ВЛИЯНИЕ БРИТАНСКОГО НЕОКОНСЕРВАТИЗМА НА ПРОЦЕССЫ ЕВРОПЕЙСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ

Максимов Денис

Президент Lobbying Working Group Вице‐президент AEGEE‐Moskva Независимый директор ЭМШ

Гельмут Шмидт. «Нам нужна Британия» [1, 67]

В 1974 году федеральный канцлер ФРГ Гельмут Шмидт, выступая на съезде

лейбористкой партии, приуроченному к празднованию победы на парламентских выборах, а также к вступлению Соединенного Королевства в Европейское Экономическое Сообщество, пошутил: «…Быть европейским политиком не так уж сложно: все, что необходимо – это восхищаться фермерами, профсоюзами и еще несколькими

общественными группами – и избрание вам гарантировано!» [1, 68]. Однако, как показало 35

время, успешная стратегия идеологического позиционирования в Европе изменилась.

Вступление Великобритании в ЕЭС 1 января 1973 года было воспринято большинством лейбористов в штыки. Перед премьер‐министром Соединенного Королевства Гарольдом Вильсоном стояла очень непростая задача: убедить большинство своих сторонников в том, что членство в Великобритании в ЕЭС (соглашение подписал его предшественник Эдвард Хит) в долгосрочном плане поможет стране выйти из глубокой экономической рецессии вместе с государствами континента. «Я полагаю, кооперация в сообществе будет формировать обстановку доверия» [1, 69] ‐ указывал Шмидт в выступлении на съезде партии. Немецкая социал‐демократия в лице канцлера пыталась убедить лейбористов в неопровержимости синергетического позитивного эффекта для Великобритании от вступления в ЕЭС, формируемого 3 целями: совместным противостоянием экономическому кризису, способствованию развитию европейской промышленности и поддержкой загнивающей отрасли сельского хозяйства [1, 69‐70].

Однако британские избиратели не прониклись идеями разрешения экономических проблем в неощутимой перспективе, и в 1979 году проголосовали за предлагавших реальный план действий консерваторов. Перспектива дальнейших взаимоотношений Великобритании с ЕЭС была поставлена под большой вопрос, поскольку в среде консерваторов не существовало однозначной позиции относительно данной проблемы. Однако интересен тот факт, что именно в период расцвета популярности взглядов неоконсерватизма и, соответственно, принятия политических решений в соответствии с принципами этой идеологии многие замороженные ранее проекты соглашений были подписаны в достаточно короткие сроки, и к концу 80‐х годов была уже фактически готова база для оформления проекта будущего Маастрихстского договора [5].

европейской интеграции и их роль в развитии объединительных процессов в конце 70‐х ‐ середине 90‐х годов является крайне интересным предметом для исследования. Политическая среда Великобритании ‐ одной из крупнейших и наиболее развитых стран Европы – безусловно, достаточно серьезно влияла на представления о будущей Единой Европе [1, 67‐68]. Не зря федеральный канцер назвал свою речь на лейбористском съезде

«We need Britain». Таким образом, целью нашего исследования является определение степени и качества влияния взглядов британских консерваторов на развитие интеграционных процессов в Европе.

Соответственно, наша цель включает несколько задач. Первая состоит в исследовании взглядов неоконсервативных премьер‐министров Великобритании Маргарет Тэтчер и Джона Мейджора на развитие интеграционных процессов в Европе. Вторая – в сравнении их взглядов с целью выявления общего идеологического тренда отношения правивших неоконсерваторов к европейской интеграции. И третья задача заключается в соотнесении идеологического развития внутриполитических процессов в Великобритании и в формирующихся общеевропейских властных институтах.

Маргарет Тэтчер. «Наша судьба – в Европе» [2, 51]

36

 

Маргарет Тэтчер исполняла обязанности премьер‐министра Великобритании с 1979 по 1990 годы – в один из самых сложных периодов выстраивания предварительных договоренностей между главами государств Европы с целью вынесения процессов европейской интеграции на качественно новый политико‐экономический уровень.

Леди премьер‐министр объявила о радикальной смене стратегического курса развития государства. Социал‐демократию сменил неоконсерватизм – идеология, заимствовавшая фундаментальные принципы у отцов экономического либерализма для борьбы с последствиями экономического кризиса: свобода действия для частного капитала в экономике, выраженная в принципе «laisez faire», а также минимальные объемы государственной собственности и социальных обязательств. Несмотря на фактическую либеральность большинства лозунгов неоконсерваторов, они остались верны базовым консервативным ценностям: религии, семьи, брака, нации и священности частной собственности.

Неприятие британскими неоконсерваторами идеи «большого правительства» отражалось в позиции правительства Тэтчер относительно развития европейского сообщества: качественное и количественное расширение надгосударственных институтов в Европе приведет к тем же болезням, которыми страдали европейские государства всеобщего благоденствия [2, 51].

