Способы соединения компонентов сложного синтаксического целого в современном эрзянском языке

Рассматривается основная структурная единица текста в современном эрзянском языке сложное синтаксическое целое (ССЦ). Отдельные предложения, входящие в его состав, являются его компонентами. Они объединяются между собой с помощью двух видов связи цепной (последовательной) и параллельной, которые в практике речетворчества могут выступать и совместно. Предлагаемый читателю материал имеет контактный или дистантный характер.

Ключевые слова: связность текста, сложное синтаксическое целое, соединение компонентов сложного синтаксического целого, цепная (последовательная) связь, структурная соотнесенность предложений, структурный тип связи, параллельная связь.

Сложное синтаксическое целое основная структурная единица текста, представляющая собой объединение нескольких предложений, тесно связанных семантически и синтаксически. Отдельные предложения, входящие в состав ССЦ, являются его компонентами.

В связи с тем что ССЦ относится к числу языковых универсалий, оно постоянно является предметом самого пристального внимания исследователей, однако в современной лингвистической литературе до настоящего времени нет единой точки зрения по вопросу о том, каким образом происходит консолидация компонентов ССЦ в одно целое.

Одни ученые считают, что между ними такие же логико-смысловые и синтаксические отношения, как и между частями сложного предложения, но выражены они несколько в ослабленном виде, менее ярко [1-4]. Другие полагают, что основным способом соединения смежных предложений является присоединительная связь [5-9]. В трудах Г.Я. Солганика выдвинуты понятия «цепной» и «параллельной» связи [10]. Мнение этого лингвиста полностью поддерживается авторским коллективом в составе А.И. Домашнева, И.П. Шишкиной и Е.А. Гончаровой [11], а также в большой степени находит отражение в работах Р.П. Рогожниковой. Она выделяет виды «цепной и прерывистой» связи. Сущность прерывистого соединения, указывает автор, состоит в том, что «части сложного целого как бы разорваны, разъединены структурно и интонационно, но в то же время в смысловом отношении они представляют собой единство» [12]. Параллельная связь, о которой говорят предыдущие авторы, ею рассматривается как частный случай прерывистой. А.И. Мамалыга, не сомневаясь в существовании цепной и параллельной видов связи, считает, что кроме них существуют и другие способы связи предложений, в частности коррелятивная, интегративная, интегративно-характеризующая и тематическая [13]. К. Кожевникова указывает, что объединение смежных предложений в одно целое происходит при помощи или «плавной, беспрерывной связи», или «прерывистой» [14]. Еще одна точка зрения относительно объединения предложений в одно целое предлагается Е.А. Реферовской. В ее работе речь идет о «присоединении» и «соположении» [15]. Точка зрения этого ученого согласуется с мнением Н.Н. Глуховой, которая также считает, что «упорядоченность композиции» текста достигается с помощью приемов присоединения и соположения» [16].

В современном эрзянском языке мы вслед за Г.Я. Солгаником [10; 17; 18] различаем два способа связи цепную (последовательную) и параллельную. На наш взгляд, и другие авторы, предлагая различные точки зрения относительно объединения смежных предложений, описывая их, в основном ведут речь о тех же видах связи, что и Г.Я. Солганик, дело только в терминологии.

Цепная (последовательная) связь, пишет Г.Я. Солганик, один из способов соединения самостоятельных предложений, отражающий специфику связи суждений и отвечающий природе предложения как законченной синтаксической единицы. В ней, подчеркивает исследователь, «следует различать две тесно взаимосвязанные стороны: внутреннюю, структурную, выражающуюся в устойчивых соотношениях членов соединяемых предложений («дополнение подлежащее», «подлежащее Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках регионального научно-исследовательского проекта РГНФ («Лексические и грамматические средства создания связности текста в мордовских языках»), проект № 11-14-13006а/В. подлежащее», «дополнение дополнение» и др.), и внешнюю, характеризующую средства выражения, воплощения этих синтаксических соотношений в речи (лексический повтор, синонимическая лексика, местоимения)» [17. С. 58].

