СМЕЩЕНИЯ ПРИРОДНЫХ ЗОН НА ЮГО-ВОСТОКЕ ЕВРОПЫ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ КУЛЬТУР ЭПОХИ БРОНЗЫ

Юго-восток Европы представлен по большей части лесостепной, степной и полупустынной зонами. До середины прошлого века гос — подствовало представление о том, что природная зональность эпохи бронзы соответствует современной (Круглов, Подгаецкий, 1935; Кома — ров, 1951). Последующие изыскания показали, однако, что в разные пе — риоды смещение зон было довольно значительным.

Период эпохи бронзы и начала железного века отмечен четырьмя большими климатическими фазами. 1. Раннесуббореальное похолода — ние климата 4, 7(5, 0)–4, 2 т. л.н.; cal 5, 3(5, 7)–4, 8. 2. Суббореальное иссушение и потепление климата 4, 2–3, 7 т. л.н.; cal 4, 8–4, 0. 3.Увлаж — нение климата 3, 7–3, 0(3, 2) т. л.н.; cal 4, 0– 3, 18(3, 4). 4.Уменьшение увлажненности климата 3, 0–2, 7 т. л.н.; cal 3, 18–2, 8 (Александровский, Александровская, 2005).

По данным палинологических спектров до раннесуббореального похолодания, то есть в атлантический период степная растительность продвигалась к северу и степная зона занимала значительно более се — верное положение, чем в настоящее время и, возможно, приближалась к верховьям Оки. В пределах современной лесостепной зоны Сред — нерусской возвышенности в этот период доминирует пыльца трав и полностью отсутствует пыльца широколиственных пород. Переход от атлантического периода к суббореальному отмечен увеличением доли пыльцы древесных пород, в основном березы (Серебряная, 1982, 1992; Климанов, Серебряная, 1986).

В раннесуббореальный период широколиственные леса как зо- нальный тип растительности продвигаются до среднего течения Дона. После этого, здесь отмечается сравнительно короткий подэтап (около

200 лет) с сильно выраженной аридизацией климата. Ландшафты это — го времени сопоставимы с южными вариантами степей или полупус — тынь. Этот подэтап соответствует началу большой фазы суббореаль — ного иссушения и потепления климата. После этого устанавливаются лесостепные ландшафты. Начавшееся увлажнение было прервано оче — редной волной более аридных условий, которая, хотя и была непро — должительной (около100 лет), привела к сокращению площадей лесной растительности и усилению степного компонента. Последующее ув- лажнение восстановило лесостепные ландшафты, но без былого расти — тельного богатства (Спиридонова, 1991). Фаза уменьшения увлажнен — ности климата означала наступление степи на лес. Основная последо-177

вательность событий голоцена в Среднем Поволжье была такой же, как и в западных районах Русской равнины (Кременецкий и др., 1998).

Первоначальное распространение ямной культуры, соотносящей- ся, по большей части, с раннесуббореальным периодом, было связано со степной зоной. На следующем этапе пошло движение в лесостеп — ные районы. Северные пределы ямных памятников маркируются уже временем сильной аридизации и располагаются, видимо, на южной границе лесостепи того времени. В этот же период по степи начинает распространяться катакомбная атрибутика. На очередном этапе, лесо — степные районы, продвинувшиеся на юг, заселяются носителями этой атрибутики и формируются новые культурные образования.

Фаза увлажнения была связана с утверждением иных культурных стереотипов. Абашевские культурные комплексы, простираясь от леса до степи, явно сосредотачивались по лесостепной оси. Степные райо — ны на западе занимает культура многоваликовой керамики, на востоке

– памятники типа Потаповки и Синташты. Волна аридизации обозна — чила наступление срубных и алакульских форм, а продолжившееся ув- лажнение не препятствовало их движению по лесостепным и степным районам.

Уменьшение увлажненности, приведшее к увеличению степных просторов, обеспечило культурным компонентам с валиковой керами — кой свободное продвижение на громадные расстояния.

