Приложение

Вниманию читателей предлагаются уникальные документы, бывшие до недавнего времени недоступными исследователям. Все они  публикуются  впервые  и  до  рассекречивания имели  гриф

«секретно» или «совершенно секретно». Цель данной публикации не только обнародование новых документов, но и стремление показать источниковую базу изучаемой проблемы.

Публикуемые документы раскрывают формы и методы организации труда на промышленных предприятиях, условия жизни трудящихся после победы Октябрьской революции, деятельность местных органов, в первую очередь ВЧК, не всегда совпадавшую с официально декларированной линией.

Важной особенностью публикации является тот факт, что

все события излагаются от лица их непосредственных участников и представляют собой многогранную картину повседневной жизни.

Текст публикуемых документов передается в соответствии с «Правилами издания исторических документов» (М., 1989), с сохранением стилистических особенностей. Орфографические ошибки  и  явные  описки  исправлены  без  оговорок.  Часть

документов публикуется в извлечении, о чем указывает предлог

«из» в заголовке и отточие в тексте. Опущен текст демагогического характера, не содержащий конкретной информации.

Приложение  123

Док. № 1

ЗАЯВЛЕНИЕ Г.К. РИЗЕНКАМПФА УПОЛНОМОЧЕННОМУ

ВЧК ПО ДЕЛУ ИРТУРА В. ШМИДТУ  И

ПОЛИТИЧЕСКОМУ

КОМИССАРУ ИРТУРА А.А. НИКИТСКОМУ

Не ранее 2 декабря 1918 г.*

2 декабря в г. Самаре произошло неслыханное событие: Самарской Чрезвычайной комиссией по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем был арестован и заключен в тюрьму весь личный состав** Управления ирригационных работ в Туркестане, всего свыше 230 человек.

Обстоятельства,  предшествовавшие  этому  событию,  рисуются в следующем виде: Иртур направлялся в Туркестане к месту работ по распоряжению Совета народных комиссаров и Высшего совета народного хозяйства; путь первого эшелона по указанию центральной власти лежал через Саратов на Астрахань Каспийское море; однако, когда эшелон прибыл в Саратов, выяснилось, что путь этот закрыт, так как Астраханский рейд занят

английскими судами.

Председатель распорядительной коллегии Иртура технический директор инженер Ризенкампф выехал в Самару для выяснения положения у членов Военно-революционного совета республики. Здесь он сделал доклад о положении дел члену Военнореволюционного  совета  почетному  председателю  Центрального

исполнительного комитета автономного Туркестана тов.  Кобозеву, как высшему представителю Советской власти в Самаре, и просил указаний, где следует разместить Иртур для подготовительных работ в ожидании открытия пути в Туркестан. От Кобозева  он  получил  в  совершенно категорической форме  указание, что организацию необходимо перевести в Самару со всеми частными и казенными грузами, так как, по имеющимся у них сведениям,  Оренбург  в  ближайшие  дни  будет  занят  правительственными войсками, путь в Туркестан будет открыт и тогда весь Иртур сможет сразу двинуться несколькими поездами.

* Дата получения иногородним отделом ВЧК.

**Подчеркивание документа.

Исполняя данные ему директивы, председатель Иртура сделал распоряжение о переводе первого эшелона из Саратова в Самару и о направлении второго эшелона туда же со всеми грузами и инвентарем. Первый эшелон прибыл в Самару 7 ноября, а второй — 21 ноября; учреждения Иртура развернулись и камеральные работы были пущены.