Опираясь на методику, предложенную Г.Я. Солгаником, мы разграничиваем цепные связи компонентов ССЦ в эрзянском языке: 1) по их структурной соотнесенности, то есть по тому, какие члены смежных предложений соотносятся между собой, образуя своеобразные модели, пары («подлежащее -подлежащее», «подлежащее дополнение», «дополнение дополнение» и т. п.); 2) по способу выражения этих моделей: Захар ваннызе кенкшенть, вешсь узере. Узеренть марто Олда кандызе викшнема тевензэяк (К. Абрамов. Исяк якинь Найманов) «Захар рассмотрел дверь, попросил принести топор. Вместе с топором Олда (Евдокия) принесла и свое вышивание». Связь этих компонентов ССЦ осуществляется соотношением «дополнение дополнение». Способ оформления цепной связи лексический повтор: узере «топор» узеренть марто «с топором»; Маней чись, эрьва ёндо кайсевиця эйкакшонь вайгельтне, моданть эйстэ молиця летьке чинесь ды тундонь кецямонь весе шалтось апак фатя пансизь Захаронь мелявксонть. Стака арсематне полавтовсть шожда арсемасо <…> (К. Абрамов. Исяк якинь Найманов) «Ясный день, со всех сторон раздающиеся детские голоса, идущий от земли влажный запах и весь радостный весенний гомон неожиданно прогнали думу Захара. Тяжёлые мысли сменились лёгкими мыслями <…>». Структурный тип связи «дополнение подлежащее», способ его оформления — синонимическая лексика: мелявксонть «думу» арсематне «мысли»; Покштояк покш Россиясь ке-лензэ-кувалмонзо а онкставить, ды весе ломанензэ Алексей Михайловичень уреть. Инязорось указт нолдни, эрьва евтазь валозо кармавтома (А. Доронин. Баягань сулейть) «Велика Россия не измерить в длину и ширину, и все ее люди рабы Алексея Михайловича. Царь указы выпускает, в ноги ему кланяются военачальники, каждое им сказанное слово приказ». Структурный тип связи «определение -подлежащее», способ оформления перифрастическая замена: Алексей Михайловичень «Алексея Михайловича» инязорось «царь»; Полок лангсто сынст пелев вансь Степа. Сон сыргозсь аванзо лайше-ма вайгельденть (К. Абрамов. Эрзянь цера) «С полатей на них смотрел Степа. Он проснулся от причитывающего голоса матери». Структурный тип связи «подлежащее подлежащее», способ оформления местоименная замена: Степа сон «он»; <…> пачкодсть кадозь мацтонть ваксс Тесэ зярдо-бути кирдсть модамарть («Сятко») «<.> добрались до заброшенного погреба. Там когда-то держали картофель». Структурный тип связи «дополнение (обстоятельство) обстоятельство», способ оформления местоименное наречие: мацтонть ваксс «до погреба» тесэ «здесь».

С принципами цепной (последовательной) связи компонентов ССЦ хорошо согласуется теория актуального членения предложения. Она, как известно, рассматривает предложение в тесной связи с выражаемой им мыслью, с контекстом. Именно с этой точки зрения выделяются тема и рема. Тема — начало движения мысли, рема ее основа, развитие. Но движение, развитие мысли на этом не прекращается и, как правило, не исчерпывается одним предложением. Рема предыдущего предложения в последующем становится уже темой, данным, известным и требует новой ремы и т. д. Это продемонстрировали приведенные нами примеры. Повторение слов в смежных компонентах ССЦ образует как бы «цепочку»: слово, заканчивающее первое предложение, начинает и следующее. При этом вначале оно, как правило, играет роль ремы, или, во всяком случае, входит в группу ремы, во втором становится темой.

Однако следует отметить, что эта формальная, грамматическая связь сама по себе еще не обеспечивает связности смежных предложений. Ср.: Мазый чувтось килеесь. Килей вакссо ашти церыне «Красивое дерево береза. Рядом с березой стоит мальчик». Эти предложения содержат внешние показатели связи: килеесь «береза (эта)» килей вакссо «рядом с березой», но они не связаны семантически и, следовательно, не составляют ССЦ. Иными словами, для объединения предложений в ССЦ, кроме грамматической консолидации, необходима, прежде всего, их семантическая спаянность.

При цепной (последовательной) связи мысль, высказанная в одном предложении, подхватывается в другом и увязывается в общую логическую цепь.

