СОВРЕМЕННЫЙ КЫРГЫЗСКИЙ ВЗГЛЯД НА АНТИСОВЕТСКИЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ 1920—1930-х гг. В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

Анализируются труды кыргызских исследователей по проблеме антисоветских выступлений в Центральной Азии в 1920—1930-х гг. Обозначаются и характеризуются основные труды кыргызских исследователей. Указываются главные направления кыргызской историографической школы в ис — следовании антисоветских выступлений в регионе: исследование участия политических и интеллекту — альных элит в басмачестве; рассмотрение басмачества как части общего государственного развития; изучение непосредственно боевых действий басмачей. Работа содержит как позицию официальных властей по вопросу, так и мнение независимых исследователей страны. Содержится анализ достиже — ний и трудностей историографической школы Кыргызстана по исследуемой проблеме.

The article is devoted to analyze of the works of Kyrgyzstan authors who wrote about the anti·Soviet movement in Central Asia of 1920—1930·s. The article indicates and briefly summarizes the major papers of researchers. It describes the basic tenets of Kyrgyz’s historiographical school for anti·Soviet movement in the region: studying the involvement of political and intellectual elites to Basmachism; consideration Basmachism of as part of the overall national development; studying directly fighting of Basmach’s troops. The work includes as the position of the authorities on the issue, as the opinion of independent researchers of the country. The article analyzes the achievements and difficulties of historiographical schools of Kyrgyzstan on the researched topic.

Ключевые слова: антисоветское движение, Кыргызстан, Центральная Азия, басмачество, историо — графический подход.

Keywords: anti·Soviet movement, Kyrgyzstan, Central Asia, basmachestvo, historiographical approach.

Ñ

 

тановление независимых государств Центральной Азии в начале 1990-х гг. поставило на повестку дня проблему выбора дальнейшего пути развития молодых республик. Регион оказался под пристальным взглядом глобальных и региональных лидеров, международных финансово-экономических структур. В результате Центральная Азия стала полем все более широкого сотрудничества и одновременно ареной соперничества различных сил. Это было обусловлено ее геополитической значимостью, вытекавшей из наличия запасов сырьевых

ресурсов, перспектив строительства мощной транспортной инфраструктуры.

Обретение независимости и развитие в новых геополитических реалиях стало первым серьезным испытанием для всех без исключения стран Центральной Азии. Их политические системы прошли период становления, неоднократно испытывались на прочность кризисны — ми тенденциями в сфере социально-экономического развития, действиями различных ради — кальных и даже террористических группировок. Именно из этих обстоятельств и проистека — ла необходимость построения прочной идеологии для молодых государств, что потребовало переоценки исторического наследия и построения собственной исторической концепции.

Одним из ключевых моментов в новой идеологии государств стали отношения с Россий-

ской Федерацией, а значит, потребовался и пересмотр тех исторических событий, которые как-то связаны с Москвой. Одной из самых острых стала тема так называемого «басмаче — ского движения» — движения, развернувшегося в районах Центральной Азии в 20—30-х гг. ХХ в. и направленного против советской власти. Особую важность изучению указанного

периода истории региона как для центральноазиатских, так и для российских исследовате-

Максимович Александр Александрович — аспирант кафедры истории России Белорусского госу- дарственного университета. E-mail: aljaksandr@rambler. ru

лей придало стремление России вернуться и занять утраченные ранее позиции. Это привело к столкновению зачастую полярных подходов исследователей, все более активному и факто — логически насыщенному обращению к этому историческому периоду.

Итогом подобных научных «противостояний» стало создание национальных подходов к изучению и оценке антисоветских выступлений, зачастую противоположных в рамках даже одной страны. В значительной степени это было продиктовано объективными обстоятель — ствами: открытие новых данных в местных архивах, которые обогатили исследования неиз — вестными ранее фактами; общая переоценка исторического прошлого народов при смене исторической парадигмы с формационной на цивилизационную, где главная роль принадле — жит истории отдельных этносов, а не классовым противоречиям и экономическому разви — тию общества. Однако нанесла свой отпечаток и новая идеология каждой из стран Централь — ной Азии, которая отразилась не только на аксиологическом восприятии антисоветских вы — ступлений в регионе в 1920—1930-х гг., но и на фактологическом наполнении работ авторов, а также терминологических особенностях исследований. Одним из показательных примеров такой ситуации является развитие кыргызской историографии по данному вопросу.