Хотя местные власти и были осведомлены о целях и задачах Иртура, о полномочиях его ответственных руководителей, о доверии, оказываемом им со стороны высшей в республике власти, тем не менее председателем коллегии Иртура были командированы в чрезвычайную комиссию коменданты первого и второго эшелона Романский и Чаплыгин для ознакомления Комиссии с полномочиями руководителей Иртура; в предъявленном названными лицами открытом предписании за подписью председателя Совета народных комиссаров тов. Ульянова (Ленина), председателя Центрального исполнительного комитета тов. Свердлова, председателя Высшего совета народного хозяйства тов. Рыкова, управляющего делами Совета народных комиссаров тов. БончБруевича значилось следующее:

«…Предлагается председателям чрезвычайных комиссий вменить в непременную обязанность подчиненным им лицам оказывать Управлению ирригационных работ и служащим его полное содействие и относиться к названному управлению и его сотрудникам, действующим в лице ответственных руководителей по полномочию высшей советской власти с тем доверием, на которое они имеют право рассчитывать, как выполняющие сложные и ответственные задачи первостепенной важности.

О всяких могущих при этом возникнуть недоразумениях предлагается председателям и членам чрезвычайных комиссий входить в соглашение с ответственными руководителями Управления ирригационных работ и совместно с ними выяснять означенные недоразумения.

Виновные в неисполнении указаний, содержащихся в настоящем открытом предписании будут привлекаться к законной ответственности». На открытом листе председателя коллегии была сделана приписка от ВЧК об оказании доверия и полного содействия со стороны всех местных ЧК и т. п.

Не смотря на прямое, в не допускающей сомнения форме,

указание высшей в республике власти о выяснении всех недоразумений совместно и по соглашению с ответственными руководителями Иртура, агентами Самарской ЧК 29 ноября был произведен повальный обыск в гостинице «Гранд-Отель», где была размещена часть служащих Иртура с их семьями. Здесь необходимо отметить, что комендантом 1-го эшелона Романским было снова предъявлено агентам ЧК, производящим обыск, открытое предписание Всероссийского] ЦИК, на что один из агентов, в присутствии многих свидетелей, стал кричать на инженера Романского и заявил что эта «бумажка» не имеет для них никакого значения. Обыск не дал никаких результатов и закончился приглашением в ЧК членов Иртура Романского, Пухальского и Закоморного, откуда они были выпущены после краткого допроса. Однако, на другой день был снова арестован ряд лиц из состава Иртура, а именно: начальник работ Романский, его помощник Тахтамышев и некоторые другие.

Такое поведение со стороны Самарской ЧК побудило технического  директора  Иртура  Ризенкампфа обратиться в  ЧК  с просьбой дать разъяснения по поводу ее образа действий. Поручение это было возложено на двух ответственных руководителей Иртура инженеров Жукова и Чаплыгина; они были приняты одним из членов ЧК, который сказал, что ответ ЧК будет дан завтра.

И ответ был действительно дан: весь личный состав Иртура, начиная с председателя распорядительной коллегии Ризенкампфа и кончая курьерами и поварами, был арестован, подвергнут унизительному личному обыску и брошен в Самарскую губернскую тюрьму, прервана на целый месяц с трудом налаженная работа большого правительственного учреждения. Протесты ответственных руководителей оставлялись без внимания и вызвали угрозы применения силы, предъявление ими открытых предписаний встречалось глумлением и ироническими замечаниями о

«бумажках не имеющих значения», самые открытые предписания отбирались и сваливались в общую кучу с документами, не имеющими значения, и маловажными, при арестах и обысках не предъявлялись ордера на производство таковых, протоколы об обысках и выемках документов не составлялись, канцелярии учреждений Иртура опечатывались в отсутствии представителей

от учреждений, казенные деньги, денежные документы, ключи от денежных касс отбирались без выдачи каких-либо расписок или составления надлежащих актов. Комитет, избранный служащими в Управлении работ в Голодной степи, явившийся к председателю ЧК, с просьбой сообщить причины ареста начальника работ Романского и его помощника Тахтамышева, не был им принят, арестован и отведен в тюрьму.

