Свобода слова и печати в историческом аспекте

озникнув как явление коммерческое, но вскоре – на этапе первых буржуазных революций – политизировавшееся, журналистика столкнулась с феодальным институтом предва — рительной цензуры. Так называют механизм отношений между государством и печатью, когда издание открывается по офици- альному разрешению специально созданных органов цензуры, а каждый его номер обязательно просматривается цензорами с целью исключения опасных для власти идей и сведений. Этот институт является значительным тормозом развития журнали- стики, поэтому идея свободы печати (наряду с идеями свободы партий, собраний, вероисповедания и других либеральных сво — бод) становится важным лозунгом буржуазно-демократических революций. Как правило, на победном их этапе в стране созда — ётся национальный Закон о печати, предварительная цензура отменяется, а вместо неё начинает действовать так называемая судебная цензура, которая не связана с процедурой просмотра текста цензорами до публикации. При судебной цензуре при-

знать того или иного автора (издателя, редактора) виновным в нарушении закона может только суд. С момента отмены пред — варительной цензуры страна считается живущей в условиях свободы печати.

Этот момент в разных странах наступал в разное время. Раньше других государств предварительную цензуру отмени — ла Англия. Произошло это в 1694 году, на этапе либерализа — ции общества, последовавшей после Славной революции 1688 года. Как известно, победоносный этап английской буржуаз — ной революции был бескровным: большинство в парламенте (партия вигов) поддержало нового короля, который и начал буржуазные реформы. Но тори не думали сдавать своих пози — ций и старались парламентским путем препятствовать их осу- ществлению. Так, в 1694 году они пытались продлить действие Акта о лицензиях 1637 года – закона, допускавшего механизм предварительной цензуры (был принят до начала английской буржуазной революции с подачи адептов королевской власти). Однако виги в парламенте оказались верны своим либераль — ным идеалам: они не проголосовали за это решение и тем са — мым отвергли принцип предварительной цензуры.

Сравнительно безболезненно получила режим свободы пе — чати Швеция: в 1766 году он был введён правительственным распоряжением, несколько дополненным в 1812 году. С тех пор юридическое положение прессы в Швеции фактически не ме — нялось: пункт о свободе печати входит в конституцию страны и свято выполняется.

Совсем другие примеры дают нам США и Франция. В эпо — ху, когда Америка была английской колонией, предварительная цензура там действовала (например, в 1765 году в стране был принят «стэмп акт», который требовал выхода газет только с печатью королевской администрации, получаемой после уплаты соответствующего налога). Но как только была завоёвана неза — висимость Американских Штатов (1776 г.) и родилось новое го — сударство, оно сразу ввело режим свободы печати. Причём тезис о ней защищался не только Конституцией США, но и Первой поправкой к ней, запрещавшей каким-либо институтам власти (исполнительной, законодательной или судебной) принимать за — коны, ограничивавшие свободу слова и печати в стране.

Ещё драматичней была история завоевания свободы печа — ти во Франции. Существовавшая там предварительная цензу — ра (её ввёл в 1629 году Людовик XIII) была сметена Великой Французской революцией в 1789 году, однако в эпоху усиления авторитарной власти (а как иначе можно расценить факт провоз- глашения Наполеона императором?) она была вновь узаконена, причём не только на территории Франции, но и на всех терри — ториях, завоёванных наполеоновскими войсками. Дальнейшая история страны с её кровавыми революциями 1830, 1848, 1871 годов, с противостоянием фашистам, захватившим страну в годы II мировой войны, дала героические примеры борьбы на — рода за неотъемлемое право человека – право на информацию.

Тяжело далась свобода печати и жителям нашей страны. Ясно, что в момент возникновения русской журналистики и в первые десятилетия её существования в условиях государ — ственной монополии на печатное слово не были ещё актуальны не только идеи свободы печати, но и сам принцип предвари — тельной цензуры: если оппозиции в печати не было (а откуда ей взяться, если все издания в стране принадлежат государству?), не было и необходимости контроля за печатью. Однако с по — явлением частной журналистики такая необходимость была властью осознана: в 1783 году Екатериной II была узаконена предварительная цензура. Как видим, это произошло в то вре — мя, когда в других странах актуальной становилась её отмена.

Однако уже на рубеже XVIII и XIX веков в России раздались первые голоса против предварительной цензуры. Например, один из участников Вольного общества любителей словесно — сти, наук и художеств, существовавшего в первое десятилетие царствования Александра I, И. П. Пнин опубликовал в близком к Обществу «Журнале российской словесности» Н. Брусилова материал «Сочинитель и цензор», в котором явно высказался за идею свободы печати. Это было довольно смело и вместе с тем актуально, потому что в год выхода журнала (1804) в России раз — рабатывался I Цензурный Устав, т. е. на уровне правительства решался вопрос о цензурном режиме в стране. Конечно, точка зрения Пнина не могла возобладать в то время. Самое большее, на что могло решиться правительство либерально мыслящего Александра I, – это передать цензуру, находившуюся в XVIII

веке в руках Управы Благочиния, в ведение Министерства на- родного просвещения, т. е. в руки учёных. Да и то уже в 1811 году при учреждении министерства полиции часть цензурных функций перешла новому органу. Тем не менее цензурный ре — жим Александра I был реально довольно мягким, особенно в сравнении с тем, что будет при Николае I: созданные при нём Цензурные Уставы 1826 и 1828 годов современники метко окрестили «чугунными».

