпротекция» (p<0,05), также для них харак — терны «воспитательная неуверенность» (p<0,05), «фобия утраты»,

«неустойчивость стиля семейного воспитания», «расширение сфе — ры родительских чувств». Отцам же данной группы свойственны

«эмоциональное отвержение» и «неразвитость родительских чувств».

Сравнительный анализ результатов семей, проживающих с прародителями и без них, выявил следующие различия: отцами, проживающими в семье без прародителей, используется такой тип семейного воспитания, как «доминирующая гиперпротекция»; для

них характерно «вынесение конфликта между супругами в сферу воспитания». Тип семейного воспитания «доминирующая гиперпро — текция» преобладает и в группе матерей из полных семей, прожи — вающих без прародителей, для них также характерны «расширение сферы родительских чувств», «воспитательная неуверенность»,

«фобия утраты», «неустойчивость стиля воспитания».

В ходе клинической беседы с родителями данной подгруппы было выявлено, что конфликты между супругами возникают в ос — новном из-за разногласий при воспитании ребенка. Замкнутые, эмо — ционально нестабильные, напряженные отцы с трудом могут найти общий язык по вопросам воспитания с гипернормативными и осто — рожными супругами, для которых характерна «неустойчивость стиля воспитания». Им свойственно сомневаться в правильности исполь-

зуемых методов воспитания, однако они склонны в целях избегания конфликтов занимать в данном вопросе позицию супруга.

Матери-одиночки, проживающие как с прародителями, так и без них, используют такой тип негармоничного семейного воспитания, как «эмоциональное отвержение» с применением санкций, «нераз — витость родительских чувств», «проекция на ребенка собственных нежелательных качеств». Гипоопеку в данной подгруппе можно объяснить затрудненным материальным положением, тем, что ма — тери, в большинстве случаев, не имея помощи со стороны супруга, должны сами обеспечивать себя и ребенка, проводя для этого большую часть времени на работе.

Однако нельзя не уделить должного внимания и свойственному матерям-одиночкам обеих групп эмоциональному отвержению своих

детей. Матери, воспитывающие ребенка одни, без помощи прароди — телей и чаще всего без помощи супруга, большую часть времени

проводят на работе, воспринимая свою жизнь, как неблагополучную и неудавшуюся. Отдавая все силы и большую часть времени рабо- те, они не замечают проблем своих детей, считая, что и так делают для них все от них зависящее. Очень часто, преподнося своего ре — бенка в беседе со специалистом как основную свою проблему, они обвиняют детей в неблагодарности и избалованности.

Из всех четырех исследуемых нами групп, наиболее сложным оказалось замотивировать на сотрудничество со специалистами ма — терей-одиночек, так как они не заинтересованы в коррекционных мероприятиях, и чаще всего не осознают свое негативное влияние на возникшие у ребенка проблемы. Эти матери отказываются пони — мать, что только их вовлеченность в душевный мир ребенка и в его проблемы, а также тепло и эмоциональное принятие могут помочь специалисту достигнуть успешного результата в разрешении его

проблем.

Необходимо отметить у этих матерей и выраженность показа- телей шкалы «проекция своих нежелательных качеств на ребенка» и негативное отношение к отцу ребенка. Для них чаще всего харак — терно использование следующих копинг-стратегий и психологиче — ских защитных механизмов: «дистанцирование», «самоконтроль»,

«принятие ответственности», «планирование решения проблемы»,

«замещение», «интеллектуализация». Им свойственны такие лично — стные особенности, как жесткость, нонконформизм, высокий само — контроль, напряженность, самоуверенность.

Резюмируя все вышесказанное, можно предположить, что ма- тери-одиночки, не вполне осознавая глубину проблем своего ребен — ка, а также явные нарушения в диаде «мать-ребенок», очень часто,

приходя к специалисту, не настроены на получение позитивного ре — зультата. Особенности же эмоционально-личностной сферы матери негативно влияют на функционирование диады «мать-ребенок».

В ходе клинической беседы было выявлено, что в семьях, про- живающих с прародительской семьей, большинство конфликтов са — ми родители связывают с тем, что прародители «вмешиваются» в процесс воспитания, в их семейную жизнь, влияют на их родитель — ский авторитет.

Многие прародители, особенно прародители матерей-одиночек выполняют функции матери и отца, что не всегда положительным образом влияет на восприятие ребенком модели семьи. Они склон — ны «изолировать» мать от решения бытовых проблем и трудностей связанных с воспитанием ребенка, частично в связи с тем, что ма-

тери являются зачастую единственным «кормильцем» в семье, час — тично с тем, что прародители оберегают своих дочерей от излишних

забот, с тем, чтобы у тех оставалось больше времени на налажива — ние личной жизни. И прародителями, и матерями ребенок часто воспринимается как помеха на пути к созданию матерью новой семьи.