Здесь налицо полный состав неповиновения высшей в государстве исполнительной власти со стороны власти местной, подрыв авторитета ее в глазах населения, полное попрание основ государственного правопорядка; налицо нарушение основ конституции Российской Советской Республики, согласно коей высшая исполнительная власть в республике осуществляется Центральным исполнительным комитетом и Советом народных комиссаров.

Дальнейший ход событий убеждает в том, что неуважение к центральной власти, посягательство на ее прерогативы было проявлено ЧК вполне сознательно. Выяснилось, что массовый арест служащих, арест руководителей Иртура, обыски в учреждениях Иртура были произведены без ведома центральной власти и только ее вмешательство и спаянность личного состава Иртура спасло государственное учреждение от полного разгрома. Выяснилась с полной очевидностью бессмысленность ареста всего состава Иртура, беспочвенность каких-либо подозрений против его ответственных руководителей. Все, очевидно, было основано на ложном доносе и все дело об Иртуре является небывалой доселе  по  размерам  провокацией.  Следствие,  конечно,  должно

установить виновников этой провокации, но ответственных руководителей не может не беспокоить дальнейшая судьба порученного им дела, не может не беспокоить та легкость, с которой поддалась на провокацию Самарская ЧК, беззаботность, с которой были попраны постановления высшей власти и презрение к элементарным правам граждан Российской Республики, которое

было проявлено в этом деле.

В самом деле, из всех арестованных, числом более 230 человек, все были освобождены за исключением 13 человек. Из этих

13 лиц будут, наверно, освобождены или все или во всяком случае громадное большинство. Те, которые будут задержаны, наверно, не будут обвинены в каких-нибудь деяниях враждебных

Советской власти в бытность их в Иртуре. Никаких жандармов у нас не оказалось, Тахтамышев вовсе не поднимал никакого восстания против Советской власти и приглашение его к работе было одобрено Лениным, Пильц выехал на Украину по мандатам Петроградской ЧК. Далее, Шевалин, кабинетный ученый, один из лучших, если не лучший, знаток электрической тяги, человек всегда далекий от политики; у него найдено письмо от его товарища по политехническому институту, здешнего фабриканта Неклютина, в котором слова нет о политике; письмо, датированное прошлым годом, между тем его, больного человека, держат в строгом одиночном заключении, как тяжкого преступника. Вина Гревениц заключается в том, что она жена барона, разведенная с ним много лет тому назад, и в том, что она содержалась под арестом в Петрограде и выпущена без предъявления ей какоголибо обвинения при регистрации тюрем. Невозможно понять, почему сидят Павлов, Алексеев, Петрик, Дернов. Наконец, Глинка-Янчевский. Это правый деятель в прошлом, издатель черносотенной газеты, содержался под арестом по распоряжению, кажется, Петроградской чрезвычайной комиссии и был выпущен на свободу, не будучи умален в своих гражданских правах; служил в последнее время в качестве бухгалтера на Мурманской железной дороге и в таковом же качестве принят в Иртур после того, как предъявил документ, из которого выяснилось, что он более не преследуется Советской властью.

И вот, благодаря этим лицам, которые, однако, фигурировали в списках, утвержденных при отъезде эшелонов Петроградской и Московской ЧК, разгромили всю организацию и держали в тюрьме весь состав. Никому из арестованных вопреки постановлению 6 съезда Советов не было предъявлено никакого обвинения, никто из освобожденных не подвергался нормальному допросу, так как нельзя же назвать допросом производившийся с громадной быстротой опрос о фамилии, месте прежней службы, партийности, знакомстве с теми или иными лицами, отношении к воинской повинности, о получаемом содержании и т. д. в этом же роде; заносились ответы на эти вопросы в протокол, никому не

известно, так как показания, если они и записывались, то, во всяком случае, не прочитывались и к подписи не предъявлялись; отношение при задержании во многих случаях со стороны агентов ЧК было грубо вызывающе, непозволительное по отношению к самым тяжким уголовным преступникам; после этих вопиющих нарушений стоит ли говорить о более мелких: об отобрании папирос, махорки, спичек, мыла, колец, портфелей, в тех случаях, когда при обысках, несмотря на все старания, не было обнаружено ничего компрометирующего, о случаях пропажи вещей при обысках и т. д.