В. В. Килейников (Воронеж)

МЕТАЛЛИЧЕСКИЕ ТОПОРЫ С ПАМЯТНИКОВ БРОНЗОВОГО ВЕКА ЛЕСОСТЕПНОГО ПОДОНЬЯ

Коллекция проушных металлических топоров палеометалличес-кой эпохи в лесостепном Подонье (рис. 1) насчитывает 16 изделий (рис.

2). Два топора происходят из закрытых погребальных комплексов

Павловского курганного могильника, курган 31, погребение 4 (Синюк,

1983. С. 26. Рис.8, 7; Синюк, 1996. С. 32. Рис. 5, 3) и Кондрашкинского кургана, погребение 1 (Пряхин, Беседин, Левых, Матвеев, 1989. С. 5. Рис. 4, 2). Четыре топора найдены в составе Скакунского клада брон — зовых изделий (Кривцова-Гракова, 1955. С. 147. Рис. 35, 1, 4-6). Десять топоров являются случайными находками.

Анализируемые топоры типологически достаточно четко разделя- ются на четыре группы орудий, отражающие древнеямные, катакомб — ные, абашевские и срубные металлообрабатывающие традиции.

Первая группа втульчатых топоров клиновидной формы включает два изделия.

178

Первый топор (рис. 2, 1) является случайной находкой, представлен — ной в экспозиции Лискинского районного краеведческого музея Воро- нежской области (инв. № 3030). Состав металла, из которого был изго — товлен топор, не определен. Размеры изделия: длина – 11, 4 см, ширина лезвия и обушка – 4, 5 см, диаметр отверстия втулки – 2, 5 см, внешний диаметр втулки – 4 см. У нижнего края отверстия ширина топора увели — чивается до 5 см, в средней части клина происходит сужение до 4 см.

Второй топор (рис. 2, 2) был найден в одном из древнеямных погре — бений Павловского курганного могильника (курган 31, погребение 4). Он входил в состав инвентаря детского захоронения, наряду с медны — ми теслом и долотом, серебряной подвеской, каменной наковаленкой и круглодонным сосудом с явно выраженными среднестоговскими тра — дициями (Синюк, 1983. С. 126. Рис. 8, 6). А. Т. Синюк отметил, что топор изготовлен способом отливки, о чем свидетельствует усадка металла с брюшка (Синюк, 1983. С. 26). Размеры топора: длина – 10, 2 см, ширина лезвия – 5, 7 см, диаметр отверстия – 2, 4-2, 6 см, вес – 0, 55 кг.

Оба изделия сопоставляются по классификации С. Н. Кореневского с майкопскими топорами группы 2 с коротким, неравномерно расши- ряющимся туловищем, в целом характерными для ямно-полтавкинс — кого очага металлургии (Кореневский, 1974. С. 18-22, 25. Рис. 6; Коре — невский, 1980. С. 59). Рассматривая технологию изготовления анало — гичных медных изделий, С. Н. Кореневский предполагал возможность их отливки в двустворчатых литейных формах, открытых со стороны брюшка (Кореневский, 1974. С. 29; Кореневский, 1980. С. 59). Подобные литейные формы известны в «постмариупольских» погребениях мас- теров-литейщиков Маевского и Соколовского могильников (Ковалева, Волкобой, Марина, Лихачев, Попцов, 1977. С. 20-22. Табл. XV-XVI; Кова — лева, 1979. С. 64. Рис. 6).

Для выяснения технологических особенностей изготовления топо — ра из Павловского могильника был произведен его трасологический анализ с использованием миркоскопа МБС-10. Отверстие со спинки более расширено и не является идеально круглым – его верхний край несколько уплощен. Лезвие топора в результате расковки расширено в сторону брюшка. Внутри отверстия на участке, примыкающем к туло — вищу топора, а также со стороны брюшка отмечены усадочные рако — вины. На обушке отчетливо фиксируется наклеп металла красноватого оттенка размером 1, 7 х 1, 5 см (рис. 2, 2а). По периметру наклепа под микроскопом просматривается четкая граница соприкосновения с ме — таллической основой изделия в виде линии медных окислов.