Надо признать тот факт, что цепная (последовательная) связь в некотором смысле близка подчинительной связи, соединяющей предикативные части сложноподчиненного предложения. В этом нетрудно убедиться, если сравнить компоненты ССЦ и сложноподчиненные предложения, придаточная часть которых присоединяется к главной с помощью союзных слов, выражаемых относительными местоимениями или местоименными наречиями: Олда панжсь кенкш ды совавтызе Егань а покш, но ванькс ды валдо комнатас. Тесэ ульнесь весемезэ вейке вальма (А. Щеглов, Кавксть чачозь) «Олда (Евдокия) открыла дверь и ввела Егу (Егора) в небольшую, но чистую и светлую комнату. Здесь было всего одно окно». Связь этих компонентов ССЦ осуществляется с помощью местоименного наречия тесэ «здесь», оформляющего смысловое повторение части структуры первого предложения распространенного обстоятельства а покш, но ванькс ды валдо комнатас «в небольшую, но чистую и светлую комнату». Первый компонент ССЦ распространяет второй, отношения между ними определительно-распространительные. Эта пара предложений легко преобразуется в сложноподчиненное предложение с придаточным определительным: Олда панжсь кенкш ды совавтызе Егань а покш, но ванькс ды валдо комнатас, косо (конасонть) ульнесь весемезэ вейке вальма «Олда (Евдокия) открыла дверь и ввела Егу (Егора) в небольшую, но чистую и светлую комнату, где (в котором) было только одно окно».

Приведем еще несколько примеров: Игуменьясь пурнась промкс. Тосо састь мельс пекстамс Але-нань чопода таркас, ярсамс макснемс тензэ ансяк кши ды ведь («Сятко») «Игуменья собрала собрание. Там пришли к мысли закрыть Алену в темницу (букв.: темное место), есть давать ей только хлеб и воду. Ср.: <…> пурнась промкс, косо (конасонть) састь мельс <…> «<…> собрала собрание, где (на котором) пришли к мысли <…>»; Унжа кассь покш превей кискакс. Сон ванстась Дригатянь пиренть шаб-рань саразтнэде, лездась скалонь ваномсто (Журавлев. Унжа) «Унжа выросла в большую умную собаку. Она охраняла огород деда Дриги (Григория) от соседских кур, помогала пасти корову». Ср.: <…> кассь покш превей кискакс, кона <…> «выросла в большую умную собаку, которая <…>».

Во всех рассмотренных нами примерах представлен типичный случай цепной (последовательной) связи: часть структуры первого компонента в ССЦ (в сложноподчиненном предложении главной части) становится частью структуры второго компонента (в сложноподчиненном предложении — придаточной части). Следовательно, среди групп смежных предложений есть такие, которые построены по структурной схеме сложноподчиненного предложения. Они вместе составляют синтаксические синонимы разноуровневых структур. Это положение достаточно легко подтвердить обратной операцией разделить одно сложноподчиненное предложение на две самостоятельные предикативные единицы: Нейгак эрить мастор лангсонть зярыя атят-покштят, конат некшнизь, парсте содылизь те ине ломаненть («Сятко») «И сейчас еще живет на земле несколько стариков-дедов, которые видели, хорошо знали этого великого по силе человека». Ср.: <…>. эрить <…> зярыя атят-покштят. Сынь некшнизь, парсте содылизь <… > «живет <… > несколько стариков-дедов. Они видели, хорошо знали <…>»; Минь эрятано сех кувака ульцясонть, косо кудотнеде ламольть («Сятко») «Мы живем на самой длинной улице, где домов было много». Ср.: <…> эрятано сех кувакаульцясонть. Тосо кудот-неде ламольть «<…> живем на самой длинной на улице. Там домов было много».

Подобная структурная синонимия возникает в тех случаях, когда компоненты ССЦ объединены между собой с помощью личных местоимений третьего лица или местоименных наречий, обладающих заместительной функцией. Такие группы самостоятельных предложений структурно близки сложноподчиненным с придаточными определительными.