Далее условия содержания в тюрьме ни в чем не виновных граждан — верных слуг Советской власти были возмутительны. В холодные камеры с разбитыми оконными стеклами, рассчитанные на 15-20 человек, помещали до 36 человек, причем многие, конечно, были совершенно лишены ночного отдыха за неимением места; в течении четырех суток арестованным не были предоставлены тюфяки, подушки и они валялись в верхней одежде на нарах и холодном каменном полу, санитарное состояние тюрьмы не поддается описанию: в некоторых уборных не имелось рундуков, экскременты валяются на полу и разносятся с обувью по всей тюрьме и поистине достойно удивления, что только немногие из заключенных заболели. Заболевания пройдут, но как возместить то нравственное унижение, то попрание человеческого достоинства, которое пережили эти люди, поверившие словам руководителей Иртура, что им обеспечено спокойное выполнение порученного им государственного дела.

И перед нами, ответственными руководителями, встает вопрос необычайной для нас важности: надо оградить в дальнейшем вверенные нам  государственные интересы  от  посягательств со

стороны тех, для которых ложного доноса достаточно, чтобы не остановиться перед разгромом целого учреждения.

И я полагаю, что если ответственные лица Самарской ЧК не понесут должного наказания за свои действия, то ни у кого из нас не будет уверенности, что после отъезда уполномоченных из Москвы лиц, они не произведут нового налета (иначе, к сожалению, нельзя назвать их образ действий) на учреждения или на отдельных лиц. Раз не следуют наказаний за проступки, — появляется уверенность в безнаказанности.

Председатель Коллегии

Технический Директор

ЦА ФСБ РФ. Ф. 1. Оп. 3. Д. 144. Л. 36-39. Подлинник.

Док. № 2

ДОКЛАД ПУСТОВА, ТОВАРИЩА  ПРЕДСЕДАТЕЛЯ БОГОРОДСКОГО УЕЗДНОГО ИСПОЛКОМА, СОСТОЯЩЕГО ПРЕДСЕДАТЕЛЕМ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ ДО 1 НОЯБРЯ С/Г, ВО ВСЕРОССИЙСКУЮ ЧРЕЗВЫЧАЙНУЮ КОМИССИЮ И В ШТАБ КОРПУСА ВОЙСК НАХОДЯЩЕГОСЯ ПРИ НЕЙ*

30 декабря  1918 г.

О событиях на Ярославской большой мануфактуре от 27 ноября 1918 г., выразившихся в забастовке рабочих на данной мануфактуре, продолжавшейся до 4 декабря (где находится рабочих 13 тыс.).

Прибыв в Ярославль 22 ноября с. г., сделав надлежащую отметку  в  губернском  Ярославском  партийном  комитете  фракции коммунистов, пришел на фабрику в 4 часа вечера, где предъявил  свои  документы  фабричному  комитету  для  свободного  пребывания, узнав, что будет в 8 час. вечера партийное собрание, интересуясь  партийной  жизнью,  я  взял  у  председателя  разрешение присутствовать на таковом. После окончания вопросов повестки  дня  в  текущих  делах  было  внесено  председателем  фабричного комитета Д. Скотниковым заявление о ротном командире Кронштатове,  состоящем  при  губернской  чрезвычайной  комиссии красноармейской части Штаба корпуса войск; заявление и решение этого вопроса о действиях Кронштатова прилагается к докладу. После этого очень много было заявлено членами партии о недопустимом проявлении красноармейцами хулиганских выходок по отношению фабричного комитета и в частности к рабочим.  По  личным  наблюдениям  таковыми  действиями  терроризировано  все  население  Ярославля,  считая  это  необходимым  к  лицам  контрреволюционного направления, буржуазного уклада,  но не как к рабочим и беднейшему населению. В их глазах дискредитирована вся Советская власть, что доказывает отношение рабочих, когда назначаются общие деловые собрания или митинги, то из 13 тыс., работающих только на одной фабрике, является на митинг со всеми другими жителями вокруг фабрики 300 или 400 человек, но деловые собрания ни разу не состоялись ввиду их малочисленности, хотя комитет и принимал все к этому. Почему явилась оторванность рабочих от комитета и комитета от рабочих. Ввиду этого красноармейцы стали еще смелее предъявлять разные требования комитету даже за подписью своих начальников, чтобы руководствоваться фактами укажу на следующее:

1.  С переводом частей, состоящих при чрезвычайных комиссиях, на фронтовое положение было предъявлено, выдать добавок по половине фунта хлеба из фабричного лабаза задним числом, принимая во внимание, что все красноармейцы получали до самой забастовки все продукты наравне с рабочими и

пользовались при батальоне, что является получением в двух местах ненормальным. Комитет это видел, но сделать из страха ничего не мог, ввиду полученного предписания от 31 октября сего года за № 146, каковое прилагается. Приказ Народного комиссариата указывает определенно, где и как должны довольствоваться все красноармейцы, приказ 15 сентября 1918 г.

2.  Более ярыми противниками таковых ненормальностей являлись председатель комитета Д. Скотников, председатель контрольной комиссии Я. Патрикеев, за что безо всяких поводов самочинно арестовывались два раза красноармейцами под руководством Кронштатова и Казанкова, но были освобождены следователем контрреволюционного отдела.

После этого повелась определенная кампания среди рабочих против всего комитета некоторыми красноармейцами, состоящими в губчрезкоме, пользуясь недостатком продовольствия и разными нелепыми слухами, распуская таковые, виня во всем комитет, но рабочие обвиняли тех и других, называя расточителями их продовольствия.

3. Совершенно лично мне неизвестно всего состава находящихся частей в распоряжении в Ярославской чрезвычайной комиссии, но прилагая список лиц только с фабрики 91  человек, помеченные буквой «В» считать за последнее время 3 декабря выбывшими на фронт.

4. Получая довольствие из лабаза и батальона, фабричным  комитетом и  правлением фабрики уплачивалась разница жалованием плюсом жалованию, получающему из части войск корпуса в вычека

5. Ведется ужасающая распущенность, пьянство, и самоличные аресты невинных лиц без всяких документов, что имело место  24  ноября  во  время  спектакля.  Прилагая  личное  заявление, а  равно начальника милиции Заостровского о выходке Павла  Казанкова, ротного командира, состоящего при губернской чрезвычайной комиссии.

6. Ненужные  разъезды  на  лошадях,  безжалостное  издевательство над ними, указывая, как на факт, измученное животное не могло итти, ее ударили поленом, где образовался через день

нарыв, и таковую убили на мясо.

7. Самым возмутительным и недопустимым фактом, чему является свидетель [член] ВЦИК Попко: явились трое пьяных красноармейцев и въехали верхами в коридор казармы № 3, где живут  рабочие,  которые  заявляли  начальнику  милиции,  но  мер

никаких принято не было, что должны думать рабочие? Начальником пехотного батальона и всех частей является Куделка, работавший на той же фабрике пленный австриец или чех, не могут указать какой национальности, который, как видится, сам распустился, не имея твердого и решительного духа, никак теперь не может уже справиться и призвать к порядку вверенные ему части. В день моего отъезда Павел Казанков был арестован, причины мне неизвестны.

8. Из частных разговоров с секретарем Клочковой и председателем Александровым, которые тоже подтверждают таковую распущенность, но никак не могут с таковым положением сообразиться. В  самой комиссии царит полный хаос, распущенность,

недобросовестное отношение к делу членами комиссии, ввиду чего Александровым заявлено категорически о своем отказе в губисполкоме, а равно Куделко тоже рвется на фронт.

