ПРОБЛЕМА ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ РУССКОГО СЕВЕРА В КОНТЕКСТЕ ИЗУЧЕНИЯ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ В РЕГИОНЕ

процессе сбора и анализа фактического и историографического материала историк неизбежно сталкивается с необходимостью локализации, определения территориаль-

ных рамок своих исследований. При этом локализация исследования должна соотноситься с изучаемыми событиями и процессами в их хронологической последовательности, иметь чет — кие границы и внятное определение вне зависимости от того, на основе какого доминирую — щего фактора (этнографического, административного, военного) либо факторов выделение региона осуществляется. На деле исследователь сталкивается со множеством существую — щих параллельно друг другу концептов-определений региона, которые накладываются, со — впадают либо частично пересекаются с областью, интересующей историка в рамках конк — ретного исследования. Задача историка сформулировать и обосновать наиболее полное опре — деление региона, и, если это необходимо, выделить на основании критики существующего концептуального поля свое обоснование конкретной исторической локальности.

Приступая к изучению советской и современной российской историографии Граждан — ской войны на севере России, автор столкнулся с многообразием трактовок определений севера России и выявлении их границ, при этом разными исследователями зачастую в одно и то же определение вкладывалось различное содержание. Таким образом, в статье ставится цель раскрыть использование региональной терминологии «Европейский Север России»,

«Север России», «Русский Север» в современных российских гуманитарных исследованиях

и сформулировать наиболее оптимальное определение в контексте дальнейших исследова — ний Гражданской войны в регионе и анализа историографии. Попытки обобщения подходов к определению Русского Севера предпринимали ученые-регионоведы Ю. Ф. Лукин, М. А. Орешина, на исследования которых автор опирался в своей работе [11; 15; 16].

Что же такой Север России? В соответствии с федеральным Законом «Об основах госу- дарственного регулирования социально-экономического развития Севера Российской Фе — дерации» от 19 июня 1996 г. № 78-Ф3, Север трактуется как высокоширотная часть террито — рии страны, характеризующаяся суровыми природно-климатическими условиями и повы — шенными затратами на производство продукции и жизнеобеспечение населения [20, с. 72]. Север, в свою очередь, состоит из районов Крайнего Севера и приравненных к нему терри — торий, к которым в 2004 г. до укрупнения некоторых субъектов РФ относились 6 республик,

3 края, 10 областей и 8 автономных округов с общей площадью 11,9 млн км2 и населением

12,2 млн чел. Также в советское время активно употреблялся концепт «Северный район Российской Федерации», включающий Архангельскую, Вологодскую и Мурманскую обла — сти, Республики Карелия и Коми [21, с. 338—346].

В то же время подобные определения едва ли уместно использовать в историческом кон — тексте по отношению к процессам, происходившим в регионе вплоть до 30-х гг. ХХ в., так как сам концепт «Крайний Север и местности, приравненные к нему» впервые был законода — тельно оформлен только в 1931 г. постановлением СНК РСФСР в нуждах оптимизации уп-

равления регионом [18, с. 415—416].

Габрусевич Станислав Александрович — аспирант кафедры истории России Белорусского государ — ственного университета

Модели районирования российского северного региона предлагались представителями экономико-географической научной школы. П. П. Семёнов-Тяншанский объединял Архан — гельскую и Вологодскую губернии в Крайний Север, а прилегающие губернии в Приозёрный край или Озёрную область. Д. И. Менделеев в «Общем обзоре фабрично-заводской промыш — ленности и торговли России» включал Архангельскую, Вологодскую, Олонецкую губернии в Северный экономический край. Советский географ Н. Н. Баранский в 1926 г. предлагал вклю — чить территории Русского Севера в Северо-Западную и Северо-Восточную области. В совет — ское время критерий районирования Севера сводился к выделению экономических районов на основе анализа территориально-производственных комплексов [16, с. 5]. Если в дореволю — ционной России выделение региональных единиц являлось производной от нужд управления, то в советское время на первое место встал территориально-экономический фактор.

