РАЗВИТИЕ ОДАРЕННОСТИ

Осторожно пока отодвинем на второй план генеалогические исследования. Общепонятно значение профессиональных традиций, окружающей с детства среды для развития одаренности, а примеры исключительно раннего проявления высочайшего таланта и даровитости, которые ни на какую среду не спишешь, пока будем считать мало убедительными именно в силу их исключительности.

Много десятков лет назад весь мир был удивлен неожиданным успехом пяти советских скрипачей в Брюсселе на конкурсе королевы Елизаветы. Одним из лауреатов была Галина Баринова, дочь профессора московской консерватории. Надо полагать, что кроме личного таланта у нее были все условия для раннего распознания и развития этого таланта. Но гораздо информативнее то, что остальные четыре лауреата были евреями, и все – из Одессы. Если даже ктото способен вообразить, что евреи – особо музыкальная нация, то неужели особенно одарены не какиелибо, а именно одесские евреи?

Ларчик, как все, вероятно, помнят, открывается просто. В Одессе существовала музыкальная школа, в которую, по давней традиции, местные евреи обязательно водили на проверку всех 4–5летних малышей. Отбирая из тысяч одного, прививая им с детства фанатическую любовь к музыке, профессор Петр Соломонович Столярский и поставил этих четырех лауреатов.

Конечно, без специфического математического, шахматного, лингвистического, музыкального таланта и всего комплекса слуховой памяти, без художественного, скульптурного, архитектурного таланта и всего комплекса зрительной памяти, без рождения поэтом и т. д. так же трудно сделаться гением или выдающимся талантом, как коротконогому подростку с пороком сердца – великим танцором или спринтером.

Если никаких видов одаренности нет (явление, скорее свойственное лицам с субнормальным интеллектом, впрочем, изредка и необычайно одаренным в однойдвух очень узких сферах), то индивид не станет ни гением, ни безумцем, ни даже оригиналом и выпадет из рассмотрения. Следовательно, во всех случаях выдающегося творчества оно прежде всего порождено интенсивностью, напряженностью мышления, его целенаправленной мобилизованностью.

Для того чтобы сориентировать педагогов в столь сложном вопросе как развитие одаренности, необходимо, как нам кажется, напомнить и критически рассмотреть исследования Л. М. Термана и его группы, которые поставили следующий вопрос: «Каковы физические, психические и личностные свойства, характерные для детей с повышенной интеллектуальной одаренностью, и какого рода взрослыми становятся типичные дети этой группы?»

Каждая классная руководительница в калифорнийских городских школах заполнила бланк, в котором нужно было указать трех наиболее способных учеников в классе, которым она руководила в предыдущий год, а кроме того, самого младшего и самого способного ученика. Все отобранные школьники (1528 человек) прошли общеамериканский тест, а выдержавшие его также и полный тест СтэнфордБине. Тестирование в качестве контроля поголовно всех учеников трех калифорнийских школ показало, что принятый метод позволяет выявить около 90% всех одаренных детей, причем наиболее способным, как правило, оказывался самый младший ученик в классе. Этот метод позволил отобрать из почти 160 000 школьников – 661 самых даровитых и, кроме того, в обследование вошло еще 809 одаренных детей, отобранных ранее. В итоге из 250 000 школьников было отобрано 1470 наиболее одаренных, которые подверглись многогранному испытанию, как и контрольная группа школьников. Средний IQ подростков одаренной группы составил 151,0. Хотя Терман и не упоминает о социальной преемственности, ее значение видно из профессиональносоциального высокого уровня родителей: 31,4% отцов оказались «professionals», что примерно соответствует специалистам с высшим образованием или людям, занимающимся свободными профессиями; 50% полуспециалистами и коммерсантами и только 12% отцов оказались квалифицированными или полуквалифицированными рабочими.

Данные Термана соответствуют и другим результатам, полученным американскими исследователями, по которым, например, большинство из 885 самых выдающихся ученых США оказались детьми лиц «свободных профессий», преимущественно с высшим образованием. Такое же происхождение имела половина выдающихся американских писателей.