Не желая никого обвинять, не зная степени виновности, а также и причин таковых явлений ненормальной постановки дела в  комиссии, но  что  видно  из  приведенной ревизии  18  октября

ревизионной комиссией, копии каковых прилагаю, из которых ясно видно, что дело обстоит плохо.

О ходе забастовки

1  Все таковые проявления со стороны армейцев, поступивших с фабрики на службу при комиссии, а равно ненормальность неумелых членов комитета, который является в целом нерешительным в проведении твердой политики, создало почву для агитации контрреволюционных элементов, и фабрика 27 ноября в 8 часов утра остановилась и велась три дня итальянская забастовка. Определенных требований предъявлено со стороны рабочих не было. В течение трех дней назначались общие собрания, но при открытии всегда были срывы, никому не давали говорить, а именно губкомиссару труда Работнову, комиссару губпродкома Афанасьеву и представителю профессионального союза Воронцову при первом появлении на трибуне раздался гул «Долой, Давайте хлеба, долой комитет». По утрам стали появляться на Дверях казарм и фабрики надписи: «долой комитет и Советы». При ведении следствия обнаружилось: была острее нужда в деле продовольствия в августе и сентябре, но рабочие мирились с положением. В сентябре была попытка остановить фабрику, но после объяснения комитета  рабочие были удовлетворены ответом и приступили к работам. Характерно то, что механический завод не прекращал работы, хотя его два раза насильственным путем снимали, но после ухода он опять приступил к работам по предложениям заведывающего Ивана Цыбакина. Находясь в это время на фабрике Сакина у брата, в 17 верстах от Ярославля, от 26 ноября, услыхав, что на Ярославской мануфактуре забастовка,

30-го выехал и пришел прямо в комитет, где обсуждался вопрос,

что дальше делать. Где принято было предложение послать милицию, по фабрике выслать рабочих вон и, чтобы не жечь напрасно топлива, остановить все паровые, фабрики запереть, призвать всех коммунистов под ружье и поставить везде охрану. Вынесено было постановление, объявить фабрику закрытой на неопределенное время, приготовить рабочим расчет от 2 до 4 декабря. Комитет стал на решительную почву борьбы. Расклеив

таковое постановление к сведению всех рабочих. Таковое постановление было санкционировано губисполкомом на пленарном заседании, Вышсовнархозом, Центротекстилем, каковые одобрили  решительные меры фабричного комитета. Самым трудным явился вопрос для всех участников заседания, кого избрать председателем назначенного в 7 часов вечера общего собрания рабочих, чтобы, хотя провесть одно собрание. Предложено было мне, как  приезжему, что мной было принято, явившись в театр со всеми  членами комитета  и  представителями других организаций . По предварительному решению пускали рабочих на собрание, имеющих на руках профессиональные книжки для изоляции постороннего элемента.

Собравшихся было около 40 тыс. человек, при открытии собрания, взойдя на трибуну, от имени комитета объявил собрание открытым и попросил избрать секретаря. Видя, что собрание заволновалось, пришлось принять самые решительные меры, что называется, диктаторство, извиняюсь перед Штабом ВЧК, на что я не был уполномочен, и не состоя официальным сотрудником, но

получив бумажку для облегчения проезда до Ярославля от культурно-просветительного политического отдела, надеюсь, что это мне простят товарищи-коммунисты в интересах революции.

