Репрезентация физических признаков снега

Как и любое явление природы, снег обладает разнообразными признаками, получившими закрепление в семантических единицах. Многие из них, подвергаясь эстетическому освоению, находят выражение в поэтических текстах. Физические свойства снега (цвет, плотность, рыхлость, влажность / сухость и др.) начинают отражаться в поэзии в разное время. Так, если белый цвет снега регулярно фиксируется поэтами с XVIII XX вв., то особый запах снега описывается только в поэзии XX в. Подчеркнем, что признаки снега изображаются всегда относительно какого-либо состояния данного вида атмосферных осадков. Например, концептуальный признак цвета присутствует во всех четырех состояниях снега, а форма и размер снежинок фиксируется поэтами только в описаниях снегопада. В связи с этим в эстетическом освоении снега выделяются регулярные и нерегулярные признаки.

Под регулярным признаком понимается такой признак, который проявляется при описании разных состояний снега. Представляется, что фиксация того или иного концептуального признака при различных проявлениях снега связана с устойчивой ассоциативной связью этого признака и состояния. Это и позволяет называть такие признаки регулярными. Тогда как нерегулярные признаки это такие признаки, которые актуализируются в описаниях некоторых состояний снега. Поясним на примере. Звуковая характеристика дается и снегопаду, и снежному покрову, и метели и таянию снега, а форма и размер снежинок описывается только в моменты снегопада. Поэтому звук определяется как регулярный признак снега, а форма и размера снежинок как нерегулярный. Отметим, что как те, так и другие концептуальные признаки получают реализацию в базовом фонде денотативного класса.

Таким образом, к регулярным относятся следующие признаки: природный цвет снега, цветовые оттенки, звук, влажность / сухость, легкость / тяжесть. К нерегулярным глубина покрова, характер поверхности, размер и форма снежинок, плотность / рыхлость, густота, скорость движения, колкость / мягкость, холод, запах.

Вначале рассмотрим, как отражаются в текстах регулярные признаки снега в разных его состояниях.

Белый цвет. Традиционным для русской поэзии стало описание природного цвета снега, при этом используется как прилагательное белый, так и однокоренные с ним существительные, глаголы, причастные формы, наречия. Думается, что регулярное обращение к белому цвету в поэзии XVIII — XX вв. частично поддерживается фольклорными традициями, прежде всего народно-песенной: «Белый цвет постоянный признак снега, и объем понятия сужается до данного признака, выделяя его как основной» [Еремина 1971, с. 11]. Это, как известно, обусловлено первичными способами познания и обобщения действительности, результатами которых являются, в первую очередь, зрительные впечатления [см., например: Лопутько 2004, с. 82]. Природный цвет снега подчеркивается в описании падающего снега: То не парень молодой / Белым снегом опушается (Одоевский); Белый снег ложится (Бальмонт); Снежок идёт, / мой беленький снежок (Сергеева); лежащего на поверхности: Поля у вас бледнеют / Или снегами вкруг глубокими белеют (Ломоносов); Белейшим снега серебром / Красуясь, стебль его высоко / Взносится (Катенин); Белеют от снегов угрюмых гор вершины (А. Пушкин); И снег луга и лес звездчатый обелит (Дельвиг); На миг лишь обольщенье / Сред белеющих снегов (Якубович); Над прудом побелевшим снежок (Охап-кин) и движущегося под силой ветра снега: А у окна молодица / Тихо, сгорю-нясь, сидит, / В белую вьюгу все смотрит. (Михайлов); Как часто средь белой метели <…> / бродил он в старинной шинели (Белый); Бушует белая пурга / Над осиянною святыней (Кириллов); И два голубых-голубых огонька, / Горящие сквозь белую мглу метели… (Асадов); Даже в белые метели, / даже в холода, даже вода / замерзает, не сдаются ели / не меняют цвета и тогда! (Викулов) и др.

Стремление авторов XIX XX вв. передать образ яркого снега привело к использованию, во-первых, в переносном значении слов, называющих нравственные качества человека, для изображения белого, светлого, чистого снега, например: Нечем тешить пытливые взоры: / Снег да снег, все один, вечно девственный снег (Л. Мей); Люблю глядеть, когда по девственному снегу, / По ярко-белому, слегка ложится тень (И. Аксаков). Во-вторых, к употреблению прилагательных, наречий, усиливающих цветовую характеристику снега, например: Снег в темноте. Очень белый снег (Баркова); Белым снегом давно замело / Все вокруг одноцветно бело (Ваншенкин); На железном плацдарме крыш / Ослепительно белый снег (Поплавский); Первый снег плотину ярко выбелил (Тимирева).

В произведениях XVIII XX вв. в описаниях цвета снежного покрова сложились повторяющиеся поэтические сочетания: белый снег (М. Михайлова, М. Лермонтова, Н. Некрасова, А. Блока, А. Белого, С. Дрожжина, А. Барковой, О. Берггольц, К. Ваншенкина, А. Суркова, А. Горелова, Г. Горбовского, Л. Лосева и др.), снег белый (А. Белого, С. Сологуба, Б. Ах-мадулиной, А. Барковой, Е. Евтушенко), снег белеет (И. Никитина, А. Майкова, А. Блока).

Цветовые оттенки снега. Помимо естественной белизны снега важным для поэзии рассматриваемого периода стало воссоздание различных цветовых оттенков снега. Начиная с поэзии романтиков XIX в., авторы описывают цвет падающего снега: серебристый (Лермонтов), голубой (Мартынов), мутный (Анненский), чёрный (Межиров, Антокольский), синий (Браун, Шпаликов), сливочный (Игнатова), красный (Шпаликов).