Группа родителей, проживающих с прародителями охарактери- зовала свои взаимоотношения с последними как напряженные. Мы объясняем взаимосвязь «потворствующей гиперпротекции» у мате — рей и «эмоционального отвержения» у отцов тем, что отцы, оцени — вая общий климат в семье как напряженный, неудовлетворитель — ный, отстраняются от процесса воспитания и предоставляют своим женам самостоятельно заниматься воспитанием детей. Матери же, в свою очередь, используя тип воспитания «потворствующая гипер — протекция», погружаются в воспитание детей и используют в борьбе с семейными конфликтами следующие защитные механизмы: «ком-

пенсация», «поиск социальной поддержки», «регрессия», что, воз — можно, связано с ролью прародителей в семье, чаще всего бабу — шек, которые являются доминирующими. Подобная расстановка ро — лей в семейном функционировании, в свою очередь, является бла — годатной почвой для возвращения матерей к более инфантильным личностным реакциям в психотравмирующей ситуации. В большин — стве семей данной группы многочисленные конфликты оба родите — ля связывают с фигурой матери одного из родителей, чаще всего с матерью отца.

Личностные особенности отцов данной группы можно охаракте- ризовать как эмоционально нестабильные, мечтательные, тревож — ные, неуверенные в себе и конформные. В качестве защитно — совладающего поведения ими используются такие защитные меха-

низмы и копинг-стратегии, как «дистанцирование», «бегство- избегание», «положительная переоценка», «вытеснение», «регрес — сия».

То, насколько согласованно действуют супруги, и в какой степе — ни каждый из партнеров согласен и готов исполнять роли в семье, влияет на формирование личности ребенка, поскольку личностные особенности отца и матери несомненно оказывают влияние на это.

Рассматривая данную проблему, нельзя не согласиться с мне- нием Э. Г. Эйдемиллера и В. В. Юстицкиса, которые относились к па- тологизирующему семейному наследованию, характерному для дисфункциональных семей, как к формированию и передаче эмо — ционально-поведенческого реагирования от прародителей к роди — телям, от родителей к детям, внукам. По их мнению, ригидные, ир-

рациональные, жестко связанные между собой убеждения, заимст — вованные у представителей старшего поколения, формируют лич-

ность, малоспособную к адаптации, страдающую пограничными нервно-психическими расстройствами [14].

По ряду причин исследование личностных особенностей праро- дителей не представлялось возможным, однако в ходе беседы с ка — ждой отдельной семьей нами были запротоколированы характери — стики, которыми родители описывали прародителей. В их число входили личностные качества, особенности взаимодействия праро — дителей между собой, а также используемые ими методы воспита — ния. Также мы имели возможность беседовать и работать с некото — рыми из прародителей, чаще всего бабушками, в ходе работы с ка — ждой отдельной семьей. Исходя из совокупности собранных нами данных, можно сделать вывод о том, что прародители данной груп — пы семей, доминируют над младшим поколением семьи, являются

«связующим звеном» между остальными членами семьи, опреде-

ляя, регулируя и влияя, не всегда положительно, на триаду «мать — отец-ребенок».

При сравнительном анализе групп семей, проживающих с пра- родительской семьей и без нее (по показателю «удовлетворенность браком») получены следующие результаты: родители, проживаю — щие с прародительской семьей в большей степени не удовлетворе — ны браком, чем семьи, проживающие отдельно. Надо отметить, что на неудовлетворенность браком также могут влиять низкий соци — альный статус, неудовлетворенность жилищными условиями, не — достаточный финансовый уровень и многие другие не описываемые нами, факторы.

Для исследования детской тревожности была использована ме- тодика МОДТ (Ромициной Е. Е.) [9]. Наиболее высокий уровень по

этой методике был выявлен по шкалам «тревога во взаимоотноше — ниях со сверстниками» (p<0,05), «тревога в связи с оценкой окру — жающих» (p<0,05), «тревога во взаимоотношениях с учителями» (p<0,05).

Высокий уровень тревожности по перечисленным шкалам в вышеуказанных семьях можно объяснить тем, что формирующийся стереотип, при котором ребенок находится в ситуации всеобщей любви и восхищения, когда отсутствуют какие-либо санкции, требо — вания, запреты, любое действие ребенка превозносится и оценива — ется как «талант» или «сверхспособность». Это может негативно влиять на формирование его личности, а еще более негативно – на его взаимоотношения с социумом.