Останавливая шум, заявляю общему собранию, что я являюсь сотрудником Всероссийской чрезвычайной комиссии Штаба корпуса войск, если угодно рабочим провести собрание, то

буду проводить. Но при всякой попытке к срыву, собрание будет закрыто. В дальнейшем никакие собрания от комитета, также со стороны рабочих допущены не будут. И рабочие должны со 2 декабря получать расчет, фабрика закрывается на неопределенное время Высшим Советом народного хозяйства, Центротекстилем и, кроме того, никто Вас не пустит, если не сочтут это нужным. На что было дано твердое согласие соблюдать тишину. Избрав секретаря, беру слово, как председатель, указав рабочим все их неправильные действия и заблуждения и те опасные последствия, каковые могут быть от забастовки. После ряда других ораторов было предложено ходатайствовать фабричному комитету перед Центротекстилем, чтобы остановить расчет и фабрику пустить в ход для чего было избрано четыре члена комитета и тут же были посланы в Москву.

2. Избрать ревизионную комиссию для ревизии комитета.

Избрать следственную комиссию для выяснения виновников забастовки, выбор комиссии отложить на следующий день в 2 часа дня, которые и были произведены. Наметив план работ

комиссии, приступили к возложенным на них обязанностям. Положительных результатов выяснить виновников не представлялось возможности, но установлен факт, что забастовка направлялась умелой группой, чтобы перевести ее с экономической в политическую, что свидетельствует одновременное восстание в Череповецком уезде нескольких волостей, руководимого кулацким элементом. Среди  рабочих носились слухи, что скоро весь комитет будет арестован чрезвычайной комиссией. Таковые слухи исходили, вероятно, от некоторых красноармейцев, которые служат в батальоне при губернской комиссии, что указывает на тот приезд во дворе фабрики вечерами верхами, неизвестно зачем.

При  всем  своем  желании  и  по  утверждению  общего  собрания, считая необходимым присутствие в следственной комиссии сотрудника от чрезвычайной комиссии, указывая как на факт, такового [поручения от ЧК] дано не было, за неимением соответствующих лиц в таковой.

Но  прилагаемая  телеграмма,  посланная  иногороднему  отделу, что меры приняты, каковых совершенно налицо не было. На эту телеграмму был командирован от ВЦИК член Попко, которому было поручено ликвидировать забастовку и пустить фабрику, если приступят рабочие к работам. Но рабочие уже увидали свои ошибки и раскаивались, что попали в самое неловкое положение. 3 декабря на общем собрании в присутствии представителя ВЦИК тов. Попко было предложено рабочим приступить с 4 декабря работать. В виду праздника Введения со стороны рабочих посыпался ропот. Но нами было заявлено, что более праздников нет, существуют только те праздники, проведенные декретом Совета народных комиссаров, т. е. пролетарские. После непродолжительных трений и разъяснений вопрос был решен единогласно приступить к работам, что рабочие и выполнили.

Докладов  [о]  ревизии  комитета  и  [по]  следствию  сделать общему собранию не удалось, хотя и было назначено собрание в воскресенье в 2 час. дня для этой цели, но за малым количеством собравшихся, это не удалось ввиду слабого и спешного оповещения рабочих. Что было поручено другим членам сделать на следующее собрание, а равно обратить серьезное внимание профессиональному Ярославскому районному союзу текстильщиков на фабричный комитет, его конструкцию, устранить все ненормальности и поставить технический аппарат правильным и произвесть реорганизацию такового. Мои личные заключения таковы:

1.  Принимая  во  внимание  нахождение  штаба  Северного фронта, где формируются красноармейские части в Ярославле для отправки на Северный фронт; железнодорожный узел и мосты в окружности города Ярославля, пребывание «контрреволюционного» нежелательного элемента в командном составе, который находится в силу необходимости. Ярославская чрезвычайная комиссия должна быть очень серьезна и занять видное место по своему положению надзора по охране завоевания революции.

2. Черносотенное настроение городских жителей, откуда выходили все монархические вожди казауровцы, леодоры и проч.

братва.

3. Отрицательное настроение рабочих к советским организациям, которые не укрепляют, но дискредитируют Советскую власть и тем самым вызывают пассивное отношение в трудовых массах.