Наиболее интересные микроскопические наблюдения отмечены на туловище, лезвийной части топора и внутренней поверхности от-179

верстия втулки. Туловище топора со стороны спинки и брюшка раз — деляется тонкой продольной линией, фиксирующей соприкосновение двух металлических пластин. Со стороны брюшка эта линия тянется на протяжении 4, 5 см. Данную линию невозможно сопоставить с рас — кованным литейным швом, учитывая четкость ее конфигурации. По кромке хорошо заточенного лезвия также отмечается разделение ме — талла на две плоскости.

Внутренняя поверхность втулки топора несет две группы ориги- нальных технологических признаков. Во-первых, на двух участках верхней обушковой части втулки наблюдаются поперечные следы от ударов орудием с узким рабочим краем для более удобного сгибания втулки при ее кузнечной формовке (рис. 2, 3). Тем самым обушковой части втулки придается некоторая уплощенность и легкая огранен — ность в местах ее перехода к боковым частям втулки. Внутренняя по — верхность верхней части втулки ровная, за исключением четко лока — лизованных следов кузнечного воздействия. Во-вторых, внутренняя поверхность нижней части втулки, примыкающей к туловищу топора, резко отличается своей фактурой от верхней части. Эта поверхность неровная, бугристая и на отдельных участках как бы наплывает (зате — кает) на верхнюю часть втулки.

Отмеченные трасологические наблюдения позволяют высказать некоторые предположения относительно технологии изготовления данного топора. Технологический процесс, возможно, предполагал два этапа, сочетающие элементы кузнечного и литейного производства.

На первом этапе осуществлялось изготовление заготовки топора в виде металлической пластины длиной около 22 см, шириной около 5 см и толщиной 0, 4-0, 6 см (рис. 2, 3). Затем на двух участках центральной части пластины на взаимном расстоянии около 3, 5 см кузнечным оруди — ем с узким лезвием были нанесены удары поперек пластины, в результа — те которых наметились линии изгиба верхней части втулки топора. С ис — пользованием деревянного цилиндрического вкладыша пластина была согнута и приобрела общие очертания топора (рис. 2, 3). Соединенные таким образом плоскости лезвийной части подверглись проковке, следы которой в виде разделяющей линии сохранились на брюшке и спинке орудия. В результате возникла оригинальная металлическая «литейная форма», одновременно являющаяся основой изделия.

На втором этапе изготовления орудия осуществлялась литейная операция по заполнению треугольного в плане пространства, образо — ванного плоскостями туловища топора и вкладышем втулки (рис. 2, 4). Для этой цели предварительно нагретую заготовку помещали спинкой на ровную плоскость (камень или обожженная глина) и в образовавшу-180

юся замкнутую полость заливали металл (рис. 2, 5). Не исключено, что таким способом реализовывалась и еще одна задача – сварки металли — ческой основы топора. После завершения основных технологических этапов топор мог подвергаться заключительной проковке и абразивной обработке.

Разумеется, представленная на основе трасологических наблюде — ний технологическая реконструкция изготовления топора из Павловс — кого могильника может рассматриваться в качестве рабочей гипотезы и требует подтверждения соответствующими металлографическими исследованиями. Подобная реконструкция интересна еще и тем, что намечает своеобразный переходный этап в развитии древней металло — обработки, сочетающий приемы первичной ковки и вторичного литья, с последующей кузнечной обработкой этого орудия.

Вторая группа втульчатых топоров, включающая восемь изделий

(рис. 2, 6-13), сопоставляется с катакомбными древностями.