Кыргызская модель изучения антисоветских выступлений начала складываться еще до распада Советского Союза. Первоначальной тенденцией стало постепенное освобождение исследователей от рамок коммунистической идеологии, что было характерно не только для Кыргызстана, но и для подавляющего большинства республик региона. Так, уже с 1990 г. по проблеме антисоветских выступлений активно выходят научные статьи, защищаются док — торские диссертации такими исследователями из Кыргызстана, как Дж. Дж. Джунушалиев [1] и З. К. Курманов [2; 3]. Немалым подспорьем при разработке данной темы стал нацио — нальный проект «Происхождение, формирование и развитие кыргызского народа». Затем последовал период полного переосмысления проблемы, настало время для более фундамен — тальных работ. Этим занялись такие исследователи, как А. Д. Джуманалиев [4], У. Чотонов [5], чьи работы, посвященные историческому анализу «созиданий и массовых трагедий 20—

30-х гг. ХХ века», вызвали живой интерес не только у научного сообщества Кыргызстана, но

и получили широкий отклик всего региона в целом. Исследования базируются на широком круге изданных и не опубликованных ранее источников, многие из которых вводятся в науч — ный оборот впервые с переоценкой истории Кыргызстана советского периода.

Отметим, что вопрос антисоветских выступлений рассматривался вкупе с общим соци-

ально-политическим развитием страны в то время. Так, Джунушалиев в качестве основных причин срыва водно-земельной реформы на юге Кыргызстана называет широкое распрост — ранение здесь басмаческого движения, а также отмечает бессилие советской власти перед влиянием религиозных устоев [6, с. 44]. Рассматривая эти проблемы с новых позиций, он вносит весомый вклад в изучение истории антисоветских движений начала ХХ в. Автор рассматривает проблематику развития басмаческого движения в контексте противостояния в Центральной Азии советской власти и широких слоев местного населения. Басмачество оценивается им исключительно как ответная реакция мусульманского общества на грубую советскую экспансию, на политику красного террора, а лидеры басмачества — как нацио- нальные герои [6, с. 157]. Стоит отметить, что автором не были затронуты вопросы противо — стояния внутри басмаческого движения, а также многочисленные факты террора басмачей против мирного населения, что значительно повлияло в дальнейшем на все движение.

Особого внимания заслуживает коллективная работа историков Кыргызстана Э. Ж. Ма — анаева, З. К. Курманова и Г. Курумбаевой, в которой исследуется история внутрипартийной оппозиции в Кыргызстане, ее борьбы за обретение государственности, суверенитета [7]. Особый акцент сделан на создании очень важного социального слоя для любого молодого государства — национальной интеллигенции и ее роли в построении кыргызского государ — ства на советской основе. Авторы утверждают, что интеллигенция не вела открытой антисо-

ветской борьбы и выступала с реформистских позиций [7, с. 89]. Таким образом, тезис о широком участии интеллигенции в поддержке басмачества и вооруженных выступлениях, распространившийся в эмигрантской среде, является, на взгляд авторов, ошибочным.

Борьбу представителей кыргызской интеллигенции, а также политической элиты за воз — рождение национальной государственности и суверенитета кыргызского народа в 1920—

1930-е гг. рассматривает в своих работах З. К. Курманов [3, с. 4]. Исследователь полагает, что

«по своей психологической организации, социокультурному укладу жизни кыргызы начала столетия не были настроены на радикальные перемены» и даже более того, советские рефор — мы «вызывали натуральный протест» [3, с. 5]. Поскольку автор останавливается больше на роли элиты в формировании национальной государственности, то особое внимание уделено личности Абдыкерима Сыдыкова, лидера кыргызской легальной оппозиции 1920-х гг., одно — го из советских деятелей, идеологических основателей Кыргызской Республики, репресси — рованного в 1930-е гг. и посмертно реабилитированного еще в период «оттепели». З. К. Курма — нов уделяет серьезное внимание именно идеологической борьбе, подчеркивая, что имевшие место выступления крестьян на севере Киргизии были показателем справедливости требо — ваний А. Сыдыкова о ликвидации политики «военного коммунизма» и о расширении внутри — партийной демократии [3, с. 30]. Таким образом, автор связывает басмаческие выступления и с поддержкой восставшими идей местной власти, тем самым отрицая антисоветский ха- рактер выступлений, а делая упор на антибольшевистской их направленности.