4. Во избежание повторной контрреволюционной вспышки в Ярославле, за которую поручиться, что не будет трудно ввиду имеющихся попыток со стороны темных сил организовать таковую.

5. Чтобы избавиться от всяких недоразумений и показать всем твердость борьбы революционного пролетариата за  идею социализма со всяким злом, от кого бы оно ни исходило, быть

беспощадными борцами, тем самым поднять престиж уважения Советской власти в глазах трудовых масс Ярославля, так же других местах.

6. Считая необходимым в самый кратчайший срок назначить комиссию из трех или пяти лиц опытных, твердых коммунистов от Всероссийской чрезвычайной комиссии и штаба Корпуса

войск, снабдив таковую широкими правами полномочий, до применения высших мер наказаний виновных лиц.

7. Произвести ревизию всех дел Ярославской губернской чрезвычайной комиссии и полную ее реорганизацию.

8. Произвести чистку в частях войск, находящихся при ней,

расследовать все преступности, имеющих место, совершенных лицами, находящихся в отряде.

9. Произвести ревизию делопроизводства штаба при батальоне, деятельность должностных лиц, учетность казенного имущества.

10. Весь элемент, присосавшийся к таковому учреждению с темным прошлым, удалить лиц, призванных из таковых на военную службу, немедленно отправить на фронт.

При своем докладе прилагаю весь следственный материал и заключение следственной комиссии о причинах забастовки.

Примечание: Если возможно и считает нужным ВЧК, войти в соглашение с Высшим совнархозом, Центротекстилем, с комиссаром труда В.П. Ногиным, учредить при фабрике Ярославской большой мануфактуры правительственное правление фабрикой и тем вырвать рабочих из под влияния служащих, которых находится при фабрике 450 человек, за малым исключением считая всех антисоветскими, и произвести единовременную чистку, навсегда покончить игру в комитет и забастовки.

Тов. председателя Богородского уездного исполкома

ЦА ФСБ РФ. Ф. 1. Оп. 2. Д. 56. Л. 4-7 об. Копия.

Док. № 3

ИЗ ДОКЛАДА ИНСТРУКТОРА ВЧК Ю.И. ВЕРЗЕМНЕКИ О РЕВИЗИИ  ВЕЛЬСКОЙ УЕЗДНОЙ  ЧК

(СМОЛЕНСКАЯ ГУБ.)*

22 января 1919 г.

… После допроса целого ряда свидетелей, пострадавших от этой порки, и членов Вельской ЧК мы установили, что порка в ЧК применялась очень широко, как мера наказания, пороли при допросе. Избивали члены отряда ЧК арестованных по своей инициативе и по своему усмотрению.

При допросе председатель Вельской ЧК тов. Силицкий показал, что он запросил телеграммой облЧК о возможности применения телесного наказания, на что получил ответ: официально нельзя, что он понял, что неофициально можно, ибо пример пытки показал сотрудник областной ЧК тов. Марченко. Вновь  избранным  исполкомом  9-го  очередного  съезда  тов.

Силицкий избран председателем Вельского исполкома…

В заключение своего доклада я должен сказать, что как члены Вельской ЧК, так и партийный комитет и исполком подлежат ответственности за применение телесного наказания чрезвычайной комиссией и в таком случаи на скамью подсудимых в первую голову должны сесть тов. Эйдельсон, председатель комитета партии, контролер Вельской ЧК, старый партийный работник и, по моему мнению, нелегко заменимый советский работник; второй — тов. Силицкий Павел, быв. председатель Вельской ЧК и настоящий председатель Вельского исполкома, быв. эсер-максималист, имеет за собой заслуги перед революцией.

ЦА ФСБ РФ. Ф.(8)1. Оп.З. Д.46. Л.1об. Копия.

Док. № 4

 Материал взят из книги Военный коммунизм: насилие как элемент хозяйственного механизма