РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЧАСТИ ЕВРОПЕЙСКОЙ РОССИИ В ГОДЫ НОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ (1921—1929)

обытия, происходящие в Западной Европе в результате мирового экономического кризи — са, вольно или невольно возвращают нас к событиям начала ХХ в., а в России — к периоду проведения новой экономической политики, которая наряду с Гражданской войной также разрушала все, что было накоплено дореволюционными годами. И при Советской власти было много выступлений рабочих за свои права и достойную жизнь. Однако ранее писать и говорить об этом было не принято, как и исследовать эту проблему. Но с историчес — кой точки зрения движение рабочих за свои права уже два века является одним из ведущих

факторов политического развития многих стран мира.

История России в данном случае не является исключением. Особенно ярко сила рабочего движения проявилась в конце XIX — начале XX в. Многие рабочие тогда являлись участни — ками трех российских революций и в значительной мере способствовали приходу к власти партии большевиков. Казалось бы, рабочие получили то, что хотели: в Советской России пролетариат получил статус правящего сословия. Однако на деле многие проблемы самих рабочих решались слабо. Прежде всего они считали, что, заменив старую буржуазию в управ — лении предприятиями, большевики взяли на себя устранение всех недостатков и проблем в промышленности. К этому добавлялось и желание воспользоваться возможными плодами революции: снижением продолжительности рабочего дня и производственной нагрузки, по — вышением заработной платы, улучшением условий труда и жизни. На деле же решить эти проблемы в короткие сроки у Советского государства не было возможности. Большевикам еще предстояло учиться организовывать производство, торговать, решать хозяйственные воп — росы. Многие социальные требования рабочих, оправданные с их точки зрения, входили в противоречие с необходимостью повышать эффективность производства, снижать издерж — ки, экономить на расходах.

Возникавшие противоречия и вызывали к жизни разные формы протеста и самооргани — зации, способы взаимопомощи. То есть возникали различные формы проявления активнос — ти, характеризующие рабочее движение. Эта проблема фактически в российской историо — графии в комплексе не рассматривалась. Рабочее движение в Советский период истории России в целом и в годы новой экономической политики в частности — все еще слабо изуче — но. Например, в 3-м издании Большой Советской Энциклопедии в статье «Рабочее движе — ние» вопрос показан только применительно к России до 1917 г. и по отношению к другим государствам, отнесенным к капиталистическому лагерю.

С начала 1990-х гг. ситуация в историографии стала меняться. Нельзя сказать, что пробле — ма рабочего движения в Советской России привлекла внимание большого числа историков, но определенное количество работ по данной тематике все-таки появилось. Среди прочих можно указать дискуссию о сущности рабочего движения на начальном этапе развития Со — ветской России, прошедшую в 2002 г. и получившую отражение на страницах журнала «Оте — чественная история» [1, с. 224]. Отдельные работы по данной тематике опубликовали Д. О. Чу-

раков, С. В. Яров, В. Розенберг, Б. Н. Казанцев, А. В. Мирясов [2]. Особое место среди работ

Лозбенев Игорь Николаевич — преподаватель лицея № 1511 при Московском инженерно-физи — ческом институте, кандидат исторических наук

по данной тематике имеет сборник статей «Трудовые конфликты в Советской России 1918—

1929 гг.» (М., 1998). В нем представлены аналитические и фактические материалы по пробле — ме. Однако еще многие вопросы данной темы требуют исследования.

Центральный промышленный район занимал в 1920-х гг., как и сейчас, совершенно осо — бое положение в экономике страны. На его территории располагались такие крупные про- мышленные центры, как Москва, Московская и Ивановская губернии. Отдельные про — мышленно-развитые районы имелись в Тверской, Тульской и Владимирской губерниях. Однако Смоленскую, Калужскую и Рязанскую губернии можно оценить преимущественно как сельскохозяйственные регионы. На этой небольшой, по российским меркам, террито — рии были сосредоточены сотни крупных и тысячи средних и мелких предприятий, на кото — рых были заняты сотни тысяч рабочих. Вполне естественно, что в Центральной России рабо — чее движение приняло значительный размах и проявило себя в разнообразных формах.

Наиболее эффективной формой воздействия со стороны рабочих на власть и владельцев предприятий (как до 1917 г., так и в исследуемое время) была забастовка. Период 1920-х гг. богат примерами подобной формы рабочего протеста, тем более в таком промышленно-раз — витом регионе, как центральная часть Европейской России, о чем свидетельствуют данные таблицы.

КОЛИЧЕСТВЕННЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ ЗАБАСТОВОЧНОГО ДВИЖЕНИЯ ПО ШЕСТИ ГУБЕРНИЯМ ЦЕНТРАЛЬНОЙ РОССИИ В ГОДЫ НЭПА

Регион

(губерния)

1921 г.

1922 г.

1923 г.

1924 г.

1925 г.

1926 г.

1927 г.

1928 г.

1929 г.

Итого

Московская

17

29

27

18

42

18

151

Тверская

7

16

4

5

9

6

6

1

3

56

Тульская

2

15

1

1

1

8

7

35

Смоленская

5

3

2

10

Владимирская

1

18

11

6

3

9

3

51

Иваново-

Вознесенская

22

3

5

2

57

62

31

5

187

Итого

48

64

55

42

97

102

71

9

3

491

* Составлена и рассчитана автором по данным: 3, д. 320, 324, 537; 4, д. 46, 48, 49, 50; 5, д. 34; 6, д. 49; 7, д. 70; 8, д. 143, 231; 9, д. 269; 10, д. 490, 514; 11, д. 264, 633—634; 12, д. 2708а; 13, д. 1179, 1296;

14, д. 22, 30; 15, д. 625, 627, 1146, 1350, 2105, 2405; 16, с. 139, 222; 17, с. 511, 590, 751, 950, 958; 18, с. 114, 117, 164, 197, 219, 254, 401; 19, с. 214, 218, 290, 316—317, 359, 380, 473, 734; 20, с. 592; 21, с. 232,

259—260; 22, с. 139, 168, 239, 241, 250, 271; 23, с. 109, 197, 618; 24, с. 133, 195, 196, 201, 238—239, 248,

293, 299, 308—309, 310, 321, 328.

Цифровые показатели в приводимой таблице свидетельствуют о том, что забастовочное движение имело свои спады и подъемы. Первый этап подъема рабочего движения пришелся на первые годы НЭПа. Это было связано с тем, что переход к новой экономической политике хотя и обеспечил спокойствие в крестьянской среде, но очень серьезно ударил по уровню жизни рабочих. Продовольственный налог для крестьян был меньше по объему, чем продо — вольственная разверстка, а для рабочих пайки за счет продразверстки иногда были едва ли не единственным средством к существованию. Снижение забастовочного движения началось в

1927 г. и почти сошло на нет к 1929 г., когда фактически Советская власть подчинила себе

крестьянство, согнав его в колхозы и обеспечив административно-командным путем трудо — вые коллективы продовольствием.

Приспособление предприятий к новым условиям рынка влияло на положение рабочих.

Многие руководители предприятий еще не владели рыночной конъюнктурой, слабо разбира — лись в источниках получения сырья, имели проблемы в сбыте произведенной продукции. Следствием некомпетентности руководства стали постоянные задержки заработной платы, пайков, спецодежды и обуви. Практически все случаи забастовок в 1921—1922 гг. были выз- ваны этими причинами. Например, в 1921 г. в Московской губернии в 47 %, а в Тверской, Тульской и Иваново-Вознесенской губерниях в 100 % случаев причинами забастовок были задержка либо сокращение пайка, невыдача мануфактуры или спецодежды.

В тяжелой экономической ситуации администрации предприятий было трудно выпол-

нить требования рабочих. Так, из 16 забастовок, прошедших в Тверской губернии, требова — ния рабочих полностью или частично были удовлетворены в 5 случаях; во Владимирской губернии — в 2-х из 10; в Иваново-Вознесенской губернии из 23 забастовок требования были удовлетворены частично в трех случаях; в Тульской губернии из 2-х забастовок требования участников были частично удовлетворены в одном случае [3; 8]. Общая ситуация в стране не способствовала снижению напряженности. Проблема снабжения рабочих продовольствием стояла так остро, что иногда даже частичное удовлетворение их требований вело к прекраще — нию забастовок. К примеру, пятидневная забастовка рабочих 11-й государственной типогра — фии «Труд» в г. Гороховец Владимирской губернии, проходившая в феврале 1921 г., закончи — лась как только рабочим было выделено по 10 фунтов хлеба на человека и была организована починка обуви [3, д. 243]. Почти двухнедельная забастовка рабочих Старицкой уездной типо — графии Тверской губернии (август 1921 г.), охватившая 3/4 коллектива, закончилась после выдачи рабочим по 1 фунту соли и по 2 коробки спичек и обещания хлеб выдать за август и сентябрь одновременно [3, д. 320]. Двухнедельная забастовка почти всего коллектива Яхон — товского завода Тульской губернии, проходившая в декабре 1921 г., прекратилась после вып — латы половины задолженности за ноябрь — декабрь 1921 г. [3, д. 324]. Забастовка на фабрике в селе Наволоки Иваново-Вознесенской губернии, зревшая в течение долгого времени и произошедшая в июне 1921 г., прекратилась сразу после обещания администрации выпол — нить требования рабочих [15, д. 627].