Также с начала XIX в. в поэзии описываются изменения цвета снежного покрова. Среди оттенков снега употребительными становится серебристый. Например, [Кедр. Н.М.] по ветру шумя, / Сребристый иней лишь стрясает (В. Дмитриев); В поле чистом серебрится / Снег (А.С. Пушкин); Снег блистает серебром! (Плещеев); На серебристом снеге разгораясь, / Блестят лучи (Тургенев); И как серебрится на Альпах Пьемонта / В лазури покров снеговой (Надсон); Серебристый снег лежит (Самойлов); Снег переливался, / он был то в солнце рыжим, / а то как лыжная шапочка, синим (Казакова); Светает в семь, а снег, как назло,рыж (Пастернак).

Устойчивым для русской поэзии стало описание цвета снежного покрова при восходе или закате солнца, а также в ночное время под светом луны. Начиная с романтизма XIX в. авторы разных эпох регулярно описывают изменения цвета снежного покрова в те моменты, когда под лучами небесных светил естественные цвета природных объектов изменяются, кажутся другими. Например, Он искры сыплет золотые / на озарённые снега (Фет); Запевают пташки на заре, / Золотятся снеги на горе (Майков); Уж пурпур на горах погас / Бледнеют снежные вершины (Майков); Они [снега. Н.М.] / Так сияли в лучах восходящего солнца, и в розовый блеск одеваясь <.> / возвещали прохожему утро (Лермонтов). Среди фиксируемых цветов снежного покрова цветов преобладают оттенки красного, что обусловлено преимущественно вниманием поэтов к описанию снега во время восхода или заката. Заметим, что в языке поэзии авторы используют в роли цветообозначений не только прилагательные, но и существительные, глаголы. Состав колоративов заметно расширяется в поэтическом языке XX в. Приведем примеры: И от зари малиновый снег (Сельвинский); Встали зори красные, / Озаряя снег (Блок); Звёзды по снегу рассыпали свет голубой (Лохвицкая); Солнца уголь кругло-красный / Бросил отблеск на снега (Брюсов); Я люблю, когда снег под луной излучась, / Отливается вдруг в синеватую ясь (Тряпкин); Закат в полнеба, как Страшный суд. / Под ним становится снег багровым (Андреев); Снега от заката зардели (Асеев); Январские зори за нашей заставой, / как дворники, выйдут, заслышав гудки, / Чтоб снег зеленел (Берггольц); Синели в окошке сугробы / Под лунным морозным лучом (Твардовский); Луна над снежным полем серебрится (Ваншенкин); Вставало розовое утро, / Цвели сиренево снега (Фокина); Вечерний свет <…> / И подсинил заснеженные дали (Скиф).

В цветовой характеристике тающего снега, которая впервые появляется в поэзии начала XX в., используются прилагательные и производные от них глаголы. Например, Снега помутнели, и с крыши / Серебряный дождь упадет. (Фофанов); О тай же, тай же, мутный снег (Фофанов); Сереет снег, тончает лед (Кузмин); Зима сменяется весною, / Снег побурел (Дрожжин); И талый снег синеет в балке (Волошин); Серый снег, побежали упрямо ручьи (Брюсов); Они говорили о ранней весне. / О белых, синих снегах (Блок); От снега серого и тусклых дней / Немного грустно на душе твоей (Ошанин); И я гляжу на этот чёрный снег, / На застывающую кровь, на слякоть (Ду-дин); Справила природа торжество / рыжим снегом, синими лесами (Антокольский); И талый снег, и серый цвет, / и той весны начало (Самойлов).

В поэзии XX в. в единичных контекстах встречаем цветовую характеристику и при описании зимней непогоды. Например, Под метелью голубой / Жди дождя веселого (Васильев); Как за окном кружится синий снег (Ван-шенкин).

49

Регулярная фиксация цвета в поэзии XVIII XX вв. при описании снега в различных его состояниях свидетельствует о том, что цвет является важным признаком снега в его эстетическом осмыслении.

Звук. Звуковая характеристика отражена в контекстах, описывающих падение снега, покров, движение под действием ветра и таяние. В воссоздании падающего снега звуковая характеристика появилась в поэзии XX в. При этом поэты используют слова с корнем тиш(тих-), а также прямые наименования (бесшумный, бесшумно), что создает образ тихого снегопада. Например, Падая молча, безжизненный снег / Хочет всю землю ровнять (Брюсов); Зимняя дорога / Стелет тихий снег (Балтрушайтис); Тишайший снегопад <.> / Проходит по земле (Межиров); Снег летает и сверкает, / тихо падая с небес (Дрожжин); Снежок бесшумно полетит (Дрожжин); И под бесшумным белым снегопадом (Евтушенко); Он тихо садился на ветви (Р. Рождественский); Громкий дождь / И тихий снег / падают на Мавзолей (Светлов). Некоторые поэты стремятся передать особый звук, сопровождающий падение снега, через образное описание: так, у Б. Пастернака снежные хлопья шепчут в полусне и шипя, кружит крупа; у М. Дудина снег Идёт, как звон.

При описании снежного покрова звуковая характеристика начинает использоваться в поэзии XIX в. Звук присутствует в тех случаях, когда изображается воздействие человека или какого-либо предмета на снег. Подобные контексты условно можно разделить на две группы: первую составляют те, в которых обозначен только звук снега. Например, Покрыл могилы снег скры-пучий (Алипанов); Выходи снежок хрустит (Фет); За окнами упругий снежный хруст (Мартынов); Снег шумит, как пена (Грибачев); Пищащий снег, живой, бормочущий, скрипучий! (Кушнер); А в проулке снег скрипит (Самойлов). Во вторую группу вошли те контексты, в которых помимо звука эксплицитно или имплицитно указывается его источник. Например, Ямщик коней легонько гнал, / И подрезь по снегу визжала (Козлов); Задумчиво я слушаю / Хруст снега под ногой (Брюсов); Вдруг заскрипел под валенками снег (Заболоцкий); И, как барсук, снежок сопит, / Сползая с кручи (Грибачев); Снег шуршит, подходят двое (Твардовский). В поэтическом языке для передачи звука снежного покрова используются «звуковые» глаголы и производные от них существительные.