В борьбе за лидерство в формировании идеологического фундамента первого политико‐экономического документа, который должен был кардинально изменить цели и ценности ЕЭС, сцепились два непримиримых врага: неоконсерватизм с одной стороны и социал‐демократия с другой.

В соответствии с идеологической линией Тэтчер внутри страны, во внешней политике неоконсерваторы реализовывали истинно прагматичную консервативную

Маргарет Тэтчер. «Наша судьба – в Европе» [2, 51]

36

 

Маргарет Тэтчер исполняла обязанности премьер‐министра Великобритании с 1979 по 1990 годы – в один из самых сложных периодов выстраивания предварительных договоренностей между главами государств Европы с целью вынесения процессов европейской интеграции на качественно новый политико‐экономический уровень.

Леди премьер‐министр объявила о радикальной смене стратегического курса развития государства. Социал‐демократию сменил неоконсерватизм – идеология, заимствовавшая фундаментальные принципы у отцов экономического либерализма для борьбы с последствиями экономического кризиса: свобода действия для частного капитала в экономике, выраженная в принципе «laisez faire», а также минимальные объемы государственной собственности и социальных обязательств. Несмотря на фактическую либеральность большинства лозунгов неоконсерваторов, они остались верны базовым консервативным ценностям: религии, семьи, брака, нации и священности частной собственности.

Неприятие британскими неоконсерваторами идеи «большого правительства» отражалось в позиции правительства Тэтчер относительно развития европейского сообщества: качественное и количественное расширение надгосударственных институтов в Европе приведет к тем же болезням, которыми страдали европейские государства всеобщего благоденствия [2, 51].

В борьбе за лидерство в формировании идеологического фундамента первого политико‐экономического документа, который должен был кардинально изменить цели и ценности ЕЭС, сцепились два непримиримых врага: неоконсерватизм с одной стороны и социал‐демократия с другой.

В соответствии с идеологической линией Тэтчер внутри страны, во внешней политике неоконсерваторы реализовывали истинно прагматичную консервативную

стратегию максимального сохранения британского могущества как в Европе, так и в мире. Будучи премьером, Тэтчер вызывала гнев большинства европейских политических лидеров, выступая исключительно с позиций усиления влияния Соединенного Королевства [2, 49].

Выступая с самой знаменитой, посвященной взаимоотношениям Европы и Британии речью в Европейском Университете в Брюгге 20 сентября 1988 года, в самом начале выступления премьер‐министр указала: «Если вы знакомы с моими взглядами относительно будущей Европы, то приглашение меня сюда очень походит на просьбу к Чингисхану выступить с речью о ценностях мирного сосуществования!» [2, 50]. В этом выступлении леди Тэтчер наиболее четко и ясно изложила свою позицию как лидера британских неоконсерваторов по вопросу о развитии единой Европы.

Европа стала единым организмом намного ранее подписания римских соглашений в 1950‐х годов, указала Тэтчер. И Британия, как пионер в области построения и развития институтов представительной демократии в Европе и мире, всегда показывала образец защиты «бастионов свободы» [2, 50]. Мало того – Соединенное Королевство выполняло миссию по распространению своих ценностей по всему миру, что выразилось в колониальных войнах за господство. Уже тогда Европа дышала одним воздухом – воздухом

свободы.

37

 

Примечательно, что Тэтчер ни разу не обмолвилась об одной из главных причин старта европейских интеграционных процессов в Новейшее время: попытки навсегда примирить вечных соперников на континенте – Германию и Францию, апеллируя к более ранним периодам европейской истории.

Тот факт, что кооперация в Европе в данный момент сильна, как никогда, неоконсерваторы признавали [2, 51] – и, следовательно, о проведении традиционной политики изоляционизма и речи быть не могло. «Наша судьба в Европе, как части Сообщества» [2, 51] ‐ подчеркнула в Брюгге Тэтчер. Однако неоконсерваторы выдвинули несколько обязательных идеологически неоконсервативно ориентированных условий, при исполнении которых они были бы готовы участвовать в углублении интеграционных процессов в Европе.

Первое условие – никакие теоретические абстрактные концепции не должны диктовать развитие институциональных изменений в Европе. Только практически, опытно проверенные и работающие институты должны формировать имидж будущей единой Европы.

Второе условие заключалось в категорическом отрицании возможности регулирования внешне‐ и внутриполитических процессов в Европе из одного центра. Подобная унификация категорически неприемлема принципу суверенности, о котором будет сказано далее.

Помимо этого, Тэтчер особо указывала, что «в нашем мире успех приходит к тем странам, которые поощряют частные инициативы и предпринимательство» [2, 52].

Выполнение указанных выше условий предполагает их соответствие принципам идеологии неоконсерватизма, которые были также озвучены Маргарет Тэтчер в Брюгге.