Затронул проблему антисоветского движения и У. Чотонов в своей работе, посвященной теоретико-методологическому рассмотрению суверенитета Кыргызстана [5]. Исследователь отметил, что именно «советский период подарил киргизам сначала автономию в составе РСФСР, а затем и собственное государство, пусть и в рамках республик СССР» [5, с. 58]. Также У. Чотонов утверждал, что киргизы активно участвовали в строительстве националь — ного государства, а проявления недовольства советской властью, вылившиеся в басмаческое движение на юге и крестьянские восстания на севере, также связывал с успешной пропа — гандой кулацких элементов и ошибками властей [5, с. 124]. Однако получение хоть и урезан — ной, но собственной государственности исследователем оценено гораздо больше, нежели борьба против советской власти, потому что именно появление Кара-Киргизской автоном — ной области РСФСР, на его взгляд, стало началом суверенного независимого Кыргызстана.

Для кыргызов вопросы государственности вообще являются приоритетными перед эко-

номическими или культурными достижения. С кыргызской государственностью связыва — ются наиболее значимые события в жизни народа, будь то образование Кыргызской союзной республики в составе СССР или создание независимой Республики Кыргызстан [8].

Для изучения вопросов вооруженных выступлений в Кыргызстане особый интерес пред-

ставляет статья Б. Бегалиева, в которой раскрыты причины возникновения басмачества, особенности установления советской власти [9]. Автор считает, что басмаческое движение начиналось как движение национально-освободительного характера, направленное на за — щиту мусульман от красного террора, однако уже спустя пару лет после установления совет — ской власти в Средней Азии утратило эти черты, превратившись в обычный бандитизм [9, с. 139]. По мнению Бегалиева, басмачи стали привлекать новых дехкан в свои отряды исключительно силой оружия, а с теми, кто был не согласен, жестоко расправлялись. В то же время советская власть после 1922—1923 гг., создавая добровольческие отряды из числа мес — тных жителей-мусульман, перевела конфликт в Центральной Азии из стадии национально — освободительного движения в стадию гражданской войны и смогла получить поддержку ча — сти дехкан, пострадавших от действий басмачей [9, с. 147]. Это одна из немногих работ по истории басмачества, опубликованных в Центральной Азии в постсоветский период, где довольно подробно рассматривается эволюция басмачества от движения сопротивления крас — ному террору к движению антинародному, маргинальному.

Интересно, что с выводами Б. Бегалиева совпадает позиция МВД Кыргызстана, а значит, вероятнее всего, и официального Бишкека. На сайте кыргызской милиции в разделе «Исто — рия» борьбе с басмаческими отрядами посвящен отдельный подраздел «Милиция Кыргыз — стана в период иностранной интервенции и гражданской войны (1918—1920 гг.)», где сказано что «сопротивление советской власти приняло форму кулацких мятежей и басмаческого движения» [10]. Однако при этом уделяется внимание тому факту, что мероприятия совет — ской власти и красный террор вызвали недовольство местного населения. Вкупе со «сложной военно-политической обстановкой, забитостью населения, религиозным фанатизмом духо — венства главари басмачей сумели привлечь на свою сторону часть трудового населения, не — довольного хозяйственными и политическими мероприятиями советской власти», что приве — ло к широкой поддержке басмачей народными массами, считавшими, что они ведут борьбу за национальную независимость. По данным МВД Кыргызстана «в результате решительных военно-оперативных мер советской власти, в сочетании с широкой разъяснительной работой среди коренного населения, стало расти отрицательное отношение местного населения к басмачеству», и вскоре басмачи стали переходить уже на сторону советской власти. Итогом стали жестокие расправы лидеров басмачества с местным населением, что заставило после — дних вступать в отряды милиции и самообороны и вести борьбу теперь уже против бандитс — ких шаек [10]. Таким образом, официальные круги Кыргызстана также придерживались идеи об эволюции движения от народного к маргинальному.