Как показал материал, преобладающими звуками снежного покрова являются хруст и скрип, который можно услышать как при ходьбе человека, так и при движении по снегу каких-нибудь предметов. В поэзии XIX в. источником звука являются сани, в текстах XX в. наряду с санями появляются механические средства передвижения, в том числе и военная техника. Например, Легкие салазки / Со скрипом по снегу летят (Никитин); Заскрипели / Полозья по сугробам, как резец (Лермонтов); И снегом скрипнет первый полоз (Дудин); Гусеницы о колеса /На снегу еще визжат (Твардовский) и др.

С начала XIX в. в поэзии появляется характеристика звука метели, которая выражается посредством глаголов, существительных, прилагательных.

Заметим, что в описании особенностей эстетического освоения ветра как явления природы Н.В. Осколкова также рассматривает контексты со словами вьюга, метель и т.д. [Осколкова 2004], поскольку, действительно, это особые слова, которые включаются в оба денотативных класса. Мы исходим из того, что каждое из этих слов (вьюга, метель, пурга, буран, буря (со снегом), вихрь) отражают единую выделенную языковым сознанием сущность как нерасчленяемый объект: есть снег без ветра, есть ветер без снега, а есть метель движение снега под действием ветра. Такое понимание, как нам представляется, убедительно обосновано при характеристике базового фонда денотативного класса Т.В. Симашко [Симашко 1998, 1999], которая соотносит эти слова с комбинированным типом денотата. Особенно ярко целостность восприятия метели как ветра со снегом проявляется в поэтических сочетаниях снежный стон, снежный вой, снежный крик и под. и реализуется, например, в следующих контекстах: Ты [Лирическая героиня. Н.М.] в белой вьюге, в снежном стоне / Опять волшебницей всплыла (Блок); Свищет ветер, серебряный ветер, / В шелковом шелесте снежного шума (Есенин); Хоть снежным криком ветр твердит / Моей глухой судьбины повесть (Белый); [о вьюге. Н.М.] морозное пение снега (Дудин); В чёрной маске, твоим вестником /Прохожу в снеговой свист (Андреев).

Наиболее употребительными глаголами в данных контекстах являются слова с обобщенным, нейтральным значением, передающим шум непогоды: это слова выть (завыть), гудеть (загудеть), шуметь. Например, Шумела полночная вьюга (Фет); Вот вечер: вьюга воет (А.С. Пушкин); В чистом поле метель гудит (Мей); Слушай, как воет пурга (Бальмонт); Гудит метель и множит в сердце гнёт / Невыплаканных слёз… (Лохвицкая); Гудела земля от мороза и вьюг (Багрицкий); Вьюга в трубах обгорелых / Загудела у дорог (Твардовский); Над горами метель завывала (Р. Рождественский). Наряду с этими единицами в поэтическом языке рубежа XIX XX вв. и позднее появляются глаголы с более конкретным значением, воссоздающие звуковые оттенки метели: скрипеть, свистеть, звенеть. Например, Вьюга скрипит заслонкой, / Чернит сажей горшки (Клюев); Теперь метель /Вовсю свистит в Рязани (Есенин); Вьюга свистела в лесу, не смолкая (Бальмонт); Когда за окнами вьюга свищет (Межиров) и др.

Среди имен существительных, называющих звук метели, самыми употребительными являются лексемы вой, свист, шум. Например: Я ждал в печальной тишине / Пустого дня под свист метели (Огарев); Мы не услышим порывистых свистов метели (Дельвиг); При шуме вьюг задумывался он [Соловей. Н. М. ] (Фофанов); А я пришёл к тебе из стран, / Где вечный снег и вой метели (Блок); Над шумом забытой метели (Бальмонт); Резал уши / В два пальца свист метели продувной (Дудин); Так под шум метельной непогоды / веселимся трое и одна (Кириллов); Вернись на этот детский плач, / Звенящий воем вьюг (Шаламов). К менее распространенным субстантивам, воссоздающим метельный шум, относятся слова завыванье, гул, звон, которые стали использоваться в поэзии с XIX в. Например: Или бури завываньем / Ты, мой друг, утомлена (А.С. Пушкин); Во мгле, под шумный гул метели (Брюсов); С полей далёких слышен звон метелей (Кузьмина-Караваева). Неравномерность данных слов мы связываем с различиями их значений. Слова

51

завыванье, гул и звон называют звук определенной высоты: низкие (гул), высокие (завыванье, звон). Тогда как слова шум, вой, свист являются обобщенными наименованиями звуков метели в базовом фонде языка. Большую частотность мы также связываем с тем, что описание метели в образе живого существа, производящего данные звуки, является традиционным для русской литературы, русского фольклора.

В поэтической речи звуки зимней непогоды помимо существительных описываются с помощью прилагательных, устойчиво сочетающихся со словами вьюга и метель. Состав атрибутивов начинает формироваться с начала

XIX в. Так, только в поэзии романтиков XIX в. встретились слова гулкий и эпитет-олицетворение голосистый: Как много дум взбудила вдруг она [Песня. Н.М.] / Про нашу степь, про гулкие метели (Хомяков); Старый друг / Морозов и снегов и голосистых вьюг (Языков). Начиная с реалистической поэзии конца XIX в. и на протяжении всего XX в. в поэтической речи используются прилагательные шумный, звонкий. Например, Загудела вьюга шумная (Дрожжин); Нет моей завидней доли <…> /Под звонкой вьюгой умереть (Блок); Не кляни ты шумные метели! (Рубцов). Думается, что меньшая распространенность имен прилагательных компенсируется лексемами других частей речи, в первую очередь глаголами.