Прежде всего, в их число входят топоры из Скакунского клада, об — наруженные в 90-е годы XIX в. близ деревни Скакун в окрестностях станции Касторная Курской области (рис. 2, 6-9). О. А. Кривцова-Грако — ва, В. П. Шилов и А. М. Лесков связывали топоры этого клада с населе — нием срубной культуры (Кривцова-Гракова, 1955. С. 147; Шилов, 1959. С. 20-25, 31; Лесков, 1967. С. 174). Позднее Е. Н. Черных и С. Н. Кореневс — кий высказались по поводу принадлежности топоров Скакунского кла — да к памятникам катакомбной культуры (Черных, 1966. С. 62; Черных,

1970. С. 115; Кореневский, 1976. С. 18-22, 27). Причем, по классифика-ции С. Н. Кореневского один из топоров Скакунского клада (рис. 2, 6)

«с удлиненным, сильно расширенным к лезвию клином, уплощенным брюшком» относится к группе 1 – «костромского» типа (Кореневский,

1976. С. 18-19. Рис. 3, 10), в то время как остальные топоры «с укорочен — ным, слабо расширенным к лезвию клином, подостренным брюшком, лезвием, большим опоры» входят в группу 2 – «колонтаевского» типа (Кореневский, 1976. С. 19-20. Рис. 6, 12-14).

Типологическую близость с топорами «колонтаевского» типа об- наруживают четыре изделия, найденных на территории лесостепного Подонья (рис. 1, 1-2, 5; 2, 10-13).

В 1959 г. Т. Б. Поповой в ходе разведок в Тамбовской области в районе с. Горелое был найден бронзовый проушный топор (рис. 2, 10), переданный в фонды Моршанского районного краеведческого музея (Попова, 1959. С. 8. Рис. 9, 2).

В Острогожском районном краеведческом музее Воронежской об- ласти хранится топор (инв. № 2888), найденный в усадьбе на хут. Тер — новушка (Терноушки) близ с. Русская Тростянка (рис. 2, 11). В отчете

181

П. Д. Либерова за 1958 г. имеется лишь фотография данного топора, без подробного описания обстоятельств находки (Либеров, 1958). С. Н. Ко- реневский включает анализируемый топор в группу орудий «колон — таевского» типа, но определяет его местонахождение несколько иначе

– хут. Терновишенка (Кореневский, 1976. С. 21. Рис. 7, 1). Топор имеет следующие размеры: длина – 14, 8 см, ширина обуха – 4 см, ширина лезвия – 7, 1 см, высота шейки – 5, 8 см, внутренний диаметр круглой втулки – 3, 4 см, внешний диаметр втулки (длина втулки) – 4, 2 см. Края брюшка и спинки топора дополнительно прокованы, причем на брюшке от ковки образовалась острая кромка края. На спинке в 1 см ниже втулки располагается литниковый перелив (наплыв), впоследс — твии раскованный до узкой прямоугольной формы длиной — 2, 6 см, шириной – 0, 6 см.

С памятниками воронежской культуры В. И. Беседин и А. Д. Пря- хин связывали находки вислообушных топоров «колонтаевского» типа со склона Воргольского городища (рис. 2, 12), на р. Матыра (рис. 2, 13) и на территории Данковского района Липецкой области (Беседин, 1984. С. 71. Рис. 6, 1; Пряхин, 1982. С 119-122. Рис. 40, 1-2).

Картографирование находок топоров «колонтаевского» типа, от- носящихся к катакомбному времени среднего этапа бронзового века, показывает их местонахождение преимущественно в северной части территории донской лесостепи (рис. 1).

Вислообушные топоры доно-волжской абашевской культуры, судя по их случайным находкам, топору из Кондрашкинского кургана и из — вестным литейным формам, представлены двумя вариантами (Пряхин, Саврасов, Свистова, 2001. С. 90. Рис. 22, 1-3, 24, 1). Первый вариант составляют по классификации Е. Н. Черных (Черных, 1970. С. 58. Рис.

49) узковислообушные топоры, для которых как правило характерны значительная скошенность верхнего края втулки и узкий в плане клин. Во второй вариант входят массивновислообушные топоры, обладаю — щие, в отличие от типологически близких топоров срубной культурно — исторической общности, более узким клином.