Первый принцип: прогрессивная кооперация возможна только между суверенными государствами – в этом заключается успех построения политико‐

экономического Союза. «Европа будет наверняка сильнее, если Франция будет Францией, Испания – Испанией, Британия – Британией; каждая со своими собственными традициями и идентичностью» [2, 52] ‐ отмечала Тэтчер.

Второй принцип: генеральная политика Сообщества должна решать проблемы практическим путем, какими бы сложными и неподъемными они не казались [2, 53]. Отсутствие эффективности в деятельности Сообщества и абсолютно пустая декларативность его действий может привести к потере Сообществом поддержки населяющих его европейцев.

Третий принцип: одно из основных направлений деятельности будущих единых институтов должно заключатся в поддержке и поощрении предпринимательства. Как отметила Тэтчер: «Уроки экономической истории Европы 70‐х – 80‐х годов указывают, что централизованное планирование и детальный контроль не работают, но зато ярко иллюстрируют возможности частной инициативы» [2, 53].

И, наконец, четвертый принцип: Европа не должна стать протекционистом. Неоконсерваторы четко указывали, что поддержка агропромышленного и других убыточных секторов европейской экономики это благородно, однако абсолютно неэффективно и лишено экономического смысла. В условиях международного разделения труда, по мнению британских неоконсерваторов,

от воинственной риторики суверенности Маргарет Тэтчер.

39

 

Джон Мейджор выделил три новых условия успешной интеграции, смягчивших тираду требований предшественницы [3, 498‐500]. Параметры, обозначенные премьер‐ министром, носили исключительно экономический характер. По сути, были исключены из обсуждения все центральные идеологические компоненты дискуссии, начатой Маргарет Тэтчер.

Первое условие заключалось в необходимости реализации политики стабильных цен и объективной монетарной политики в рамках Европейского Сообщества.

Второе условие – экономическое и монетарное единство в рамках Союза должно быть основано на принципах свободного и открытого рынка. Примечательно, что никакой конкретизации элементов абстрактного «открытого рынка» Мейджор не применил, исключив из лексикона знаменитое тэтчеровское предпринимательство.

Наконец, третье условие состояло в том, что уровень экономической кооперации между членами Союза должен зависеть от «схожести экономического развития» [3, 499] стран‐членов объединения.

Помимо этого, Мейджор отмечал, что ключ к успешной общей политике находится в сближении интересов членов объединения. «Мы должны наращивать наш вес как экономически, так и политически. Вот почему Великобритания настаивает на развитии идей согласованной внешней и оборонной политики» [3, 499] ‐ отмечал Мейджор. При этом он настаивал, повторяя слова Тэтчер, что Европа неразрывно связана с Североамериканским континентом. Поэтому формирование военно‐политических объединений можно проводить в рамках существующих организаций – например в рамках НАТО.

Отступление неоконсерватора Джона Мейджора от большинства неоконсервативных же принципов, в соответствии с которыми Британия развивалась при

Маргарет Тэтчер, очень сильно поколебало его политические и идеологические позиции. К выборам 1997 года Консервативная партия Великобритании подошла с сильно подмоченной репутацией и размытой идеологической платформой: резкий откат от ставшего классическим неоконсерватизма привел к сегрегации группировок внутри партии. С уходом Маргарет Тэтчер из Консервативной партии ушел имидж и идеология: британцы не поняли ни смысла новой программы консерваторов «Back to Basics», ни нового образа, который партия активно пыталась создать.

Однако Европейский Союз уже был образован. 1 ноября 1993 года Маастрихтские соглашения вступили в силу.

Заключение. Франк Шиммельфениг. «На пути диалогов и синтеза» [4, 92]

Взгляды Маргарет Тэтчер и Джона Мейджора на развитие интеграционных процессов в Европе и необходимую степень участия в них Великобритании в целом были довольно схожи – единая неоконсервативная платформа и 10 лет совместной работы в

Кабинете дали о себе знать.

40

 

Однако Тэтчер до конца настаивала на примате экономической интеграции, считая политические цели, во‐первых, нефункциональными и исключительно декларативными, а, во‐вторых, несоответствующими представлениям неоконсерватизма о формировании политических решений. Более того, даже экономическая интеграция должна была, считала Тэтчер, осуществляться только в тех сферах, где она действительно крайне необходима. Такие ценности как нация, суверенитет и свободное частное предпринимательство в отсутствии всяческих субсидий являются абсолютными, и их предательство может привести как минимум к экономической и политической рецессии, а как максимум – к потере европейскими народами идентификации и превращению европейского континента в унифицированную бескультурную империю рабов.