В дореволюционной российской исторической традиции более широко использовался термин «Поморье», определяющий территории, которые советскими и российскими истори — ками локализировались как «Русский Север» и «Европейский Север России». Понятие «Рус — ский Север» активно использовалось местными историками-краеведами, этнографами, фольклористами в начале XX в. Помимо использования множества различных определений местных территорий (например, «Северный край», «Северная земля»), архангельские и во — логодские историки апеллировали к максимально широкому определению «Русский Север».

В современной российской науке используется несколько групп определений Русского

Севера. Это понятие трактуется некоторыми исследователями как статичное историко-куль — турное, в первую очередь этническое пространство. Оно охватывает в первую очередь терри — торию современной Архангельской области [7, с. 24; 8, с. 5—6]. Склонность к подобной трактовке в основном демонстрируют архангельские ученые, которые отождествляют поня — тие «Русский Север» с определением «Европейский Север России» [25]. Критериями подоб — ной оценки в этнокультурном отношении служат единство локально-групповых прозвищ, фольклорного материала, типичных форм жилища, одежды, структуры питания. Авторский коллектив фундаментального труда «Русский Север: этническая история и народная культу — ра. XII—XX вв.» под «Русским Севером» подразумевает район, ограниченный территорией к северу от водораздела Волга — Северная Двина между районами расселения карелов и наро — дов коми [19, с. 3]. При этом «Русский Север» локализуется на территории Вологодской области, так как именно там этнографические особенности северно-русского населения выражены наиболее полно. Понятие же «Европейский Север России» оценивается как бо — лее широкое, охватывающее применительно к ХХ в. Архангельскую и Вологодскую области и, возможно, некоторые районы Новгородской области [19, с. 105].

В качества синонима определению «Русский Север» с 20—30-х гг. ХХ в. употребляется

термин «Архангельский Север» [11, с. 103]. Употребление данного термина носит дискусси — онный характер: если Т. А. Бернштам отождествляет это понятие с территорией Архангель — ской области, то, по мнению А. А. Куратова, «Архангельский Север» охватывает значитель — ную часть региона вне рамок современной Архангельской области, так как в ее состав входи — ли Мурманск, часть Карелии, Коми [9]. Большинство современных российских историков, этнографов, лингвистов рассматривают «Русский Север» в более широком смысле. Если в рамках этнокультурного подхода понятие «Русский Север» трактуется как давно сформиро — вавшаяся и длительное время пребывающая в статичном состояние система, в рамках исто — рического подхода основное внимание уделяется динамике внутреннего содержания данной дефиниции, процессам складывания региона в исторической ретроспективе.

Наиболее удачное определение «Русского Севера» в контексте Гражданской войны в регионе в 1918—1922 гг. сформулировал В. И. Голдин, который включил в рамки данной дефиниции территории Архангельской, Вологодской, Олонецкой губерний. Выделение ре — гиона «Русского Севера» в качестве структурной единицы было обусловлено наличием еди-

ных государственных структур на этой территории, а также единством вооруженной борьбы на огромной территории, растянувшейся от современных границ России со скандинавскими державами и побережья Северного Ледовитого океана до Уральских гор и территорий Цент — рального Нечерноземья [4, с. 16—17; 3, с. 9].

Некоторые исследователи рассматривают определение «Европейский Север России» как

синоним «Русского Севера». Другая группа исследователей считает, что понятие «Европей — ский Север» более широкое и охватывает большую территорию. Так, М. И. Шумилов пони — мает под «Русским Севером» этнокультурную область, ограниченную территорией Архан — гельской губернии [25]. Понятие «Европейский Север России» носит исторический характер и включает Олонецкую, Вологодскую (без южных волостей), Архангельскую губернии, став — шие в 1918—1920 гг. отдельным фронтом Гражданской войны [25]. В своей диссертации