Другую группу структурных синонимов представляют ССЦ, компоненты которых близки сложноподчиненным предложениям с придаточными причины или следствия. В этом случае во второй единице не повторяется никаких слов из первой, в ней дается своеобразный вывод-объяснение тому, о чем говорится в начале ССЦ. Компоненты подобных единств обычно соединены между собой с помощью лексических средств связи лексического повтора, синонимической или перифрастической лексики, наречий, из которых чаще всего используется местоименное наречие секс «потому», «поэтому»: Сон [Васют] эзь аварде. Весе сельведтне, конат эрявсть валомс емазь мирденть кисэ, умок уш валозь неть кемень иетнень перть <… > (К. Абрамов. Эрзянь цера) «Она [Васюта] не плакала. Все слезы, которые надо было пролить из-за пропавшего мужа, давно уже были пролиты за эти десять лет <…>». Ср.: <… > эзь аварде, секс мекс весе сельведтне, конат эрявсть валомс <… > «<… > не плакала, потому что все слезы, которые надо было пролить <…>»; <… > тенень эряви ламо содамочи, содамс лия кельть. Секс церась ладизеяк те тевенть ушодомс татаронь кельстэнть («Сятко») «<… > для этого нужно много знаний, нужно знать другие языки. Поэтому (потому) парень и решил начать это дело с татарского языка». Ср.: <…> эряви <…> содамс лия кельть, секс церась ладизеякушодомс те тевенть <… > «<…>нужно <… > знать другие языки, поэтому (потому) парень и решил начать это дело <…>»; Саушень эйсэ кургонь автезь кунсолость. Кузьма лелянзо кондямоль сон превей ды кортакшов, ло-мань зепс вал мельга а эцни («Сятко») «Сауша с раскрытым ртом слушали. На старшего брата Кузьму похож был он умный и разговорчивый, в чужой карман за словом не лезет». Ср.: <… > кунсолость, секс мекс Кузьма лелянзо кондямоль превей <…> «<…> слушали, потому что на старшего брата Кузьму был похож умный <…>».

Однако не всякая группа компонентов ССЦ, объединенных цепной (последовательной) связью, синонимична сложноподчиненным предложениям. Среди них есть и такие, которые близки сложносочиненным предложениям, особенно если средством сцепления между ними выступает сочинительный союз. После преобразования из двух предложений мы получаем одно сложносочиненное, предикативные части которого связаны соединительными или противительными союзами: Наста эсь церан-зо марто вастызь сонзэ [Яхимень] паро мельсэ ды кенярдозь. Ульнесь мезень кис кенярдомс: Яхим усксь кой-кодат казнеть <… > (В. Коломасов. Лавгинов) «Наста (Настя) с сыном встретили его [Яхима (Ефима)] с большим желанием и радостно. Было чему радоваться: Яхим (Ефим) привез кое-какие подарки <…>». Ср.: <…> [Яхимень] <…> вастызь кенярдозь, ды ульнесь мезень кис кенярдомс <…> «<… > [Яхима (Ефима)] <… > встретили радостно, и было чему радоваться <…>»; Казнетне игумень-янть кенярдовтсть. А вана Аленань чамасто кенярдомат эзть некшневе («Сятко») «Подарки игуменью радовали. А вот на лице Алены радости не было видно». Ср.: <… > игуменьянть кенярдовтсть, а вана Аленань чамасто <…> «<…> игуменью радовали, а вот на лице Алены <…>»; <…> атянть цитнезевсть сельмензэ. Мерят, нейке жо сексень чопода пелекс почкоди сон сельведьсэ. Но сельметнеде васов летькесь эзь туе («Сятко») «<… > у старика заблестели глаза. Казалось, сейчас же, как осенняя темная туча, он зальется слезами. Но дальше глаз влага не пошла». Ср.: <… > почкоди <… > сельведьсэ, но сельметнеде васов <… > «<… > зальется <… > слезами, но дальше глаз <…>».

В рассмотренных фрагментах компоненты ССЦ структурно синонимичны сложносочиненным предложениям с соединительными или противительными отношениями.

Как видим, сложное предложение и ССЦ имеют между собой много общего. Некоторые исследователи [19. С. 91; 20. С. 36; 21. С. 83; 22. С. 259] считают, что любой текст, содержащий ряд отдельных предложений, можно трансформировать в длинное предложение, а выбор между двумя вариантами построения сложного высказывания зависит от стилистических соображений, от модальности высказывания, от того, хочет ли автор выразить свою мысль дискретно или суммарно, то есть от распределения логико-семантических акцентов в высказывании.