В описании тающего снега звуковая характеристика отражена в единичном контексте в воссоздании процесса таяния: мокрый снег вокруг шипел и таял (Леонтьев). Разнообразие звуков находим в тех контекстах, в которых описываются ручьи растаявшего снега или капель, то есть передается заключительный процесс таяния превращение снега в воду. Например, Тает лед и снег на поле / Шумной речкой побежит (Огарев); капели напевы (Дементьев); поёт капель (Мартынов); мотив капели (Краснов).

Влажность / сухость. Данный признак появляется в поэзии с начала

XX в. при описании тающего снега. Известно, что в процессе таяния снег становится влажным. В поэтическом языке этот признак покрова выражается при помощи слов, денотативно связанных с жидкостью. Их [Глыбы земли. 51

Н.М] вспоил весенний снег (Брюсов); Как отрадно в снежной жиже / Отпечатывать следы! (Жаров); Весна смеялась, вспенив снегу с солнцем (Пастернак); Просто потепленье. / Капель. Сугроб раскисший. Ледоход (Грибачев).

При описании всех состояний снега поэты характеризуют степень его влажности. Так, в воссоздании снегопада и снежного покрова встречаются характеристики сухой и влажный, в художественной концептуализации метели и таяния снега встретился только признак ‘влажный’.

Описание сухости / влажности снежного покрова впервые встретилось в поэзии XIX в.: Мокрый снег на стёклах (Жемчужников); Снег на ресницах влажен (Пастернак); Я твоих коснулась щёк, / А тебе и незаметно, / Что на них сухой снежок (Твардовский); А в Будапеште <…> / Мокрый снег (Куня-ев). В воссоздании падающего снега в поэзии XX в. преобладает определение сухой: Падал редкий сухонький снежок (Асеев); Чтобы первый / сухой снежок /моих щёк не щекотал, / не жёг (Асеев); Всю зиму ждали с неба /Хоть горсть сухого снега (Межиров); И мокрый чёрный снег, валивший с февраля (Антокольский).

В поэзии с середины XIX в. при описании метели используются прилагательные сырой, мокрый. В поэзии XX в. в окружении слов метель, вьюга встретилось только определение мокрый. Например, Порой нежданный, мокрый снег /Кружится, кровли покрывает (Никитин); Сквозь вьюгу сырую, сквозь мрак беспомощный <…> / Мне слышится с родины юное слово: / Свобода! (Огарев); И ложится на шинель / С пухом мокрая метель… (Твардовский); Тот мокрый вьюжный снег (Берггольц) и др.

В поэзии конца XX в. при описании таяния снега только в двух контекстах отмечается признак его влажности. В стихах А.Д. Пахомова влажность снега выражается контекстуально, а слово снег имеет при себе метафорический эпитет, эксплицирующий данный признак: Когда приходит миг упасть в сырую паклю /расслабленных снегов, точить её и течь. В поэзии А. Леонтьева признак влажности тающего снега актуализируется при создании художественно образа страсти: Вот так выносят страсть на холод, / Чтоб

52

мокрый снег вокруг шипел и таял. Нерегулярность фиксации данного признака снега в описаниях его таяния имеет объективную причину: тающий снег осмысляется как достаточно влажный сам по себе, поэтому другие средства выражения этого признака явились бы в условиях поэтического языка избыточными элементами.

Легкость / тяжесть. Данный признак был выявлен в текстах, описывающих падающий, лежащий на поверхности и тающий снег. Заметим, что обращение поэтов к этому признаку снега происходит в разное время. В поэзии XIX в. эта характеристика встречается в изображении снежного покрова, а в поэзии XX в. в воссоздании снегопада и таяния снега.

В описании падающего снега встречается характеристики легкий, тяжелый: Падал на колени / Нетающий, тяжёлый прочный снег (Ошанин); Ложится на рассвете лёгкий снег (Адамович); Там у тебя на крышу / падает лёгкий снег (Луконин); Засыпало снегом тяжёлым (Носов). В изображении покрова преобладает характеристика тяжелый, имеющая различные средства выражения: Недвижны сосны <…> Отягчены их ветви все / Клоками снега (А. Пушкин); И катится над головой / Тяжеловесная лавина (Белый); Мне хочется, чтоб снег тяжёлый лег (Адамович); Сохатые ходят, / рогами стучат, / в тяжёлом снегу по колено (Корнилов); Эти японки были похожи / на лотосы, снегом тяжёлым надломленные (Евтушенко); Тяжёлый снег лопатой разгребаю (Брюховецкий). И только в воссоздании первого снега используется прилагательное лёгкий, что подчеркивает тонкость слоя осеннего, не стабильного снега: Лёгкий осенний снежок / Лёг на крокетной площадке (Ахматова). Отражением объективной действительности является изображение тяжелого снега в момент таяния: Потом пошёл / тяжёлым снегом талым (Корнилов); Снег умирал без стона, / отяжелев весьма… (Р. Рождественский). В описании данного признака снега формируются повторяющиеся поэтические сочетания тяжёлый снег, встретившееся в произведениях Л. Ошанина Б. Корнилова, В. Брюховецкого и др. и снег тяжёлый (Г. Адамовича, С. Клычкова, Е. Евтушенко и др.).

52

Итак, белый цвет снега, его цветовые оттенки, звук, влажность / сухость, тяжесть / легкость являются регулярными признаками снега, так как поэты разных эпох обращаются к ним при описании различных состояний снега.