Эпохой, когда на уровне правительства была осознана зада — ча либерализации цензурного режима, стало время Александра II-освободителя. Цензурная реформа прошла в 1865 году. Страной-ориентиром при её подготовке была выбрана Франция, где существовал режим смешанной цензуры (для каких-то из- даний предварительная цензура была заменена судебной, а для других продолжала существовать). Так, в России освободиться от цензуры могли только столичные издания (петербургские и московские), внёсшие значительный денежный залог. Но и они могли потерять своё право выходить без предваритель — ной цензуры (предусматривался механизм предостережений от цензурных органов, причём третье предостережение обо- значало автоматическую приостановку издания). Несмотря на предусмотренный реформой механизм, за монархом сохра — нялось право закрытия периодических изданий высочайшим указом. Так были закрыты в 1866 году, после покушения Д. Каракозова на царя, революционно-демократические журна — лы «Современник» (Н. А. Некрасова) и «Русское слово» (Г. Е. Благосветлова), а в 1884 году «Отечественные записки» (М. Е. Салтыкова-Щедрина) и другие издания.

Значительным событием в плане завоевания свободы пе — чати в стране стала публикация в революционном 1905 году Манифеста Николая II от 17 октября. Этим документом граж — данам России даровались буржуазные свободы, в том числе свобода слова. Однако Закон о печати разработан не был, вместо него 23 ноября 1905 года были приняты «Временные правила о повременной печати». Сам временный характер до — кумента, ужесточение режима после поражения I русской ре — волюции, введение военной предварительной цензуры в годы I мировой войны – все эти обстоятельства свидетельствуют

о том, что в самодержавную эпоху Россия так и не добилась свободы печати.

Первый Закон о печати в стране был принят в апреле

1917 года, т. е. после Февральской (победоносной буржуазно- демократической) революции. Однако в полную силу он дей — ствовал только несколько месяцев – до июльского кризиса; позже Временное правительство начало массированное насту — пление на демократические завоевания революции.

Ещё более непримиримыми по отношению к принципу свободы печати оказались большевики, захватившие власть в стране 26 октября 1917 года и в первый же день закрывшие 10 крупнейших российских газет, а также пригрозившие такими же мерами всем тем, кто не проявит лояльности по отношению к новому режиму. Через два дня после этого новым правитель — ством (Совнаркомом) был принят Декрет о печати, положив — ший начало новому механизму репрессий в отношении печати. Все годы Гражданской войны в Советской России действовал Революционный трибунал по делам печати, от имени советского государства выносивший приговоры о закрытии изданий, объ — являвшихся буржуазными или соглашательскими. Когда же за — кончилась Гражданская война и началась эпоха нэпа, в которую были разрешены частные издания, советское правительство пошло на прямое введение в стране предварительной цензуры (1922 г.), действовавшей в Советском Союзе более 75 лет.

Наиболее мрачный в цензурном отношении в XX веке пери — од – время сталинщины. Расправившись с оппозицией, Сталин установил режим личной власти, абсолютно непримиримый к инакомыслию. Только за границей возможна была крити — ка советского режима. Так, высланный в 1928 году из СССР Л. Д. Троцкий более десяти лет (до самой смерти от рук по — досланного НКВД убийцы) выпускал «Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев)», разоблачавший преступления ста- линской клики. Смелым вызовом диктатору прозвучало опу — бликованное в Париже (1939) «Открытое письмо Сталину» советского дипломата-невозвращенца Ф. Ф. Раскольникова, заканчивавшееся такими словами: «Рано или поздно совет — ский народ посадит Вас на скамью подсудимых, как предате — ля социализма и революции, главного вредителя, подлинного

врага народа, организатора голода и судебных процессов». Жертвами сталинских репрессий стали тысячи честных со — ветских журналистов и публицистов, в скорбном списке имена Л. С. Сосновского, М. Е. Кольцова, Н. И. Бухарина, К. Радека, А. Зорича, Л. Б. Каменева, Г. Зиновьева.

Только под занавес советской эпохи – в 1990 году – в СССР был принят Закон о печати, отменивший предварительную цензуру. Когда же на обломках советской империи появилось новое государство (Российская Федерация), подобный закон вступил в силу и в нём – он называется Законом «О средствах массовой информации», принят в 1991 году.

Таким образом, даже юридически свобода слова у нас очень молодая. Если же говорить о реальном её завоевании, то ещё большой вопрос, есть ли она вообще в нашей стране. По край — ней мере, в рейтинге международной внепартийной исследова — тельской организации «Фридом хаус», оценивающей страны по степени свободы печати с 1980 года и, как правило, приурочи — вающей публикацию ежегодного доклада к Международному дню свободы печати (3 мая), Россия в настоящее время зани — мает из 194 стран 158 позицию. Но есть в мире страны, где по — ложение со свободой слова намного хуже, чем у нас. Согласно последнему докладу, государство с самой жесткой в мире цензурой – Северная Корея. В десятку стран с наихудшим со — стоянием свободы печати по результатам 2005 года входили также Бирма, Туркменистан, Экваториальная Гвинея, Ливия, Эритрея, Куба, Узбекистан, Сирия и Беларусь. Ясно, что даль — нейшее улучшение ситуации в сфере свободы средств массо — вой информации и в этих странах, и в России связано с более широкими усилиями граждан и общественных институтов по поддержке демократии, власти закона и прав человека.

Материал взят из: Введение в журналистику – Журавлева А. А.