На наш взгляд, это далеко не всегда так. Не следует считать, что компоненты ССЦ с цепной (последовательной) связью всегда близки или сложносочиненным, или сложноподчиненным предложениям. В большинстве случав такой структурной синонимии не возникает. Продемонстрируем это с помощью примеров: Эзь кенере [Никон] соборонтень пачкодеме, кода икелензэ сэрей палманекс стясь кувака уло монах. Церанть раужо черензэ пондакшовт <… > (А. Доронин. Баягань сулейть) «Не успел [Никон] дойти до собора, как перед ним словно высокий столб встал монах с длинным подбородком. Волосы у парня взъерошены <…>»; Кода-бути весть Аленанень совасть колмо церат. Кавтот-не ульнесть теке велень эрицят, колмоценть икеле эзизе некшне («Сятко») «Как-то раз к Алене зашли трое мужчин. Двое были жителями этого же села, третьего раньше не видела»; Од учителентень мерсть Анатолий Тимофеевич. Те ульнесь аволь пек сэрей, коськана, комсьветеешка иесэ апак урь-ваксто цера ломань («Сятко») «Нового учителя звали Анатолием Тимофеевичем. Это был не очень высокий, сухощавый, лет двадцати пяти неженатый мужчина». Компоненты данных ССЦ нельзя трансформировать ни в один из видов сложного предложения, между ними мысленно нельзя подставить ни сочинительные, ни подчинительные союзы или союзные слова.

Таким образом, способ трансформации компонентов ССЦ в одно сложное предложение убеждает нас в том, что цепная связь не тождественна ни сочинению, ни подчинению, хотя в отдельных случаях близка, синонимична им.

Вместе с тем в эрзянском языке есть такие последовательности компонентов ССЦ, которые не имеют ни внутренних, структурных, ни внешних, формальных, показателей связи: Банясто веляв-тозь, Аввакум столь экшсэ коршнесь кельме позадо. Лавшочиденть укстнесь-козкстнесь ды секе тев сумбурасто варштнесь икелензэ стядо аштиця Анастасия Марковнань лангс (А. Доронин. Бая-гань сулейть) «Вернувшись из бани, Аввакум за столом прихлебывал холодный квас. От слабости вздыхал-покашливал и время от времени мрачно посматривал на стоящую перед ним Анастасию Марковну». Второй компонент этого ССЦ представляет собой синсемантичное предложение, на что указывает порядок слов и форма глаголов-сказуемых. Эта группа предложений синонимична сложносочиненному предложению с соединительными отношениями, между ними мысленно легко подставить союз ды «и». Поэтому это сочетание должно оформляться цепной (последовательной) связью, однако структурных показателей здесь нет. Мы имеем дело с эллипсисом второго члена структурной схемы: подлежащее (Аввакум) подлежащее (сон «он»).

Подобные недостаточные структурные схемы с незаполненной синтаксической позицией создают, с одной стороны, трудности в определении типа цепной связи, а с другой дают возможность говорить о смысловом присоединении.

Следовательно, цепная (последовательная) связь, объединяющая компоненты ССЦ, в одних случаях имеет четкое структурное и внешнее оформление, в других ослаблена, стерта из-за пропуска звена в структурной схеме. Сами же ССЦ представляют собой логически цельные, выразительные и изысканные построения. Они, благодаря последовательно развертывающимся повторам, которые скрепляют компоненты единства и создают впечатление почти что зрительных образов, рассчитаны на художественный эффект. Повторяющиеся слова меняют от фразы к фразе свою синтаксическую роль как члены предложения, повторяющиеся синтагмы или синтаксические сочетания частично варьируют свой состав.

Другим типом объединения предложений в одно семантико-синтаксическое единство является параллельная связь.

«При параллельной связи, отмечает Г.Я. Солганик, предложения не сцепляются одно с другим, а сопоставляются, при этом благодаря параллелизму конструкций, в зависимости от лексического «наполнения», возможно сопоставление или противопоставление» [17. С. 132].

Некоторые лингвисты [23. С. 12-14; 24. С. 40-42] не считают необходимым выделять этот вид связи, так как параллелизмом строения характеризуются автосемантичные предложения, которые, по мнению этих ученых, не составляют «сверхфразовых единств». В этом случае они ведут речь об отдельной структурной единице текста. Удмуртовед Г.А. Ушаков, например, квалифицирует ее как «группу предложений, объединенную на основе смыслового параллелизма» [24. С. 45].