Мейджор сознательно подверг прагматическому осмыслению ощутимую часть особенно одиозных неоконсервативных ценностей, пожертвовав ими ради углубления процессов европейской интеграции. Сохранив генеральный тренд неоконсервативной политической линии и смягчив радикализм Тэтчер, он пытался превратить неоконсерватизм из крайне негативно настроенной к европейскому коллективному прогрессу идеологии в одну из его центральных производителей. Мейджор отказался от абсолюта суверенности внешней политики в условиях интеграции, а также от непременной практичности решений будущих союзных органов власти, и закрыл глаза на одну из генеральных целей формирующегося Сообщества – протекцию над европейским сельским хозяйством через субсидирование, резко против чего выступала Маргарет Тэтчер.

Британские неоконсерваторы в целом оказали достаточно сильное влияние на формирование первого союзного политико‐экономического документа. Сформулированная теория liberal intergovernmentalism3, которая легла в основу построения

единых политико‐правовых и экономико‐социальных европейских институтов, достаточно

1 Здесь и далее термин используется на языке оригинала вследствие отсутствия обоснованного перевода на русский язык. Прим. автора

ощутимо скорректирована неоконсерватизмом [4, 76].

Первое достижение неоконсерватизма состоит в том, что в соответствии с теорией

liberal intergovernmentalism, на европейском уровне признано три «уровня абстракции» [4,

77‐81] от интеграции. Тем самым неоконсерваторы заставили социал‐демократов согласиться с добровольностью политического и политэкономического самоопределения в рамках Союза.

Высокий уровень предполагает решение важнейших внешнеполитических и экономических проблем государства‐члена общеевропейскими властными институтами. Средний уровень ‐ разрешение государствами внешних и внутренних вопросов самостоятельно, и использование помощи европейских институтов только в случае невозможности разрешения проблем самостоятельно. Наконец, низкий уровень предполагает лишь взаимное исполнение взятых сторонами Маастрихтского договора обязательств и взаимопомощь в критических ситуациях.

Второе достижение заключается в принятии европейским сообществом функционального подхода к разрешению всех возникающих в рамках Союза проблем: например, проблема необходимости интенсификации переговорных процессов в рамках Союза решается путем снижения транспортных и т. п. расходов участников за счет общего бюджета ЕС. Никакой демагогии и абстрактных рекомендаций – только реальные действия

и указания.

Третье достижение британского неоконсерватизма кроется в формировании

подхода realist intergovernmentalism4 в рамках общей концепции, который в данный 41

момент является одним из наиболее сильных направлений развития теории европейской

интеграции [4, 78]. Согласно данному подходу, европейская интеграция понимается как серия акций рационального выбора, произведенных национальными лидерами отдельных государств вследствие понимания объективных преимуществ Союза.

Таким образом, неоконсерватизм скорректировал социал‐демократическую риторику и прагматизировал многие позиции социал‐демократов, в особенности подход к будущей Европе как к единой мультикультурной супердемократии [4, 81‐82]. История не предполагает сослагательного наклонения, однако если бы неоконсервативное влияние не было оказано на социал‐демократические концепции европейской интеграции, Маастрихтский договор вряд ли был бы подписан даже сейчас.

Тезисы немецкой и французской социал‐демократии нашли ответ в антитезисах британских неоконсерваторов, полученный же синтез пока не имеет перевода на русский язык – liberal intergovermentalism. Уравнение развития теории европейской интеграции

получилось крайне занимательным: социал‐демократия + неоконсерватизм = либерализм.

4 Термин используется на языке оригинала вследствие отсутствия обоснованного перевода на русский язык.

Прим. автора

Литература

1. Helmut Schmidt. “We need Britain”. Speech at the Labour party Conference, 1974. The Pro‐

European Reader. Leonard D. and Leonard M. (eds.). Palgrave, 2002. P. 67‐70.

2. Thatcher M. A Family of Nations (1988). The European Union. Readings on the Theory and

Practice of European Integration, Nelsen B. F. and Alexander С – G. Stubb (eds.), Palgrave. P.

49‐54.

3. Major John. Britain at the Heart of Europe. Extract from speech at Bonn, 11 March 1991. The

Pro‐European Reader. Leonard D. and Leonard M. (eds.), Palgrave, 2002. P. 497‐501.

4. Schimmelfennig F. Liberal Intergovernmentalism in European Integration Theory. Wiener A. and Diez Th. (eds). Oxford, 2004. P. 75‐94.

5. Thatcher M. Speech at the Conference for Security and Cooperation in Europe (CSCE) Conference (18 April 1989). Margaret Thatcher Foundation, (http://www. margaretthatcher. org/speeches/displaydocument. asp? docid=107642)

6. Thatcher M. Speech to European Parliament. 9 December 1986. Margaret Thatcher Foundation, (http://www. margaretthatcher. org/speeches/displaydocument. asp? docid=106534)

Материал взят из: Бизнес. Общество. Власть. Випуск 1- Научный студенческий журнал