Рассмотрим особенности реализации нерегулярных признаков снега, т. е. тех, которые актуализируются не во всех выделенных четырех его состояниях. Так, характеристики глубины, плотности / рыхлости поверхности наблюдаются только в контекстах, описывающих снежный покров. Тогда как концептуальные признаки размера и формы снежинок, густоты снегопада, скорости движения снега проявляются при описании движущегося снега. И только признак ‘ колкость / мягкость’ встречается в контекстах, изображающих снег в спокойном и в движущемся состоянии.

Глубина. С XVIII в. актуализируется признак снег ‘глубина’ в описаниях снежного покрова и таяния. При этом поэты чаще изображают глубокий снег, нежели тонкий. Например, в поэзии XVIII в.: И жаркий мещет луч, где был глубокий снег (Херасков); Поля у вас бледнеют / Или снегами вкруг глубокими белеют (Ломоносов).

С XIX в. глубина снежного покрова передается глаголами утопать, тонуть, вязнуть, увязнуть и подобные, которые обозначают не только глубину снежного покрова, но и его рыхлость: как известно, вязнуть можно только в глубоком и рыхлом снегу. Например, Деревни в снегу потонули (Некрасов); Савраска увяз в половине сугроба (Некрасов); Коль / Увязнет в снегу / Нога, / Попробуй идти / Пешком (Есенин); У меня сегодня лыжи / Вязнут / В чёртовом снегу (Жаров); Дороги брянские, как прежде, / Полуутоплены в снегу (Грибачев); Проваливаясь в сугробы / Он все бежал, бежал (Асадов).

Преобладающими средствами описания данного признака в поэзии XVIII XX вв. являются прилагательное глубокий, существительное глубина, наречие глубоко (в сочетании с предложно-падежной формой существительного снег). Например, Сбежали с гор на дол глубокие снега (Языков); Поём и свищем, и стрелой / Летим над снежной глубиной (А. Пушкин); Из глубины снегов / Встают, чернея, пни дерев (Лермонтов); Но где-то под снегом, / Глубоко под снегом (Дудин); Вот она дымом зовёт и тонет, / Как землянка, глубоко в снегу (Ошанин); Глубокий снег, ничья земля (Антокольский). С середины XX в. и до его конца наряду с широко употребительными словами с корнем — глубвстречаются контексты, в которых использованы косвенные наименования глубокого покрова слова толща, топь. Например, Поглубже в снег, / В метель, в сугроб / Вкопаться, вжаться (Фокина); Россия, / Прости нас всех! / Она молчит, / снегов обманчивою глубью / глядит (Гро-зовский); Угодник в топь сугробную / Шагнул (Несмелов); Я брожу с тобой в толщах снега (Вознесенский). Использование компонентов других денотативных классов в описании глубины покрова основывается на ассоциативном сближении снежной массы и других объектов действительности. Так, о глубине покрова можно судить по прочтении стихов А. Несмелова Угодник в топь сугробную / Шагнул. Сравнение снега с вязким, топким местом, обозначенным словом топь [СОШ 1997, с. 803] становится возможным только при описании глубокого покрова.

Начиная с XIX в. и до конца XX в. средствами описания глубины покрова являются названия частей тела человека: глубина фиксируется относительно роста человека, стоящего в снегу, в сугробе. Например, Брожу по колено в сугробах (Дельвиг); В подскок да с перевалкою, / По горлище в снегу (Несмелов); По пояс снега (Вознесенский); Было снег до грудей (Фокина); Снегу по чресла (Ховарт) и др. В поэзии середины XX в. этот способ описания глубины покрова получает метафорическое переосмысление: наименования частей тела человека используются при создании образа строений, покрытых снегом. Покажем на примерах: Избам по уши снега (Яшин); Город одноэтажный / дремлет в снегу по пояс (Р. Рождественский); Снега водокачкам по грудь (Дудин).

Кроме этого, средствами описания глубины снежного покрова с начала XX в. служат наименования мер длины. Например, Спина извозчика и снег на пол-аршина (Мандельштам); Сугробы в сажень (Багрицкий); Пока бураны в древних горных складках / Сугробы метра в три не наметут (Ошанин); Дверь врезалась в сугроб на пол-аршина (Пастернак).

Изображение глубины тающего снега встретилось в единичных контекстах XVIII в. и XX в. Например, Глубокие снега растаяли во граде (Чул-ков); В тот же миг Огонь блеснул сильнее, / Начал таять снег кругом глубокий (Бальмонт); Мотор заглох, и пламя от газойля / Расплавило метровые снега (Дудин).

Плотность / рыхлость. С начала XIX в. в поэтических текстах рыхлость снежного покрова выражается при помощи прямых наименований (например, прилагательные рыхлый, хрупкий, плотный), а также благодаря особому контекстуальному окружению компонентов денотативного класса <снег> снег, сугроб. Например, Путь трудный продолжают [Кто. Н.М.] / Меж рыхлых, снежных гор (Жукова); По снегу хрупкому мы бегали (Полонский); Под плотным снегом отдыхает луг (Ахматова); Был рыхлым снег (Ваншенкин); Спрессован по дороге снег (Грибачев); Шёл я по рыхлому снегу (Василенко); Лёд ли блестит на плотном снегу (Шаламов). Изображение неплотного снежного покрова находим в стихотворении П.А. Вяземского «Первый снег»: [О беге счастливцев. Н.М.] Браздами ровными прорезывает снег / И, ярким облаком с земли его взвевая, / Сребристой пылию, окидывает их. Указание на то, что снег взвевается с земли и превращается в пыль, дает возможность сделать вывод о том, что он представляет собой рыхлую массу. В поэзии XX в. в описаниях снежного покрова используются емкие эпитеты, в которых наряду с признаком рыхлости снега актуализируется и характеристика ‘ влажность’. Так, в поэзии А.Т. Твардовского рыхлость снега сравнивается с рыхлостью песка, о чем свидетельствуют использование определения сыпучий: Учись в снегах сыпучих ползать и А мы в снегу сыпучем / Ничком лежали на земле. Сближение снега и песка основывается на сходстве их структуры: сыпучий снег рыхлый и сухой, состоит, как и песок из очень мелких рассыпающихся частиц. В другом контексте Твардовский сравнивает снежный покров с зерном: Уминая снег зернистый <.> / Возле танка два танкиста / Греют ноги про запас. У И. Фонякова находим сопоставление снега с крупой Крупчатый суриковский снег (Фоняков). Эпитеты зернистый и крупчатый создают зрительный образ пористого снега. Такое состояние снег может приобретать только при определенной степени влажности зернистый снег сохраняет определенную форму. Для обозначения изменения структуры снега в весеннее время года привлекается эпитет пористый: На снегу весеннем пористом /Проторчу до темноты (Р. Рождественский).