Дети, вошедшие в группу высокоодаренных, в большинстве своем происходили из семей, где было два и более поколений живущих в городах и имевших два поколения с высоким образовательным уровнем. Так, средний образовательный уровень отцов и матерей составлял около 12 лет обучения, а дедовбабок – 10,5, что на 4–5 лет («классов») превышало средний уровень образования населения США в соответствующие периоды. Проведенная оценка домашних и интеллектуальных условий, внимания родителей к успехам детей, количества книг и т. п. у одаренной группы оказалась, как правило, либо хорошей, либо очень хорошей. Небезынтересно, что из всех семей с одаренными детьми 151 семья дала по два таких ребенка, 20 семей – по три, 9 семей – по четыре и две семьи – по 5, что ярко свидетельствует о семейности одаренности.

одаренные дети физически несколько превышают своих сверстников. Частота психозов и психических расстройств среди близких родственников одаренной группы не превышает среднюю для всего населения. Школьные отметки слабо соответствовали способностям, хотя в общем педагоги довольно правильно оценивали и интеллект и волевые качества своих питомцев. Большинство даровитых школьников по знаниям примерно на 2–3 класса обгоняют то, чему учат в школе, которая в их образовании играет второстепенную роль. Интересы одаренных детей многосторонни и неожиданны.

Чрезвычайный интерес представляет прослеживание интеллектуального уровня даровитых детей спустя 6 лет (1926–1927 гг.), а особенно через 24 года (1945 г.), когда удалось получить информацию о 1320 ранее обследованных. Тестирование интеллекта у взрослых показало довольно высокую корреляцию с результатами тестирования в возрасте 3–13 лет, но со средним IQ = 134 вместо 152, что авторы объясняют экономической депрессией 1930–1932 гг. и войной. Около 88% одаренных поступили в колледжи, 69% окончили его, причем в среднем на год раньше, чем оканчивали колледж студенты из контрольной группы. Окончили колледж с отличием 36% одаренных, а неокончившие колледж или окончившие без отличия причиной считали то, что, получая без труда хорошие отметки в школе, они недооценили трудности получения высшего образования.

45% мужчин работали в качестве специалистов (юристы, преподаватели колледжей или университетов, врачи, химики, писатели, журналисты и т. д.), при средней частоте этого ранга среди населения 5,7%. 27% занимали руководящие менеджерские должности, 20,7% – должности менеджеров и только 6% занимались менее квалифицированной работой. Характерен очень высокий образовательный ценз жен и мужей выходцев из одаренной группы (почти 50% с высшим образованием). Средний IQ у 384 детей одаренных родителей составил 127,7. Частота психозов, как и частота алкоголизма (14 на 1236) точно соответствовала популяционной, а преступность была единичной, 17 человек стали гомосексуалистами, что тоже не превышает среднюю частоту.

Авторы уделили особое внимание судьбе 81 ребенка с IQ=170 и выше (уровень, достигаемый не более чем 3 детьми из 10 000). Оказалось, что эта группа, не выделяясь в других отношениях, научилась чтению на год раньше, на 8 месяцев раньше окончила среднюю школу и годом раньше окончила колледж, чем вся группа одаренных. Они чаще других одаренных были специалистами, но по заработку не превышали их. Терман подтверждает сделанный им 30 годами раньше вывод, что уровень IQ является одной из важнейших характеристик ребенка и имеет высокую прогностическую ценность.

Однако существует чрезвычайно важная и очень трудно учитываемая переменная: громадное значение интенсивности мотивации во время предшествующего развития ребенка. Интенсивность мотивации в большей мере зависит от импрессинга, создающего свойственные индивиду ценностные шкалы. Косвенным образом значение этой переменной объясняет то поразительное обстоятельство, что 81 ребенок с коэффициентом интеллекта, превышающим 170, не очень четко выделился своими достижениями из всей группы одаренных.

Действительно, как мы уже сказали в начале этого раздела, по ряду более поздних исследований установлено, что если IQ превышает 110, т. е. нет существенных дефектов способностей и они в сумме превышают средний уровень, решающее значение приобретает уже не уровень способностей как таковых, а интенсивность мотивации, т. е. волевое напряжение, стремление выдвинуться или совершить нечто ценное. Повидимому, при достаточно сильной мотивации человек с не очень выдающимся средним уровнем способностей выберет себе ту область деятельности, в которой он наиболее одарен. Дальнейшее же определяет целеустремленность, напряженность работы, т. е. волевые факторы, разумеется, если возможности выбора сферы деятельности достаточно широки.