В 1922 г. в забастовочном движении центральной части Европейской России стали прохо-

дить не только количественные, но и качественные изменения. Вырос уровень организован — ности протестного движения. Стали меняться и причины забастовочного движения. Значи- тельно большее место заняли требования повышения зарплаты (тарифов) и снижения норм выработки продукции, протесты по поводу сокращения рабочих мест, задержек выдачи про — довольственных пайков, других просчетов в деятельности администрации и профсоюзов. Это стало причиной 58,6 % забастовок в Московской губернии, 43 % забастовок в Тверской и

70 % забастовок в Тульской губернии [3; 4; 10; 16; 24]. Анализ требований рабочих указывает на то, что произошла их «денатурализация». Рабочих стало интересовать не только снабже — ние продовольствием, но и размеры зарплаты и тарифов. При этом продовольственная про — блема оставалась одной из причин неполитических выступлений рабочих.

Советское руководство понимало всю сложность создавшейся ситуации. Рост забастовоч — ного движения не мог не вызывать беспокойства со стороны местного губернского руковод — ства. И. А. Зеленский — руководитель Московской организации ВКП(б) — говорил на XI Московской губернской партийной конференции, что усиление стачечного движения ра — бочих было вызвано задержками заработной платы, ее снижением (прежде всего при перечис — лении зарплаты из совзнаков в золотые рубли), необходимостью улучшения быта рабочих [6, д. 2]. Результатом деятельности руководства стало повышение в 1924—1925 гг. заработной платы рабочих, составлявшей в 1923/24 г. 1,09 рубля в день, а в сентябре 1925 г. уже 1,4 руб. [25, с. 318].

К причинам обострения ситуации в рабочей среде необходимо отнести и «разовый» ком — понент, связанный с изъятием церковных ценностей для организации помощи голодавшим в Поволжье. Из всех регионов Центральной России только в Тульской губернии, где священ — нослужители сами стали организовывать этот процесс, он прошел более или менее организо — ванно. В остальных регионах изъятия сопровождались теми или иными осложнениями. Так, в марте 1922 г. вспыхнула забастовка в Тейковском уезде Иваново-Вознесенской губернии, где на разных предприятиях было остановлено 100 станков [15, д. 627]. В Смоленске 28 марта

1922 г. в ответ на изъятие ценностей одного из соборов города забастовали рабочие железнодо — рожных мастерских [26, д. 72]. Против изъятия ценностей 24 апреля 1922 г. выступило со своей резолюцией собрание рабочих завода «Вулкан» Бежецкого уезда Тверской губернии [26, д. 72], а 19 апреля 1924 г. — рабочие фабрики Карабинова г. Александрова Владимирской губернии [26, д. 72]. Однако такие эпизоды носили единичный характер, а массового проте — ста в ответ на действия государства в отношении церкви не было.

Весна — лето 1923 г. стали временем массового выступления рабочих торфяников в Мос — ковской, Тверской и Иваново-Вознесенской губерниях. Рабочие требовали повышения и своевременной выдачи заработной платы и выдачи 50—60 аршин мануфактуры. Только в Подмосковье на 13 торфяниках бастовали 13 185 человек, что привело к потере 42 тыс. рабо — чих дней. К ним присоединились рабочие Тейковских торфоразработок Иваново-Вознесен- ской губернии, затем еще 300 рабочих Шуйских торфоразработок и т. д. Развитие стачечного и забастовочного движения на торфяниках привело к созданию стачечного комитета, управ — лявшего забастовкой, который выдвигал планы проведения в 1924 г. всеобщей забастовки торфяников Иваново-Вознесенской, Тверской, Костромской, Нижегородской и Петроград — ской губерний [15, д. 1146]. Такая организованность рабочих привела к признанию его значи — мости местными властями.