На наш взгляд, параллельное объединение предложений не следует исключать из классификации ССЦ. Конечно, такие сочетания не обладают всеми признаками ССЦ, но в семантическом отношении они составляют единство, части которого одинаково относятся к целому и раскрывают его смысл. Отдельные предложения комплекса можно и опускать. Это обеднило бы описываемую картину, но не нарушило бы ни общего смысла, ни формальной структуры.

Особым образом обстоит дело только с начальной и конечной фразами. Начальное предложение необходимо, оно никак не может быть опущено, так как чаще всего представляет собой предпосылку для остальных деталей картины и служит зачином. Аналогичную роль, но как бы в противоположном ракурсе, может выполнять заключительное предложение: концовка ССЦ, объединяя все приведенные в предыдущих компонентах детали картины, суммирует их и образует тем самым нижнюю границу сложного синтаксического целого: Рана валске. Менелесь маней, пельтеме. Сэтьме, варма ялткак арась. Весе Кев латконь лашмось вельтявсь ашо тумансо. Прок парной ловсо качакадсь ке-лей паксясь. Тундонь истямо валскестэнть васов маряви эрьва мезесь. Чувтотнень прясо апак ойма гайгсть нармунтнень вайгелест. Велесэ морасть атякштне, косо-бути онгсь киска. Но велесь еще удось: ульцянзо ульнесть чавот, бригадань кардазтнэсэ эзть эвте ломанть, чавольть алашань ла-талкстнэяк (А. Лукьянов. Валдо ки) «Раннее утро. Небо ясное, безоблачное. Тихо, даже дуновения ветра нет. Вся долина Каменного оврага покрылась белым туманом. Словно парное молоко запахло широкое поле. Таким весенним утром далеко разносится все вокруг. На деревьях, не зная отдыха, звучали голоса птиц. В деревне пели петухи, где-то лаяла собака. Но деревня еще спала: улицы ее были пусты, во дворах бригад не сновали люди, пустыми были и навесы для лошадей».

Все компоненты этого фрагмента преследуют одну коммуникативную цель дать картину раннего утра. Читатель предупрежден об этом первым же предложением Рана валске «Раннее утро». Отдельные признаки этого времени суток отмечаются в каждом компоненте, являющемся автосемантич-ным предложением, за исключением последнего, синсемантичного предложения, связанного с предыдущим с помощью противительного союза «но», который и выступает средством оформления концовки. Рассматривать эти конструкции как одиночные, по всей видимости, нет смысла, так как они характеризуются логико-смысловой цельностью, монотемностью. Иными словами, обладают признаками

ССЦ.

Некоторые члены соединяемых предложений (чаще всего первые, стоящие в начале компонентов) нередко имеют одинаковое лексическое выражение. В этом случае параллельная связь усиливается анафорой и становится «параллельной анафорической» [10. С. 133]. За счет анафоры, с одной стороны, повышается эмоциональность речи, ее экспрессивность, действенность, с другой стороны, эта фигура, прежде всего, выражает смысловые отношения между компонентами ССЦ, служит средством их связи, объединения внутри более крупного речевого целого. Так, например, анафорический риторический вопрос является средством подчеркивания какой-либо мысли, ее начала, перехода от одной мысли к другой: Кие а вечксынзе кизэнь васень читнень? Кие а вечксынзе троицянь маласо недлятнень? Кие а вечксы се шканть, зярдо менелесь, прок парсей паця, вейке пель панкс а неят лангстонзо, зярдо чись чевтедеяк чевтестэ ваны моданть лангс, а пидси ломантнень, ансяк эжди эйсэст? Кие а вечксы се шканть, зярдо манейдеяк маней чистэ апак фатя туи маней пиземе? («Сятко») «Кто не любит первые летние дни? Кто не любит недели перед приближающейся троицей? Кто не любит то время, когда небо словно шелковый платок ни одного клочка облака не увидишь на нем, когда солнце мягко-мягко смотрит на землю, не обжигает людей, а только греет их? Кто не любит то время, когда в ясный-преясный день неожиданно пойдет солнечный дождь?».

ССЦ с параллельной связью компонентов чаще всего встречаются в макрои микротекстах описательного жанра, когда речь идет об одновременно происходящих действиях, одновременно имеющихся каких-либо признаках. При этом виде связи во всех последующих предложениях раскрывается та мысль, о которой сообщается в первом предложении. Интонация перечислительная, почти такая же, как и в предложениях, осложненных однородными членами. Компоненты ССЦ обычно одинаковы или близки по каким-либо признакам: синтаксической структуре, порядку слов, формам глаголов-сказуемых и т. д.