Помимо прямых номинаций свойство плотности / рыхлости эксплицируется с помощью сравнительных и метафорических конструкций. В поэзии XX в. при создании образа рыхлого снега используется сопоставление его с такими объектами действительности, как песок, вода, перина: Снег у крыльца, как песок зыбучий (Есенин); И нырнул он в снег, как в воду (Твардовский); Вздымая снега рыхлые перины (Долматовский).

Частое изображение плотности снежного покрова обусловило формирование повторяющихся поэтических сочетаний. Некоторые из них стали появляться в поэзии с начала XIX в. Сочетание рыхлый снег использовали Г. Каменев, Л. Пальмин, А. Майков, В. Брюсов, А. Жаров, Э. Асадов, К. Ваншенкин, В. Василенко и др., снег рыхлый А. Апухтин, А. Пушкин, И. Суриков, Г. Иванов.

Характер поверхности покрова. В поэтических текстах исследуемого периода значимое место занимает описание верхнего слоя снежного покрова. В данных контекстах используются как прямые наименования (прилагательные пушистый, гладкий, ровный и под.), так и те компоненты денотативного класса <снег>, значение которых конкретизирует ту или иную особенность снежного покрова (наст, пороша). Кроме этого, различные особенности верхнего слоя передаются при помощи слов других тематических групп.

На протяжении всего развития русской поэзии основной характеристикой поверхности покрова является пушистость, чаще всего репрезентируемая прилагательным пушистый. Например, Зима настала; снег пушистый / Покрыл и холмы, и луга (В. Пушкин); На ветвях их иней пушистый навис (Панаев); Поля покрылися пушистыми снегами (Хомяков); Я знаю пышущий дракон [Зимний поезд. Н.М.], / Весь занесён пушистым снегом (Аннен-ский); Пушистым снегом замело под крышу (Дудин). Постепенно в поэтическом языке начинают использоваться другие лексические средства для выражения данного свойства покрова. Так, в поэзии рубежа XIX XX вв. встречаются следующие сочетания: пуховой снежок (Сельвинский); снежные меха (Сельвинский); песцовый снег (Сельвинский); сугробы пуховые (Блок); Снег висит как бахрома (Мандельштам); Напудрил крыши первый иней (Кузмин). В поэзии середины XX в. характеристика верхнего слоя снега осуществляется с помощью ранее привлекавшихся для этого слов, а также путем сравнения с новыми реалиями. Например, Зима. /Дремотного инея бахрома. (Дудин); На таинственных еловых лапах /лунной бахромою снег повис (Али-гер); И в снегу мохнатом провода (Долматовский); Сугробы <…> / Пушистые как из ваты (Асадов); снежный ворох сибирских полей (Заболоцкий). Расширение синтагматических связей слов снег, снежок, сугроб в подобных контекстах свидетельствует о том, что данная особенность покрова ассоциируется не только с пухом (как в поэзии XIX в.), но и с мехом, бахромой, пудрой, то есть с предметами из жизни человека, поверхность которых обладает теми же признаками ‘пушистый’, ‘рассыпчатый’. Довольно неожиданным, но точным и емким в этом ряду сравнений является определение пенный, зафиксированное в стихах Н. Грибачева: Я видел реки в сизых латах / и пенный снег земли моей. Поэт создает яркий образ пушистого легкого снега благодаря неожиданной ассоциации, которая состоит в том, что в одном контексте сближаются наименования реалий (пена и снег), не связанных в действительности.

При описании гладкой поверхности покрова задействуются разнообразные словесные средства выражения. Это обусловлено широким спектром сравнения гладкой поверхности с другими объектами действительности (чаще всего с предметами из жизни человека). Покажем на примерах: Помчались вы по снежной глади (Аксаков); стеклянный наст (Сурков); атласные сугробы (Белый); отполированный наст (Сельвинский); И снег осколками стекла /Казался ей (Антокольский); Сквозь скорлупу снега /Проклевывается подснежник (Ковалев).

Помимо часто называемых признаков покрова (пушистый и гладкий) в поэзии XX в. появляются новые характеристики. Сравнение верхнего слоя с наждаком, крахмалом и др. актуализирует признаки рыхлости, твердости, неровности, рельефности снежного покрова. Например, Снова, сжимая винтовки, лежим на шершавом снегу (Сурков); По насту / Он невозмутимо гладок (Р. Рождественский); А над сугробом / Еще сугроб: / Наждак над наждаком (Исаев); Крахмальные, как простыни в отеле, <.> / лежат вокруг снега (Грибачев); Он поднял шляпу и нагнулся снова, / И в крепкий снег ладони погрузил (Ваншенкин); ноздреватый снег (Халупович); снежная короста (Ка-быш); Избы, словно в алюминий, / Впаяны в зернистый наст (Грибачев).