Особое место среди абашевских топоров занимает орудие, найден — ное в окрестностях абашевского кургана у ст. Латная (рис. 2, 14). По классификации С. Н. Кореневского этот топор близок орудиям группы

3 – «царевокурганского» типа «с укороченным, слабо расширенным к лезвию клином, подостренным брюшком, лезвием, меньшим опоры» (Кореневский, 1976. С. 23-24. Рис. 9). Он сочетает в себе как предшес- твующие катакомбные металлообрабатывающие традиции топоров

«колонтаевского» типа (общие параметры, профиль втулки и клина),

так и собственно абашевские, прежде всего проявляющиеся в узком

182

в плане и прямом клине (Кореневский, 1976. С. 29; Пряхин, Саврасов, Свистова, 2001. С. 93). Топор относится по классификации Е. Н. Чер- ных к узковислообушному типу, учитывая величину угла в 142°.

Большое значение для культурной атрибутации металлических вис — лообушных топоров имеет находка в погребении № 1 доно-волжской абашевской культуры Кондрашкинского кургана орудия, обладающего следующими параметрами: длина – 16, 7 см, ширина обуха – 5, 1 см, ширина лезвия – 3, 3 см, высота шейки – 2, 7 см, внутренний диаметр эллиптической втулки – 4, 4 х 3, 1 см, внешний диаметр втулки (длина втулки) – 5 см (рис. 2, 15). На основании угловых замеров по методике Е. Н. Черных (Черных, 1970. С. 58. Рис. 49) величина угла составляет 162°, что позволяет относить данный топор к типу массивновислообушных. Масса топора – 0, 656 кг. Поверхность изделия не подвергалась вторич — ной абразивной обработке, с краев отливки не сняты заусеницы. Иссле — дователи погребения отмечали в морфологии топора признаки, сближа — ющие его с аналогичными изделиями срубной культурно-исторической общности (Пряхин, Беседин, Левых, Матвеев, 1989. С. 7).

Близкими параметрами отличаются два топора из собраний музеев Воронежской области. Один из них присутствует в коллекции Воронеж — ского областного краеведческого музея, инв. № 4632, А-1022 (рис. 2, 16). Точное местонахождение орудия неизвестно. Топор был впервые опуб — ликован Б. Г. Тихоновым, который отмечал незаконченность обработки данного орудия, вышедшего из литейной формы, но не готового к упот — реблению (Тихонов, 1978. С. 90. Рис. 3, 3) . Размеры топора: длина – 17, 2 см, ширина обуха – 5 см, ширина лезвия – 2, 3 см, высота шейки – 2, 5 см, внутренний диаметр эллиптической втулки – 4, 7 х 3, 2 см, внешний диаметр втулки (длина втулки) – 4, 8 см. Масса топора составляет 0, 6 кг. Топор относится к типу массивновислообушных (величина угла — 160°). Изделие производит впечатление новодела, так как отливка совершенно вторично не обработана. Поверхность клина покрыта мелкими ракови — нами, верхний срез втулки отличается неровностью края. Обращают на себя внимание многочисленные признаки сходства морфологии данного топора с орудием из Кондрашкинского кургана, что свидетельствует в пользу его абашевско-срубной атрибутации.

Несколько отличными измерительными признаками характеризу- ется топор из собрания Острогожского районного краеведческого му — зея Воронежской области, инв. № 485 (рис. 2, 17). Топор происходит из окрестностей с. Новая Мельница и имеет следующие размеры: длина

– 16, 5 см, ширина обуха – 5 см, ширина лезвия – 3, 6 см, высота шейки

– 3, 1 см, внутренний диаметр эллиптической втулки – 4, 4 х 3, 1 см,

внешний диаметр втулки (длина втулки) – 4, 7 см. Топор по классифи-183

кации Е. Н. Черных относится к типу массивновислообушных (величи — на угла — 158°). Изделие подверглось вторичной абразивной обработке, о чем свидетельствует тщательная заточка лезвия топора. На спинке у нижнего края втулки отмечены следы усадочной раковины.