К концу 1945 г. одаренная группа, находившаяся в возрасте около 35 лет, опубликовала 40 книг и монографий, около 150 статей, получила более 100 патентов. По полученным в 1946 г. сведениям, из 760 мужчин 323 служили в вооруженных силах и 41 получили чин капитана, 32 – майора, 23 – подполковника, 2 – полковника, 1 – бригадного генерала. Кроме того, во флоте 40 получили чин лейтенанта, 7 – лейтенантакоммодора, 4 – коммодора, 1 – капитана. Если учесть, что только 8 одаренных имели военное образование, то эти итоги следует считать выдающимися; впрочем, одаренные, как правило, характеризовались многосторонностью.

Несомненно, что одаренные дети изучаемого уровня по своим возможностям на 2–3 года обгоняют свой класс школы, и это создает существенный барьер для их полного развития. Авторы считают целесообразным там, где нет специальных школ для одаренных детей, продвигать их на 1–3 класса вперед с тем, чтобы они работали с нагрузкой, более соответствующей их возможностям, а главное – чтобы они могли поступать в колледж самое позднее в 17 лет, а лучше – в 16.

Ценность исследований Термана и его сотрудников существенно умаляется тем, что итоги зависят от двух комплексов переменных, от подлинной генетической одаренности детей, отобранных по признаку высокого IQ, и от тех преимуществ, которые они уже детьми имели в силу значительно более высокою интеллектуального статуса семьи и в силу более сильной семейной традиции получения высшего образования, причем повышенная умственная активность подразумевалась как нечто само собой разумеющееся, в таких семьях действуют постоянно бесчисленные импрессинги, которые во много раз усиливают мотивацию по сравнению с менее интеллигентными семьями. Ясно также, что более высокий интеллектуальный, частично также и социальный и имущественный, статус семьи

Авторы уделили особое внимание судьбе 81 ребенка с IQ=170 и выше (уровень, достигаемый не более чем 3 детьми из 10 000). Оказалось, что эта группа, не выделяясь в других отношениях, научилась чтению на год раньше, на 8 месяцев раньше окончила среднюю школу и годом раньше окончила колледж, чем вся группа одаренных. Они чаще других одаренных были специалистами, но по заработку не превышали их. Терман подтверждает сделанный им 30 годами раньше вывод, что уровень IQ является одной из важнейших характеристик ребенка и имеет высокую прогностическую ценность.

Однако существует чрезвычайно важная и очень трудно учитываемая переменная: громадное значение интенсивности мотивации во время предшествующего развития ребенка. Интенсивность мотивации в большей мере зависит от импрессинга, создающего свойственные индивиду ценностные шкалы. Косвенным образом значение этой переменной объясняет то поразительное обстоятельство, что 81 ребенок с коэффициентом интеллекта, превышающим 170, не очень четко выделился своими достижениями из всей группы одаренных.

Действительно, как мы уже сказали в начале этого раздела, по ряду более поздних исследований установлено, что если IQ превышает 110, т. е. нет существенных дефектов способностей и они в сумме превышают средний уровень, решающее значение приобретает уже не уровень способностей как таковых, а интенсивность мотивации, т. е. волевое напряжение, стремление выдвинуться или совершить нечто ценное. Повидимому, при достаточно сильной мотивации человек с не очень выдающимся средним уровнем способностей выберет себе ту область деятельности, в которой он наиболее одарен. Дальнейшее же определяет целеустремленность, напряженность работы, т. е. волевые факторы, разумеется, если возможности выбора сферы деятельности достаточно широки.

К концу 1945 г. одаренная группа, находившаяся в возрасте около 35 лет, опубликовала 40 книг и монографий, около 150 статей, получила более 100 патентов. По полученным в 1946 г. сведениям, из 760 мужчин 323 служили в вооруженных силах и 41 получили чин капитана, 32 – майора, 23 – подполковника, 2 – полковника, 1 – бригадного генерала. Кроме того, во флоте 40 получили чин лейтенанта, 7 – лейтенантакоммодора, 4 – коммодора, 1 – капитана. Если учесть, что только 8 одаренных имели военное образование, то эти итоги следует считать выдающимися; впрочем, одаренные, как правило, характеризовались многосторонностью.