Со временем ребенок, так и не установив контакта с окружени-

ем и не сумев адаптироваться к новой для него реальности, начи — нает испытываться чувство тревоги во взаимоотношениях с учите-

лями и одноклассниками. Тревога во взаимоотношениях с учителя — ми связана с тем, что ребенок не может, а, скорее всего, даже не понимает, почему он должен выполнять предъявляемые учителем требования, так как обстановка, в которой он привык взаимодейст — вовать со взрослыми, является качественно иной. В его окружении к нему не предъявляют требований, нет запретов, санкций и пр. Про — ще говоря, ребенок оказывается не готов к новой, абсолютно иной, непривычной для него ситуации, что и может приводить к тревожно — фобическому расстройству.

Подобное дисгармоничное воспитание может оказывать влия — ние на формирование у ребенка таких личностных особенностей, как ригидность, холодность и формальность в контактах, отсутствие интереса к жизни окружающих его людей. Такие дети часто могут испытывать беспричинные страхи, обиду на других, которая зачас-

тую оказывается необоснованной. Они плохо умеют контролировать свои эмоциональные импульсы и выражать их в социально допус — тимой форме. Эти дети отличаются нетерпеливостью, демонстра — тивностью. Они ревнивы, обладают высоким самомнением, непо — стоянны, стремятся к власти, доминированию, получают удовольст — вие, отдавая приказы. В структуре личности детей данной группы ярко выражено стремление к самоутверждению. Они часто хваста — ются, отличаются конфликтностью и бесцеремонностью. Чаще всего проблемы в общении и учебе у таких детей появляются еще в до — школьных учреждениях.

Следует отметить, что в исследуемой нами группе достаточно большое количество детей не посещали детские дошкольные учре — ждения. Поступление в школу только усугубляет имеющиеся про-

блемы в связи с тем, что из-за отсутствия гибкости, неадекватно сформированной самооценки ребенок с трудом находит взаимопо — нимание с учителями и одноклассниками. Можно сказать, что ребе — нок оказывается один на один со своими проблемами и пытается с ними бороться любыми доступными ему способами, которые, есте — ственно, не всегда являются конструктивными.

С помощью опросника копинг-стратегий мы выявили, что дети с вышеперечисленными чертами личности чаще всего используют в качестве копинг-стратегий следующие: «кусаю ногти или ломаю сус — тавы пальцев», «борюсь или дерусь с кем-нибудь», «бью, ломаю или швыряю вещи», «дразню кого-нибудь».

Таким образом, можно заключить, что механизм возникновения социальной фобии в данной ситуации таков: ребенок, не справляясь

со своей новой социальной ролью, с появившимися новыми обязан — ностями, с необходимость проявлять гибкость и чуткость во взаимо-

отношениях с новым окружением, начинает испытывать чувство тревоги, страха, которые постепенно перерастают в фобию.

Дети же эмоционально отвергаемые одним из родителей, ока- завшись в новой для себя ситуации и не умея в ней адаптироваться по ряду причин, могут замкнуться в себе, погрузиться в свои пере — живания. Под воздействием взаимоотношений с социумом для та — ких детей чаще всего характерны такие личностные особенности, как конформность, зависимость, они послушны, ведомы, не уверены в себе, пассивны, склонны брать вину на себя. У них отсутствует вера в себя и в свои силы. Они обладают сверхчувствительной нервной системой и остро реагируют на любую угрозу. В качестве копинг-стратегий такими детьми чаще всего используются такие, как

«остаюсь сам по себе один», «плачу и грущу», «мечтаю, представ — ляю себе что-нибудь», «прошу прощения или говорю правду», «об-

нимаю или прижимаю к себе кого-то близкого, любимую вещь или глажу животное (собаку, кошку и пр.)». Для детей, воспитывающихся в подобной атмосфере, чаще всего характерны «изолированные фобии».

Формирование социальной фобии в данной ситуации может быть вызвано тем, что эмоционально отвергаемые дети, у которых возникают психологические проблемы, стараются привлечь внима — ние того из родителей, которым отвергаются и добиться от него эмоционального принятия.

В ходе клинической беседы было выявлено, что около 45 % ис- следуемых нами семей могут охарактеризовать свои супружеские отношения как конфликтные и напряженные. Все это не может не сказываться на ребенке. В этой связи важно отметить то, что неко-

торые проявления тревожно-фобического расстройства у детей мо — гут являться механизмом, сплачивающим супругов и, тем самым – семью, так как многие обследуемые нами родители, обращаясь за помощью в специальные медицинские учреждения, стараются спло — титься, принимая активное участие в разрешении проблем ребенка. Таким образом, проблема ребенка может быть «выгодной» как для родителей, так и для их детей.

Дети крайне болезненно воспринимают разногласия между ро- дителями. При исследовании совладающего поведения у таких де — тей были получены данные, позволяющие предположить, что у ре — бенка при помощи используемых копинг-стратегий, помогающих

«вытеснять» травмирующие события, происходит вытеснение роди — тельских конфликтов и «неспокойной» обстановки дома, чем может

быть запущен механизм, способствующий возникновению тревожно — фобического расстройства в виде социальной фобии.