«Власть и общество на антибольшевистском севере России (1918—1920)» историк Л. Г. Нови — кова оперирует синонимическим понятием «Северная область», включающим Архангель — скую губернию и северные уезды Олонецкой и Вологодской губерний. Автор основывается на административно-территориальном делении на начало 1918 г., добавляя к девяти уездам Архангельской губернии волости Повенецкого уезда Олонецкой губернии и волости Ярен- ского и Усть-Сысольского уездов Вологодской губернии, входившие в подчинение органам управления сначала ВУСО, а затем Северной области [13]. Е. И. Овсянкин обращает внима — ние на создание в апреле 1918 г. Союза коммун Северной области, в который входили пред — ставители губерний северных, северо-западных и частично центрально-черноземных райо — нов России [14]. Советские историки А. А. Самойло, М. И. Сбойчаков обращали внимание на особенности вооруженной борьбы в регионе, для которой было характерно отсутствие едино — го фронта, наличие изолированных друг от друга «направлений» боевых действий на огром — ной территории от Мурманской железной дороги до реки Обь [17, с. 8]. Н. А. Макаров исполь — зует более нейтральное определение «Север России», включая в него регион противостояния между большевиками и их противниками [12]. Обращая внимание на схожие черты компо — зиционного построения деревянных часовен в регионе, историк архитектуры К. Г. Головкин включает в определение «Русский Север» территории Карелии и Республики Коми [5].

Исследователь материальной и духовной культуры поморов Т. А. Бернштам предлагает

считать «Русский Север» совокупным результатом наслоения восточнославянских (новго- родских и верхневолжских), скандинавских, балтийских, финно-угорских, аборигенных взаимовлияний, сформировавших уникальный этнокультурный тип [1]. Она также обратила внимание на проблему «размытости» южных границ «Русского Севера», так как северно — русские диалекты и комплекс бытовой культуры распространялись за пределы «ядра» «Рус — ского Севера». Поэтому некорректно говорить в целом о едином монолитном «ядре» «Русско — го Севера» в чистом виде. Подобных взглядов придерживался исследователь деревянной народной скульптуры К. Чекалов, включавший в рамки «Русского Севера» районы южнее линии Белоозерск — Вологда — Великий Устюг [24].

В рамках исторического подхода границы и названия северно-русского региона постоян-

но меняются в зависимости от действий различных исторических факторов. Так, Г. С. Щуров проследил эволюцию названий региона в исторической ретроспективе: понятия Северная Русь, Заволочье, Русский Север или Двинская земля, Поморье, Арханегельский Север, снова Русский Север [26, с. 23]. Ю. Ф. Лукин предложил периодизацию культурно-истори — ческих, цивилизационных волн на русском Севере Европы, выделяя в качестве качествен — ных этапов истории региона Древний Север до н. э., финно-угорскую этническую волну, Досоветский Русский Север, Советский индустриальный Север, Европейский Север совре — менной России [11, с. 20—21].

По мнению ученого М. А. Орешиной, использовать определение «Русский Север» по отношению к изучению местных исторических процессов вплоть до XVII в. является некор-

ректным, так как до этого времени на этой территории размещались небольшие «великорус — ские мирки», слабо связанные между собой. П. А. Колесников предлагает употреблять тер — мин «Русский Север» только для периода XIV—XV вв. [10, с. 5].

Принципиально иного подхода при выделении границ севера России придерживаются географы и экономисты. При этом ученые опираются на закрепленные в законодательстве, административно-территориальном делении Российской Федерации, экономической тео — рии определения «Северный экономический район Российской Федерации», «Крайний Се — вер», «Северный экономический район». Возвращаясь к терминологии «Крайний Север», следует напомнить, что в 1931 г. при определении границ региона в основу был положен этнический фактор, так как на этой территории расселялись 26 малых народностей Севера. В дальнейшем границы районирования уточнялись в связи с введением так называемых

«северных льгот», надбавок к заработным платам работавших на Севере людям.

Необходимо обратить внимание на нетождественность понятий «Российский Север» и

«Русский Север». Если определение «Русский Север» в основном употребляется в историчес — ком, этнографическом и культурологическом аспектах, то понятие «Российский Север» но — сит географический и отчасти геополитический характер. Исходя из ряда климатических критериев, С. Н. Голубчиков под Российским Севером понимает территории, лежащие к северо-востоку от линии Архангельск — Хабаровск [6, с. 32—41]. В. В. Фаузер в рамках «Рос — сийского (Русского) Севера» выделяет Европейский, Обский, Сибирский, Дальневосточный Север страны. В качестве важнейшего критерия районирования северных территорий ученый предлагает использовать интегральный показатель «степени дискомфортности» [23]. Показа — тель «степени дискомфортности» на данный момент официально используется для типологии условий человеческой жизнедеятельности на Севере и складывается на основе социально- экономических (продолжительность отопительного сезона), экономико-географических (транспортная доступность), медико-биологических (риски проживания) факторов.