Несомненно, что одаренные дети изучаемого уровня по своим возможностям на 2–3 года обгоняют свой класс школы, и это создает существенный барьер для их полного развития. Авторы считают целесообразным там, где нет специальных школ для одаренных детей, продвигать их на 1–3 класса вперед с тем, чтобы они работали с нагрузкой, более соответствующей их возможностям, а главное – чтобы они могли поступать в колледж самое позднее в 17 лет, а лучше – в 16.

Ценность исследований Термана и его сотрудников существенно умаляется тем, что итоги зависят от двух комплексов переменных, от подлинной генетической одаренности детей, отобранных по признаку высокого IQ, и от тех преимуществ, которые они уже детьми имели в силу значительно более высокою интеллектуального статуса семьи и в силу более сильной семейной традиции получения высшего образования, причем повышенная умственная активность подразумевалась как нечто само собой разумеющееся, в таких семьях действуют постоянно бесчисленные импрессинги, которые во много раз усиливают мотивацию по сравнению с менее интеллигентными семьями. Ясно также, что более высокий интеллектуальный, частично также и социальный и имущественный, статус семьи одаренных существенно облегчает им поступление в колледж, окончание его, дальнейшее продвижение и т. д. Ясно, что в других социальных условиях дети, выделенные тестированием как одаренные, могли принадлежать к иным социальным прослойкам, иметь меньше последующих преимуществ. Но разделение роли социального и генетического возможно только при использовании близнецового метода. Поэтому установленный группой Термана факт, что высокий IQ при тестировании младшеклассников имеет большое прогностическое значение, верен только постольку, поскольку тестированием выделяется группа детей, у которых одаренность сочеталась с благоприятными семейносоциальными условиями предшествующего и последующего развития, а также и реализации даровании.

Гораздо более общее значение имеет установленный группой Термана факт полной «нормальности» высокоодаренных детей и их родичей – это снимает ходкую версию о связи одаренности с психопатичностью и психозом. Важно то, что одаренные дети получают свои знания помимо занятий в школе и по знаниям и развитию обгоняют свой школьный класс на 2–3 года. Таким образом, частично они зря теряют время во время школьных занятий.

Если Терман в соответствии с имевшей место 30 лет назад среди американских психологов тенденцией к недооценке социальных факторов, вкрадывавшихся в эксперимент, недостаточно четко разделяет причины и следствия, то все же он отдает должное «случаю», т. е. в конечном счете социальным факторам в реализации таланта: «Многое зависит от мириадов факторов, от случая, от обстоятельств, – пишет Терман, – если бы не колониальная политика Георга III и его кабинета, то Вашингтон мог бы остаться лишь уважаемым плантатором, довольно видным в делах колонии Вирджиния. Мы, вероятно, никогда не услышали бы о Ньютоне, если бы его дядя не дал ему возможность поступить в Кембриджский университет. Мы могли бы ничего не услышать о Фарадее, если бы Гемфри Дэви не открыл бы его талант и не сделал его своим протеже и помощником. Шанс Дарвина стать знаменитостью мог решиться его случайным участием в экспедиции «Бигля».

В своей замечательной книге «Использование талантов» Д. Уолфл приводит интересные данные, в частности, по проекту «Меrit», о связи между уровнем способности, оказываемой молодым людям поддержкой и стремлением к получению высшего образования. Обследование показало, что из 1550 одаренных старшеклассников 1336 получили предложение финансовой помощи для обучения в колледже и только 30 не поступили, тогда как из 209 не получивших ни стипендии, ни предложения финансовой помощи не поступили в колледж 50 человек. Иначе говоря, из получивших финансовую поддержку не поступили 2%, из не получивших ее не поступили 25%. Подчеркивается, что речь идет о высокоодаренных молодых людях. Но автор подчеркивает, что к окончанию средней школы у молодого человека уже создались прочные навыки и любовь или нелюбовь к учению, у него сложились интересы, на него уже оказала свое влияние среда и для полного охвата потенциальных талантов педагогическое вмешательство должно начаться очень рано.

В заключение этого раздела необходимо сказать о некоторых задачах, стоящих в связи с развитием и реализацией талантов перед педагогической генетикой.