Хотелось бы более подробно рассмотреть защитно — совладающее поведение родителей и детей, влияние защитно — совладающего поведения на внутрисемейные взаимоотношения и на особенности проявлений тревожно-фобических расстройств. Бы — ли получены статистически значимые различия в использовании психологических защит у матерей из полных семей, проживающих с прародителями, и матерей-одиночек по типу «регрессии» (р<0,05),

«отрицания» (р<0,05), «компенсации» (р<0,01) «конфронтационный копинг». Эти психологические защиты использовались матерями, находившимися в браке, значительно чаще, чем матерями — одиночками.

Полученные данные свидетельствуют о недостаточной зрело — сти защитного поведения матерей, находящихся в браке и живущи — ми с прародительской семьей. Для них характерно возвращение к

более инфантильным личностным реакциям в психотравмирующей ситуации, устранение неприемлемых и неприятных влечений и пе — реживаний из сознания, отказ от принятия определенных событий, переживаний и ощущений, которые были бы болезненны при их осознании. Детям матерей с такими «особенностями» свойственно использование таких копинг-стратегий как «сплю», «стараюсь за — быть», «ем или пью», «рисую, пишу или читаю что-нибудь», «гуляю, бегаю, катаюсь на велосипеде». Исходя из этого, можно сделать вывод, что и те и другие в борьбе со стрессом чаще всего, в боль — шей или меньшей степени, используют «избегающее поведение». Дети, использующие вышеуказанные копинг-стратегии, чаще всего страдают социальными фобиями, они как бы подражают своим ма — терям в их способах борьбы со стрессом, и в борьбе со своими

страхами занимают позицию «избегания». Отцы данной группы час — то используют такую копинг-стратегию, как «вытеснение» (р<0,05), когда неприятные эмоции блокируются ими посредством забывания реального стимула и всех объектов и обстоятельств, связанных с ним.

Исходя из совокупности полученных результатов, можно сде- лать вывод о том, что недостаточная зрелость защитно — совладающего поведения триады «мать – отец – ребенок», отказ от осознания определенных событий, переживаний и ощущений, кото — рые были бы болезненны при их осознании, так называемое «от — странение» от существующих в семье проблем ведет к возникнове- нию невротических расстройств у детей и нарушенному семейному функционированию.

Матери-одиночки в качестве психологических защит, чаще все-

го используют «замещение» (р<0,01), «интеллектуализацию» (р<0,05). В качестве копинг-стратегий – «самоконтроль» (р<0,05),

«планирование решения проблемы» (р<0,05), «дистанцирование» (р<0,01). Им свойственен перенос тех чувств и действий, которые должны были направляться на объект, вызвавший тревогу, на объ — ект, не имеющий отношения к ситуации и причине конфликта, и трансформация в сознании эмоционального отношения к объекту на противоположное. Посредством «дистанцирования» матери, воспи — тывающие своих детей по типу «гипоопеки», отстраняются от про — блемы своих детей, относятся к ним формально и даже, приводя их на обследование в медицинские учреждения, не стремятся вникнуть в суть проблемы, разобраться в ее причинах. В качестве копинг — стратегии они также используют «планирование решения пробле — мы», не всегда четко осознавая ее суть, считая проблемой лишь по — веденческие или физиологические проявления, стремясь к купиро — ванию этих проявлений и полагая, что, избавившись от них, они из — бавятся и от проблемы.

Некоторым матерям детей, страдающих «социальными фобия — ми», свойственна «воспитательная неуверенность», и в качестве копинг-стратегий ими чаще всего используются «поиск социальной поддержки» (р<0,05), «бегство-избегание» (р<0,05).

Нам представляется, что это может быть связано с воспита- тельной неуверенностью матери, особенностями ее личности, а также используемыми ею копинг-стратегиями. Это приводят к тому, что ребенок, чувствуя отсутствие опоры в лице матери, не чувствуя у нее уверенности в своих силах, сомневаясь в ее способности его защитить, ощущает свою беззащитность перед лицом окружающих его «опасностей», что и запускает механизм, приводящий к форми — рованию «социальных фобий».

Таким образом, данные, полученные в ходе нашего исследова- ния, показывают, что негармоничный тип семейного воспитания мо — жет являться своеобразным пусковым механизмом в формировании невротических расстройств ребенка, а нарушенное внутрисемейное взаимодействие, несомненно, негативно влияет на течение тревож — но-фобического расстройства у детей из таких семей.

Материал взят из: Вестник Ленинградского государственного университета имени А. С. Пушкина № 1 Т. 5. Психология