В коллекции представлены также два бронзовых массивновисло- обушных топора более крупных размеров, типологически сопрягаемые со срубными древностями. Сведения об одном из топоров (рис. 2, 18) впервые были опубликованы в 1904 г. в Отчете Императорской архео — логической комиссии за 1902 год. Топор вместе с орнаментированным по втулке наконечником копья был найден при устройстве ледника в усадьбе крестьянина П. Бокова на землях Дивногорского монастыря Острогожского уезда Воронежской губернии (ОАК за 1902 г., 1904. С.

125. Рис. 209). О топоре из Дивногорья упоминали в своих исследова — ниях С. Н. Замятнин (1922. С.14. Рис. 5), А. М. Тальгрен (Tallgren, 1926. Fig. 99, 7), Б. Г. Тихонов (1960. С.98), Е. Н. Черных (1970. Рис. 51, 4), А. Д. Пряхин, А. С. Саврасов, Е. Б. Свистова (2001. С. 93. Рис. 24, 8). Топор имеет следующие размеры: длина – 19 см, ширина обуха – 4, 5 см, ши — рина лезвия – 4, 9 см, высота шейки – 2, 9 см, внутренний диаметр эллиптической втулки – 5 х 3, 2 см, внешний диаметр втулки (длина втулки) – 5, 5 см, величина угла — 160°, масса – 1 кг. Вся поверхность топора, включая и внутреннюю часть втулки, обработана на мелкозер — нистом каменном абразиве. Более тщательно заточено лезвие топора, отчего оно приобрело ограненность плоскостей. В то же время на учас — тке брюшка, примыкающем к втулке, сохранился фрагмент литейного шва. На спинке топора в 1 см ниже втулки располагается раскованный на две стороны литниковый наплыв, выступающий на 0, 5 см. Наплыв имеет неровную овальную форму длиной – 2, 9 см, шириной – 1, 4 см.

Второй топор подобного типа является случайной находкой, сде — ланной местным жителем с. Большие Алабухи Грибановского района Воронежской области (Березуцкий, 1985. Рис. 46; Березуцкий, 2003. С. 80) на собственном земельном участке (рис. 2, 19). Размеры топора: длина – 20 см, ширина обуха – 5 см, ширина лезвия – 4, 3 см, высота шейки – 3 см, внутренний диаметр эллиптической втулки – 5, 4 х 3, 5 см, внешний диаметр втулки (длина втулки) – 5, 8 см, величина угла

— 166°. На спинке топора в 1, 5 см ниже втулки располагается литнико — вый наплыв овальной формы длиной – 2 см, шириной – 1, 2 см, высту- пающий на 0, 2 см.

Морфологические особенности топоров из Дивногорья и Больших Алабух соответствуют форме негативов двустворчатых литейных форм, найденных на поселениях донской лесостепной срубной культу — ры (Мосоловском, Вогрэсовском, Черное озеро).

184

Таким образом, анализ металлических топоров бронзового века с территории лесостепного Подонья позволяет выделить среди них пять культурно-хронологических групп:

1 — втульчатые клиновидные топоры древнеямной культуры, соот-носимые с ямно-полтавкинским металлургическим очагом;

2 – втульчатые вислообушные топоры костромского и преимущес- твенно колонтаевского типов, сопоставимые с катакомбным временем (среднедонская катакомбная и воронежская культуры);

3 – узковислообушные топоры царевокурганского типа, сочетаю-щие катакомбные и абашевские традиции;

4 – массивновислообушные топоры абашевско-срубного типа;

5 – массивновислообушные топоры срубного типа.

К сожалению, лишь по отдельным топорам имеются результаты химического анализа металла или данные металлографических иссле — дований. Поэтому включить подобную информацию в общую типо — логию было бы некорректным. Вместе с тем, необходимо учитывать в классификационных разработках и особенности технологии изготов — ления топоров на этапах литья и последующей кузнечной обработки, которые могут быть выявлены при помощи трасологического метода.