Одна из самых больших и, к сожалению, часто случающихся трагедий – выбор специальности не по профилю способностей, не по интересам. Это, в принципе, касается всех – от будущих академиков до чернорабочих. Педагогическая генетика может и должна разрабатывать методы ранней дифференциации. Это не только выявление профиля способностей и дарований. Это создание оптимальных условий воспитания и образования. На сегодняшний день имеется достаточно обширный опыт, который доказывает, что специализированные школы б) от 1934 г. по поводу педологии (предвестник победы лысенковщины), надо еще их переучить, равно как и психологовстаршекурсников.

Что гораздо важнее, мобилизация этих кадров не покроет и 1% насущной потребности. Следовательно, надо срочно вооружать и студентов педагогических вузов методами тестирования и сделать специальность тестологовпсихологов массовой. Но и в ходе этого процесса, сочетающегося со все расширяющимся тестированием школьников, пройдет 10–15 лет, прежде чем система начнет давать достаточно большой выход талантов. Следовательно, руководству образованием надо срочно приступить к необходимым мерам. Эра научнотехнической революции неизбежно становится эрой педагогики, распространенной на младенчество и детство, эрой психотестирования.

Задачи педагогической генетики, исследовательские, практические и прикладные, бесконечно разнообразны и, по существу, неисчерпаемы. В период, когда этой науки почти еще не существует, трудно с позиций науки, ее только порождающих, наметить ее цели, задачи и будущую повседневную практику. Ясно, что она смыкается с педагогикой, психологией, даже с психиатрией, с неврологией, генетикой человека, медицинской генетикой. Ее задачи не сводятся лишь к индивидуализации педагогического процесса, к усовершенствованию его рецептурологии. Ее задача шире: как можно более полное воздание должного – среде и должного – генетике.

Стоит ли задумываться над фактом неисчерпаемой наследственной гетерогенности и высокой мерой наследственной, врожденной детерминации бесчисленных видов одаренности? Ведь можно убаюкать себя великолепными цифрами роста среднего и высшего образования в стране. А раз дело обстоит «так благополучно», то нет нужды оглядываться на то, что практичные янки ввели у себя гигантскую систему тестирования, тем более что каждый советский «теоретик» от педагогики тут же добавит, что «у них» 20–30% подростков получают очень скверное образование.

Казалось бы, введение широкого среднего образования, демократизация контингентов поступающих в вузы обеспечивают любую страну неисчерпаемыми фондами талантов и гениев.

В действительности же дело обстоит совсем иначе и лет пять назад сенатская комиссия США, запуганная сообщениями Пентагона об огромных технических успехах СССР, внимательно изучив состояние подготовки кадров, науки и техники Союза, пришла к выводу: наука, техника и преподавание в СССР неплохо организованы для того, чтобы постоянно нагонять США, но очень плохо подготовлены для того, чтобы США обогнать.

И не надо удивляться тому, что подавляющее число зарубежных ученых не испытывают потребности ни в знакомстве с советскими научными работами, ни в знании русского языка. Более того, и советские ученые и ученые, стран социалистического лагеря гораздо интенсивнее изучают западную научную литературу, чем советскую. Конечно, здесь немалую роль играет и практика научных издательств, пожалуй, в последнюю голову озабоченных тем, чтобы выпускаемые ими труды были сделаны «по последнему слову науки». А ведь именно таковым было условие, обязательное для русских издательств периода, предшествовавшего Первой мировой войне. Но прежде всего – уже давно наметившееся реальное отставание в науке, в технологии, во всех областях, в которых требуется приложение высочайших интеллектуальных усилий, в которых необходимы свобода творчества и свобода мысли.

Так что же нужно делать сейчас, чтобы через несколько лет быть вооруженными и подготовленными к неминуемому кризису постановки образования, отбора и реализации талантливой молодежи, чтобы заранее подготовить ответы на вопросы, которые жизнь уже ставит?

Совершенно ясно, что для успешной конкуренции с методами подготовки, отбора одаренных и перспективных молодых людей, которые вливаются ежегодно в науку и технику во всех странах, необходимо разработать и ввести эквивалентную систему отбора и развития талантов.

Материал взят из: Педагогическая генетика — Эфроимсон В.П.