Далее следует отметить и тот факт, что предложения, образуя единицу текста, не всегда соединяются непосредственно, одно за другим. Предлагаемый читателю материал может быть изложен не только в простой цепочечной последовательности, но и обладать и более широкими дальними связями, где соответствующие скрепы связывают какое-либо конкретное предложение с предыдущим или последующим высказыванием, расположенным на расстоянии нескольких предложений от него. Иными словами, в одном фрагменте текста часть компонентов может быть объединена параллельной связью, часть цепной (последовательной), при этом цепная (последовательная) связь может иметь как контактный, так и дистантный характер: Надя эри аванзо марто. Кудост кувака, пятистенной. Кудонть удало пире, кавто-колмо умаринат. Азорось тесэ зярдо-бути ульнесь Надянь бабазо аванзо ава, конань сон аламодо помнясы. Сынь аванзо марто састь велестэ, тосо эрясть тетянзо кедьсэ. Надя вад-рясто помнясы веленть, тетянть, эчке бабанть, кона кулось, ды велень вишка ялгинетнень. Сынь те шкас, паряк, теевсть покш тейтерекс, венчнесть. Надя помнясы ульцянть, косо аштесь сынст ку-дось, умарь пиренть ды апокшке леенть, кона чудесь пиренть удалга, леенть томбале покш пандонть. Кодамо роднойкс ды малацекс те весе ульнесь (К. Абрамов. Исяк якинь Найманов) «Надя живет с матерью. Дом у них длинный, пятистенный. За домом огород, две-три яблони. Хозяйкой здесь когда-то была Надина бабушка мать ее матери, которую она немного помнит. Они с матерью приехали из деревни, там жили у отца. Надя хорошо помнит село, отца, толстую бабушку, которая умерла, и маленьких деревенских подружек. Они до сих пор, наверное, превратились во взрослых девушек, замуж повыходили. Надя помнит улицу, на которой стоял их дом, яблоневый сад и небольшую речку, которая протекала за огородом, большую гору за рекой. Каким родным и близким все это было». Первое предложение этого фрагмента является зачином, представляющим собой информационный центр, микротему ССЦ. Это автосемантичное предложение. Второе предложение соединено с первым цепной (последовательной) связью, которая оформляется с помощью лично-притяжательного суффикса третьего лица — ст. Третье предложение соединяется со вторым также цепной (последовательной) связью, способ оформления лексический повтор (кудост «дом (их)» кудонть удало «за домом»). Четвертое предложение соединяется также цепной (последовательной) связью, однако оно образует единство не с третьим, а со вторым предложением, связь между ними оформляется с помощью местоименного наречия тесэ «здесь» (связь имеет дистантный характер). Пятое предложение по смыслу также связано не с четвертым, а с первым, соединяются они друг с другом с помощью личного местоимения третьего лица множественного числа сынь «они» (связь также носит дистантный характер). Между пятым и шестым предложениями параллельные отношения. Седьмое соединяется с шестым цепной (последовательной) связью, средством ее оформления является личное местоимение третьего лица множественного числа сынь «они». Восьмое предложение так же, как и пятое-шестое, включено в повествование с помощью параллельной связи, между этими компонентами ССЦ перечислительные отношения. И наконец, последнее предложение представляет собой эмоционально-экспрессивную концовку, в которой в образной форме подводится итог всему сказанному в последних (шестом, восьмом) предложениях.

Таким образом, в современном эрзянском языке по способу объединения компонентов мы выделяем два типа сложных синтаксических целых (ССЦ): 1) ССЦ с цепной (последовательной) связью; 2) ССЦ с параллельной связью. В практике речетворчества они могут выступать совместно. Предлагаемый читателю материал может иметь как контактный, так и дистантный характер.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Суренский В.В. Логико-синтаксические отношения между смежными предложениями связного текста и их выражение в устной речи // Русский язык в школе. 1949. № 2. С. 12-19.

2. Кирпичникова Н.В. О способах объединения предложений в связной речи // Русский язык в школе. 1960. № 5. С. 34-38.

3. Фигуровский И.А. Синтаксис целого текста и ученические письменные работы. М.: Учпедгиз, 1961. 171 с.