В группе контекстов, описывающих верхний слой покрова, особое место занимают те, в которых изображается форма сугробов. Данный признак воссоздается с поэзии XIX в.: снег лежит буграми (Глинка), Снег волнистый и рябой (А.С. Пушкин). Сравнение формы сугроба с волнами сохраняется и на следующих этапах развития поэзии. Например, В безбрежной зыбкости снегов / Скользить по линиям волнистым (Анненский); И можно выйти, поглядеть кругом / на снег, застывший волнами густыми (Ошанин); Был снег волнист, окольный путь извилист (Пастернак); С крышею вровень сугроб дымится, / Словно громада крутой волны, / готовой обрушиться и разбиться (Викулов); Мы и в снежном поле моряки. / Ведь сугробы снега те же волны (Яшин); У плетней сугробов гребни (Морозов). В поэзии XX в. объектами сравнения для описания формы сугроба становятся: 1) части тела человека: Земля, придавлена асфальтом, чахла, / Сугробом горбясь (Липкин); Нам, простофилям, невдомек, / Что снег на боковую лег (Эрен-бург); Сугробы / как коленки (Р. Рождественский); Лежит в полях, как будто спит, / Снегами горбится зима (Грибачев); Сугробы выгнули спины (Асадов); Сугробов вздувшиеся чрева (Машевский); Мускулы снега в равнинах степей (Игнатова); 2) животные: И задумался старый Владимир / В белогривых сугробах, / В хрустящей сквозной седине (Дудин); Вокруг сугробов белые стада (Орлов); 3) различные конкретные предметы (артефакты): Снега — балахоном (Вознесенский); Он все ж таки разгреб / тот гроб-сугроб (Исаев); Это клавиши снега в оплывшем / овраге (Тарасова); Сугроб точно сахара кус (Кабыш).

Форма и размер снежинок. В поэзии XIX в. при описании снегопаде появляется указание на форму и размер снежинок. В поэтических текстах регулярно встречается описание пушистых и звездовидных снежинок. Заметим, что сочетание пушистый снег, встречавшееся при описании снежного покрова, используется поэтами и при характеристике особой формы и размера падающих снежинок. Например, Белый снег пушистый / В воздухе кружится (Суриков); Валит / Пушистый снег (Лермонтов); Снег пушистый валится (А. Пушкин); Мелькает, вьётся первый снег, / Звездами падая на брег (А. Пушкин). Большее распространение в поэзии получает сравнении формы снежинки со звездой: Скоро будет снег пушистый / Падать с высоты (Бальмонт); Звездовидные снежинки, / С ветром падают на Землю (Бальмонт); Звёздами снег осыпает (Цветаева); С вечера пошёл такой снежок, / Будто звёзды сыпались с неба (Долматовский); Звёздный сеется снег (Грибачев). Индивидуально-авторские образные характеристики формы снежинок встретились в поэзии XX в. Например: Он [снег. Н.М.] был пластинчатый (Евтушенко); Падает снег, падает снег / Тысячи белых ежат (Асадов); [о снеге. Н.М.] Резной и звёздный! (Фокина).

С начала XIX в. в воссоздании размера снежинок преобладает описание крупного снега. Кроме повторяющихся сочетаний (валит(-ся) клоками, хлопья снега) в описании больших снежинок участвуют различные средства языка. Например, Пухлый снег идет (Р. Рождественский); Снежинки, как пух голубиный (Граховский); Пухлый снежок и морозец некрепкий / Только украсили нынче весну (Сиротинин). Окказиональное слово снежище в сочетании с глаголом валить создают образ густого снегопада с крупными снежинками: А зимой / такой снежище валит / будто он / на десять зим!

(Р. Рождественский). Упоминание о мелком падающем снеге зафиксировано в одном контексте: Падал снег / То хлопьями, / То мелкий (Яшин). Количественное соотношение поэтических контекстов свидетельствует том, что для художественного сознания крупный снег обладает большей значимостью по сравнению с мелким.

Густота. Данный признак снега в художественных текстах соотносится со снегопадом. В поэзии XIX в. зафиксирован только густой снегопад, тогда как в поэзии XX в. в описании снегопада встречаются характеристики ‘ густой’, ‘ редкий’. Авторы используют слова с корнем — густи лексемы сплошной, редкий, обильно, а также определительное местоимение такой, использование которого акцентирует признак густоты снегопада. Например, И начал обильно сыпать снег (Жемчужников); Редкий падает снежок (Блок); Шёл редкий снег и плавала луна (Вагинов); А там уж снег пошёл сплошной (Самойлов); Почти недвижною стеной, / Струится снег все гуще, гуще (Ваншенкин); Да редкий снег идёт (Ваншенкин); Снег идёт, густой-густой (Пастернак); Снег густо падал с неба <…> / Столбом потоки снега (Ваншенкин); Слепит густым снежком (Кушнер); И густеет снегопад (Шаламов); Был такой снегопад / не различишь погоны (Евтушенко). В подобных контекстах в большинстве случаев создан образ густого снегопада, при создании которого наряду с прямыми наименованиями (густой, сплошной и др.) поэты используют метафорические конструкции, обращаются к персонификации. В результате перенесения качеств, действий, эмоций человека на объект <снег> достигается высокая степень выразительности образа. Например, Летят снежинки-одиночки (Светлов); [Снег Н.М.] И, осмелевши, крепнет, / Скользя с притворным интересом / По подворотням и по рельсам (Пастернак); Над Академией, / осатанев, / грехопадением / падает снег (Вознесенский).

Скорость движения снежинок. В поэзии конца XIX в. появляются контексты, в которых при описании падения снега и метели говорится о скорости движения снежинок. Этот признак снега выражается словами медленно, медлительно, неспешно, которые обозначают скорость движения только с одной позиции. Например, [о снеге. Н.М.] неспешно сыплется, как из мешка с дырою! (Якубович); Падает медленно снег (Брюсов); Среди московских, так недостижимых / снижающихся медленно снежинок (Евтушенко); Покуда снег <.> / Слетает медленно к земле (Самойлов); Медленно и небольно / падал снег с высоты (Рождественский).