Исторические предпосылки организации, непосредственно боевые события, а также последствия басмаческого движения в Ферганской области в 1918—1923 гг. рассмотрел в своей кандидатской диссертации Т. Ж. Жаркынбаев [11]. Исследователь считал, что движе — ние басмачей стало продолжением восстания 1916 г., когда народы Центральной Азии высту — пили против капиталистического и национального угнетения [11, с. 16]. Тем не менее автор также указывает на неоднозначность басмаческого движения в глазах местного населения и постепенную его эволюцию от национально-освободительного к маргинальному [11, с. 19].

Одним из исследователей, посвятивших свои труды антисоветским выступлениям в Кыр-

гызстане, стала Б. З. Бакеева. Она разделила антисоветские выступления на две группы. Волна первых прокатилась, начиная со второй половины 1918 г., по северу Кыргызстана. Их отличительной чертой было противостояние внутри старых правящих классов, прежде всего за экономические интересы [12, с. 13]. Этим, на взгляд исследователя, и объясняется быст — рое подавление мятежей, которые не нашли поддержки среди населения.

Самой активной и ожесточенной, а также значительной по количеству участников, тер-

риториальной протяженности, временным рамкам формой антисоветской борьбы стало бас — маческое движение на юге страны [12, с. 14]. В работе Б. З. Бакеевой была сделана попытка разделить историю басмаческого движения на 3 этапа, характеризующихся определенными формами и методами борьбы противоборствующих сторон. Первый из этапов характеризо — вался широким контролем басмачей за Ферганской долиной, а также партизанской борьбой; второй начинался с образования Туркестанского фронта и обозначился переходом к граж- данской войне [12, с. 17]. Третий этап, был наиболее продолжительным и, по данным Баке — евой, продолжался с 1921 г. до середины 1930-х гг., когда по Кыргызстану прокатилась волна крестьянских выступлений против коллективизации. Он характеризовался переходом бас — мачей к открытому террору против местных жителей, что окончательно дискредитировало их и лишило прочной социальной базы [12, с. 19]. Бакеева также отмечала, что исследование басмачества может помочь при разрешении современных проблем государства [12, с. 22], пытаясь не только максимально полно осветить историю страны, но и привнести практиче — скую пользу, показать, что история все же может научить не повторять ошибок прошлого.

Исследователи истории Кыргызстана при определении участников антисоветских выс — туплений используют советский термин «басмачи», а хронологические рамки этих выступ-

лений задают максимально широко — от 1918 г. вплоть до середины 1930-х гг., однако отмеча — ют, что это касалось лишь южной части государства. Само же басмачество преимущественно оценивают как движение, регрессировавшее от широкого, национального к бандитскому.

Таким образом, в исследовании антисоветских выступлений с большой долей условности можно выделить следующие направления: исследование участия политических и интеллек — туальных элит в басмачестве (Э. Ж. Маанаев, З. К. Курманов), рассмотрение выступлений как части общего государственного развития в то время (Дж. Дж. Джунушалиев, У. Чотонов) и, наконец, изучение непосредственно боевых действий басмачей (Б. Бегалиев, Т. Ж. Жар- кынбаев, Б. З. Бакеева). В то же время необходимо подчеркнуть, что практически все иссле — дователи независимого Кыргызстана при рассмотрении антисоветских выступлений 1920—

1930-х гг. сходятся во мнении, что движение басмачей эволюционировало от национально-

освободительного с широкой социальной поддержкой до бандитского, скатившегося до тер — рора против местных жителей. Широкое поле для исследования данного вопроса остается в таких направлениях, как крестьянские выступления на севере Кыргызстана, личности ме — стных лидеров басмачей, а также причины негативной эволюции движения. В то же время историки Кыргызстана успешно преодолели догмы советской идеологии и смогли не ска — титься до узких националистических оценок антисоветских выступлений 1918—1930-х гг. в регионе, что, безусловно, положительно характеризует кыргызскую историографию в целом.

Материал взят из: Научное издание Российские и славянские исследования Выпуск VIІI