4. Кухаренко В.А. Интерпретация текста: учеб. пособие для студентов пед. ин-тов по специальности № 2103 «Иностранные языки». Л.: Просвещение, 1988. 192 с.

5. Валитов Г.Н. О присоединительных конструкциях в марийском языке // Volgalaiskielet muutoksessa. Volgal-aiskielten symposiumi Turussa 1-2.9 1993. Turku, 1994. С. 104-108.

6. Величук А.П. О специфике присоединительной связи в современном русском языке (Сочинение и присоединение): автореф. дис. … канд. филол. наук. Тбилиси, 1961. 25 с.

7. Кошляк А.Б. О единицах грамматико-стилистического исследования языковой ткани драматического произведения // Учен. зап. 1-й МГПИ иностранных языков имени М. Тореза. М., 1964. Т. 31. С. 179-180.

8. Шафиро М.Е. Присоединение как явление речевого синтаксиса: автореф. дис. … канд. филол. наук. Саратов, 1965. 24 с.

9. Шишкова Л.В. Замечания о присоединении в современном немецком языке // Актуальные вопросы семантики и синтаксиса. Л., 1977. С. 24-35.

10. Солганик Г.Я. Синтаксическая стилистика. М.: Высш. шк., 1973. 216 с.

11. Домашнев А.И., Шишкина И.П., Гончарова Е.А. Интерпретация художественного текста: немецкий язык: учеб. пособие для студентов пед. ин-тов по спец. № 2103 «Иностранный язык». 2-е изд., дораб. М.: Просвещение, 1989. 208 с.

12. Рогожникова Р.П. Сложное синтаксическое целое: его структура и типы // Русский язык в национальной школе. 1973. № 1. С. 53-57.

13. Мамалыга А.И. Структура газетного текста. Киев: Вища шк., 1983. 137 с.

14. Кожевникова К. Об аспектах связности в тексте как целом // Синтаксис текста. М.: Наука, 1979. С. 49-67.

15. Реферовская Е.А. Лингвистические исследования структуры текста. М.: Наука, 1983. 215 с.

16. Глухова Н.Н. Структура и стиль текстов марийских заговоров. Йошкар-Ола, 1996. 112 с.

17. Солганик Г.Я. Синтаксическая стилистика. 4-е изд. М.: URSS, ЛКИ, 2007. 232 с.

18. Солганик Г.Я. Стилистика текста: учеб. пособие. 9-е изд. М.: Флинта; Наука, 2009. 253 с.

19. Зильберман Л.И. Структурно-семантический анализ текста: пособие по обучению чтению английской научной литературы. М.: Наука, 1982. 142 с.

20. Рогова К.А. Синтаксические особенности публицистической речи. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1975. 72 с.

21. Сгалл В.К. К программе лингвистики текста // Новое в зарубежной лингвистике. М.: Прогресс, 1978. Вып. 8.

С. 79-88.

22. Тойн А. ван Дейк. Вопросы прагматики текста // Новое в зарубежной лингвистике. М.: Прогресс, 1978.

Вып. 8. С.259-332.

23. Зарубина Н.Д. Методика обучения связной речи. М.: Рус. яз., 1977. 48 с.

24. Ушаков Г.А. Научные основы методики развития связной речи учащихся при изучении морфологии удмуртского языка: дис. … д-ра филол. наук. М., 1991. 439 с.

Поступила в редакцию 28.02.13

L.P. Vodyasova

Ways to connect the components of complex syntax integer in modern erzä language

We consider a complex syntactic unit (CSU) which is a basic unit of a text in the modern erzä language. The CSU consists of individual sentences. They are combined by using two types of connection which are a chain (serial) connection and a parallel connection. In practice of speech production, said types can act together. The material offered to the reader may be of a contact or distant nature.

Keywords: text cohesion, complex syntactic unit, combining a complex syntactic components, chained (sequential), structural alignment proposals, structural type of connection, parallel connection.

Водясова Любовь Петровна, Vodyasova L.P., doctor of philology, professor

доктор филологических ira^ профессор Mordovian State Pedagogical Institute

ГОУ ВПО «Мордовский государственный педагогический 430007, Russia, Saransk, Studencheskaya st., 13 B

институт имени М.Е. Евсевьева» (МордГПИ) E-mail:

Материал взят из журнала История и филология