Дополнительную путаницу может порождать употребление концепта «Европейский Се — вер России» в современном смысле как административно-хозяйственной единицы, впервые обозначенной в советское время [22, с. 6]. В этом отношении «Европейский Север России» выступает как синоним по отношению к определению «Северный Экономический Район» (СЭР), включающему Архангельскую, Вологодскую, Мурманскую области, Республику Коми, Республику Карелия, объединенных в силу сходства структуры народного хозяйства регио — на, общих черт расселения населения. В административном отношении большая часть реги — она, кроме Республики Коми, входит в состав Северо-Западного административного округа.

Также дополнительные сложности добавляет активное использование концепта Помо — рье, которое некоторыми исследователями отождествляется с Русским Севером [2, с. 16]. Не стоит забывать о применявшемся в 30-х гг. ХХ в. определении «Северный Край», соответ — ствующего административной единице, в состав которой, что интересно, не входил Мур — манск, включенный в Ленинградскую область.

Таким образом, на данный момент мы можем констатировать неоднозначность подходов

к районированию Севера, что приводит к «наслаиванию» вокруг определения «Север» новых реалий и смыслов. Границы Севера как объекта социально-экономического, этнографиче — ского, исторического, географического, управленческого анализа не совпадают, хотя, сопо — ставляя границы, можно определить ядро региона и прилегающие к нему зоны [16, с. 69].

Автор предлагает, вслед за М. Ю. Лукиным, выделить два принципиально отличающихся толкования Русского Севера в современной российской науке [20, с. 92—94]. С одной сторо — ны, существует историческое и этнокультурное определение региона как обширного социо — культурного пространства, единство которого было закреплено с XVI—XVII вв. в рамках ряда административных единиц (Вологодское наместничество, Архангельская и Вологодская гу — бернии, Северный край и т. д.). В этом контексте «Русский Север» в большинстве случаев

отождествляется с «Европейским Севером» и в идеальном виде соотносится с территориями Архангельской, Вологодской, Мурманской областей, республиками Карелия и Коми. В рам — ках данного толкования сторонники этнокультурного подхода рассматривают «Русский Се — вер» как в первую очередь статичное пространство, заселенное людьми, имеющими схожие черты материальной жизни, языка, фольклора и т. д. В рамках исторического подхода Север России выступает как динамически изменяющаяся во времени реальность, регион, имею — щий различное значение и границы в процессе общероссийской истории.

С другой стороны, можно выделить регионоведческое толкование, определяющее «Рус — ский Север», исходя из нужд государственного управления и экономической деятельности в крае. В данном контексте концепты «Русский (Российский, Крайний) Север» применяются по отношению к современным реалиям и обозначают административно выделенное эконо — мическое, политическое, социальное и культурно-этническое пространство.

В рамках исследований, посвященных историческим процессам в регионе в первой чет-

верти ХХ в., не следует использовать сформировавшиеся позднее определения («Крайний Север», «Архангельский Север», «Северный экономический район»), отражающие в первую очередь реалии экономического и политического развития региона в советский и постсовет — ский периоды. Наиболее корректным автору видится применение синонимичных дефиниций

«Русский Север», «Европейский Север России», «Север России», под которыми в первую очередь следует подразумевать территории Архангельской, частично Вологодской, Олонецкой губерний, составлявших на момент начала ХХ в. единство в административном, экономиче — ском, этнокультурном отношениях, что осознавалось местными элитами и простым населе- нием региона (вспомним определения края местных историков-краеведов, названия местных антибольшевистских и советских органов власти). Таким образом, понятия «Русский Север»,

«Европейский Север России» обладают той необходимой степенью историчности, которая позволяет включать их в рассматриваемый исторический контекст первой четверти ХХ в.

Материал взят из: Российские и славянские исследования : науч. сб. Вып. 6