Литература:

Беседин В. И. Воронежская культура эпохи бронзы // Эпоха бронзы восточноевропейской лесостепи. Воронеж, 1984.

Березуцкий В. Д. Отчет о раскопках курганов Власовского могиль — ника в Грибановском районе Воронежской области в 1985 г. // Архив ИА РАН. 1985. Р-1, № 11856.

Березуцкий В. Д. Очерки по археологии и древней истории Подонья.

Грибановский край (с древнейших времен до XVII в.). Воронеж,

2003.

Замятнин С. Н. Очерки по доистории Воронежского края. Воронеж,

1922.

Ковалева И. Ф. Вытянутые погребения Днепровского ареала Волго — Днепровской культурно-исторической общности эпохи энеолита // Курганные древности степного Поднепровья III-I тыс. до н. э. Днеп — ропетровск, 1979. Вып. 3.

Ковалева И. Ф., Волкобой С. С., Марина З. П., Лихачев В. А., Попцов В. А. Исследование курганных могильников у с. Верхняя Маевка в степ — ном междуречье рек Орели и Самары // Курганные древности степного Поднепровья III-I тыс. до н. э. Днепропетровск, 1977.

Кореневский С. Н. О металлических топорах майкопской культуры

// СА. 1974. № 3.

185

Кореневский С. Н. О металлических топорах Северного Причерно-морья, Среднего и Нижнего Поволжья эпохи средней бронзы // СА. 1976.

№ 4. Кореневский С. Н. О металлических вещах I Утевского могильника

// Археология восточноевропейской лесостепи. Воронеж, 1980.

Кривцова-Гракова О. А. Степное Поволжье и Причерноморье в эпо-ху поздней бронзы. МИА. 1955. № 46.

Лесков А. М. О северопричерноморском очаге металлообработки в эпоху поздней бронзы // Памятники эпохи бронзы юга Европейской части СССР. Киев, 1967.

Либеров П. Д. Отчет о работе Воронежского отряда Лесостепной экспедиции ИИМК АН СССР в 1958 г. // Архив ИА РАН. 1958. Р-1, №

1726, 1726а.

Отчет Императорской археологической комиссии за 1902 г. СПб.,

1904.

Попова Т. Б. Отчет о работе Тамбовской археологической экспеди-ции 1959 г. // Архив ИА РАН. 1959. Р-1, № 1908.

Пряхин А. Д. Поселения абашевской общности. Воронеж, 1976.

Пряхин А. Д. Поселения катакомбного времени лесостепного Подо-нья. Воронеж, 1982.

Пряхин А. Д., Беседин В. И., Левых Г. А., Матвеев Ю. П. Кондрашкин-ский курган. Воронеж, 1989.

Пряхин А. Д., Саврасов А. С., Свистова Е. Б. Металлообработка доно — волжских абашевцев и развитие традиций производственной деятель — ности в эпоху поздней бронзы // Доно-волжская абашевская культура. Воронеж, 2001.

Синюк А. Т. Курганы эпохи бронзы Среднего Дона (Павловский мо-гильник). Воронеж, 1983.

Синюк А. Т. Бронзовый век бассейна Дона. Воронеж, 1996.

Тихонов Б. Г. Металлические изделия эпохи бронзы на Среднем

Урале и в Приуралье. МИА. 1960. № 90.

Тихонов Б. Г. Металлургия лесостепных племен междуречья Волги и Дона // Проблемы советской археологии. М., 1978.

Черных Е. Н. История древнейшей металлургии Восточной Евро-пы. М., 1966.

Черных Е. Н. Древнейшая металлургия Урала и Поволжья. МИА.

1970. № 172.

Шилов В. П. О древней металлургии и металлообработке в Нижнем

Поволжье. МИА. 1959. № 60.

Материал взят из: Археология восточноевропейской лесостепи. Вып. 2.Том. 1