Собравшийся уже в первый день забастовки на экстренное заседание Тейковский уезд-

ный комитет РКП(б) постановил: «Отправить на болото делегацию и, не собирая общего собрания, провести беседы на предмет выявления сущности конфликта» [15, д. 1143]. В самый разгар забастовки в Тейково прибыл представитель ЦК профсоюза горнорабочих. Он сумел остановить забастовку, объяснив рабочим, что их требования противоречат коллектив- ному договору. И хотя требования не были сняты, работа на торфяниках возобновилась [15, д. 1146]. Однако использовались не только уговоры, но и «кнут». Так, по итогам забастовки были арестованы 6 ее организаторов и уволены с работы 7 представителей низшей админис — трации, допустившие остановку работы [15, д. 1143]. Это были самые массовые выступления в 1923—1924 гг. Казалось, что под влиянием уступок со стороны властей ситуация к середине

1920-х гг. успокоится. Но, как показали последующие события, это было заблуждение партий-

но-советских властей.

В 1925—1926 гг. прошла новая волна забастовок. При внимательном рассмотрении дан — ных статистики можно увидеть, что большая часть всех забастовок этого периода — почти

60 % — пришлась на Иваново-Вознесенскую губернию, и были они более организованными

и масштабными.

В январе 1925 г. начались волнения на фабрике «Зарядье» из-за грубого обращения дирек — тора к рабочим, а также из-за перехода к обслуживанию трех станков на многих предприяти — ях губернии. Однако волнения не переросли в забастовки [19, с. 52, 58]. Забастовки приняли массовый характер в апреле 1925 г.: в связи с низким уровнем заработной платы. По той же причине забастовали 100 человек на Мало-Кохомской мануфактуре, остановилась работа Тейковской текстильной фабрики, работа прядильного цеха Родниковской мануфактуры [19, с. 250—253]. Действительно «забастовочным» стал май 1925 г., когда в разное время оста — навливалась работа 14 предприятий, а забастовками были охвачены 12 тыс. рабочих [19, с. 286—320]. Летом — зимой 1925 г. забастовочная волна стала несколько слабее: в июне

забастовок было 6, в июле — 4, в августе — 3, в ноябре — декабре еще 10 [15, д. 2105; 19]. В 1926 г. на первый взгляд ситуация не изменилась, число забастовок даже увеличилось. Однако они стали менее масштабными по числу участников: если в 1925 г. забастовками было охвачено 16 тыс. человек (13,3% всех работников), то в 1926 г. — лишь 5 тыс. (3,3 %) [15, д. 2105].

События 1925 г. привлекли внимание власти. Под давлением мощного забастовочного движения с июля 1925 г. в деятельности профсоюзных и партийных органов произошел перелом в сторону налаживания более тесного сотрудничества с рабочими, проведения воспитательных мероприятий, борьбы против бюрократизма и халатности. В этот период получила развитие практика созыва рабочих конференций в связи с хозяйственными затруднениями. Конферен- ции охватили все крупные промышленные предприятия региона [15, д. 1956]. Власть начала говорить с рабочими, пытаться понять их нужды, по возможности решать их проблемы.

Период 1925—1926 гг. стал высшей точкой развития забастовочного развития в регионах

Центральной России в годы НЭПа. К концу 1920-х гг. число забастовок стало резко снижать — ся. Среди многих причин можно указать и то, что в середине 1920-х гг., в частности, на предприятиях Московской губернии, требования рабочих удовлетворялись на 80—90 % [27, с. 113]. Возможно, это и можно считать главным итогом данного этапа рабочего движения в Советской России.

Каждое историческое событие или явление — продукт своей эпохи. В полной мере это

можно отнести к рабочему движению в губерниях Центральной России 1920-х гг. Оно разви — валось в специфических условиях, когда рабочий класс был объявлен привилегированным слоем населения и, казалось бы, должен был только пользоваться своим особым положени — ем. Жизнь показала обратное. Государство, взяв на себя управление предприятиями, не мог — ло в полной мере выполнять требования рабочих, чем вызвало волну протестного движения. События конца XIX — начала XX в. не прошли даром для рабочих. Они многому научились, отстаивая свои права, и это в полной мере проявилось в развитии забастовочного движения в

1920-х гг. В то же время их протест не был направлен против Советской власти как системы

управления. Рабочие признавали ее «своей», созданной при их непосредственном участии. Точно так же их протест не был направлен против правящей партии, а скорее наоборот — большевики пользовались поддержкой рабочих. Критика и протестные действия были обра — щены против отдельных проявлений бюрократизма и бесхозяйственности, а не против совет — ской системы в целом. Именно с этих позиций и необходимо рассматривать рабочее движе — ние в Центральной России в годы НЭПа.

Материал взят из: Российские и славянские исследования : науч. сб. Вып. 6