В описаниях метели указания на скорость движения снежных вихрей появляются в поэтических текстах с середины XIX в. При этом используются единицы, обозначающие скорость полета, выражающие интенсивность вихрей. Например, Снег, что белый пух, /Быстро кружится (Никитин); Ты [Незнакомка. Н.М.], снегами тихо веющая, / подари мне лёгкий снег (Блок); Снежная замять крутит бойко (Есенин); Где моя радость? / Всё укатилось под вихрем бойким (Есенин); За окнами метель мела жестоко (Алигер); Как сильно вьюжит! (Ахмадулина); Слабая метель.  (Самойлов) и др.

Признак ‘колкость /мягкость’ встречается при изображении снежного покрова и метели. Так, в описании снежного покрова этот признак снега получает эстетическое освоение уже в XVIII в.: в творчестве М.В. Ломоносова слово снег имеет при себе определение мягкий. Затем характеристика снега по этому признаку появляется только в поэзии XX в.: Твои снега белей и мягче ваты [Зима в России. Н.М.] (Ваншенкин). Однако преобладает изображение колкости покрова: И Пушкин падает в голубоватый / Колючий снег (Багрицкий); Набился в лапки колкий снег (Исаковский); На изморози колкой до поры / Лежать на хвое серебристо-синей (Сурков); На хрустальный, жёсткий снег / Брызнут капли сока (Шаламов).

Интересно, что при изображении метели признак колкости снега в поэзии XIX в. зафиксирован только в произведении А. Фета: С нагих полей летит колючий снег, /Гонимый ранней, буйною метелью (Фет); Зима нежданно набежит / И дуновение метели / Колючим снегом закружит (Фет). В поэзии XX в. указание на колкость снега в метельную погоду также обнаружено в единственном контексте, при изображении движения человека по снежной дороге: Ветер дорожный снежинками колется (Ошанин).

Температура. В поэзии XIX в. в описании покрова, метели и таяния (в одном случае) в контекстуальном окружении лексем снег, вьюга, метель появляется определение холодный (хладный). Например, Не одну слезу из глаз я / В снег холодный уронил (Огарев), холодный снег кругом (Якубович); К тебе весна идёт; холодный тает снег (Жемчужников); Недоступны хладным вьюгам, / Зимы чудесные цветы (Павлова); И над избою холодная / снежная вьюга гудит (Дрожжин). В поэзии XX в. встретились контексты со словом снег и с другими компонентами денотативного класса сугроб, вихрь, метельный, которые сочетаются со словами холодный, холод, стужа. Например, Впереди сугроб холодный (Блок); По пояс / холодного снега в кювете (Р. Рождественский); Но, холодные вихри крутя, / на черте огневого заката / начертала я Имя (Блок); В стуже метельной / Он [Блок. Н.М.] беспредельно / Верил в русский народ (Антокольский). Интересно, что эмоциональная оценка данного признака снега как явления природы полярна. Покажем на примерах из творчества Н. Гумилева и В. Брюсова. Гумилев вводит в ближайшее контекстное окружение слова снег эмоционально окрашенные единицы, которые выражают негативную оценку такого признака снег, как ‘ холод’: Мощь и нега -/Изначально! /Холод снега. /Ад тоски. В строках Брю-сова Поем мы с морем, / ласкаемся к зорям, / В холоде снега / Для нас есть нега содержится противоположная оценка явления, выраженная связью рифмующихся слов текста снега нега.

Запах. В поэзии XX в. появляется новая перцептивная характеристика снега запах, который фиксируется поэтами при описании снежного покрова и весеннего тающего снега. Например, Пахло полынью и сладким снегом (Васильев), Апрельским ветром дунуло, / Запахли водой снега (Твардовский). Особую идейную содержательную нагрузку приобретает эта характеристика снега в творчестве поэтов-эмигрантов, для которых снег является символом оставленной родины. Например, И одна есть в мире нега <.> / Это русский запах снега; Этот снег, что так синеет, / Как нигде и никогда, / От которого пьянеет / Сердце раз и навсегда (Дон Аминадо).

Итак, анализ материала показал, что при описании разных состояний снега (падение, покров, движение под действием ветра, таяние) в поэзии XVIII XX вв. концептуальные признаки получают выражение в разное время и могут проявляться как регулярно, так и нерегулярно. Так, концептуальные признаки ‘ белый цвет’, ‘ цветовые оттенки’, ‘ звук’, ‘ влажность / сухость’, ‘ тяжесть / легкость’ являются регулярными, они наблюдаются в описаниях всех состояний снега, хотя время их активного эстетического освоения различно. Анализ нерегулярных признаков показывает, что их количество по отношению к разным состояниям снега различно. Так, более дифференцированно в русской поэзии XVIII XX вв. представлен снежный покров, в описаниях которого помимо регулярных признаков широко отражаются и нерегулярные признаки: ‘ глубина’, ‘ плотность / рыхлость’, ‘ характер поверхности’, ‘колкость / мягкость’, ‘запах’. Тогда как в описаниях таких состояний, как движение под действием ветра и тающий снег, из всех выделенных нерегулярных признаков, получают выражение только признаки ‘ колкость / мягкость’ и ‘ запах’ (соответственно); в описании снегопада присутствуют признаки ‘размер’ ‘форма’, ‘скорость движения снежинок’, ‘густота’.

Материал взят из книги Эволюция эстетического поля денотативного класса <снег> (на материале русской поэзии XVIII XX вв.) (Морозова Надежда Сергеевна)