ПРАВОСЛАВИЕ И ХОЗЯЙСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Православное понимание предпринимательства

Возвращение православия в жизнь России или, может быть, лучше сказать, русского народа к православию влечет за собой ряд весьма существенных вопросов, касающихся отношения православия к неко­ торым важным явлениям современности. В частности, довольно часто ставится вопрос о том, соответствует ли учение и дух православия об­ щественным реальностям конца XX столетия? Не сдерживает ли оно развитие экономики? Каково его отношение к частному предпринима­ тельству? земным благам вообще?

Обычно при этом вспоминают слова Евангелия о том, "как трудно имеющим богатство войти в Царство Божие", призывы Христа продать свое имение и раздать его нищим, а также евангельское увещевание не копить себе сокровищ на Земле, где моль истребляет и где воры крадут. Одним словом, у людей, плохо знающих и плохо понимающих Еванге­ лие, может создаться впечатление, что христианская вера сугубо отри­ цательно относится к богатству, к различным способам его достижения, к имуществу, вообще к активности в земной жизни, к устроению ее.

Однако простой взгляд на историю России обнаруживает множе­ ство фактов, противоречащих этому поспешному заключению. Извест­ но, например, что в экономической жизни страны православные мо­ настыри долгое время играли очень существенную роль. Причем они были не только крупными землевладельцами, но и ссужали деньгами, вели торговлю, становились центрами колонизации вновь осваиваемых земель.

Активно занимались коммерцией, бизнесом крестьяне, само на­ звание которых происходит от слова "христиане". Крупная торговля — это являлось чисто русской особенностью — насчитывала сравнитель­ но мало горожан. В середине XVII в. граф Миних от имени русского правительства заявлял, что на протяжении последнего столетия крес­ тьяне постоянно занимались торговлей, вложили в нее значительные суммы, что рост и процветание крупной торговли обязаны своим су­ ществованием умению, труду и капиталовложениям крестьян. И это несмотря на крепостничество! "Счастливый или несчастный, — пишет

известный французский историк Фернан Бродель, — но класс крепо­ стных не был замкнут в деревенской самодостаточности. Он оставался в контакте с экономикой страны и находил там возможности жить и заниматься предпринимательской деятельностью".

Но это означает, что такого рода занятия не рассматривались крес­ тьянами ("христианами"!) как нечто противоречащее религиозным убеждениям. Более того, в XVIII—XIX вв. наибольшее количество свя­ тых русской православной церкви дало купечество. Как же в действи­ тельности относится православие к коммерции, бизнесу, богатству? Рассмотрим этот вопрос внимательно.

Православие, как и христианство в целом, видит высший смысл жизни человека в искании Царства Божия. В соответствии с этим пони­ манием человека и его назначения на Земле никакие иные блага сами по себе не могут рассматриваться как достойная цель его существова­ ния. "Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей навредит?" — вопрошает Евангелие (Мф. 16, 26).

Однако если земные блага не могут быть последней целью жизни человека, то это вовсе не означает, что они вообще не должны исполь­ зоваться. Христианское учение утверждает, что в самой природе вещей нет зла. Зло есть лишь следствие греховной, злой воли и заключается не в вещах, а в извращенном, неправильном пользовании ими. Все полу­ чает свой смысл, если принимается не как цель, а как средство един­ ственной высшей цели жизни. «Теперь послушайте вы, говорящие "се­ годня или завтра отправимся в такойто город, и поживем там один год, замкнут в деревенской самодостаточности. Он оставался в контакте с экономикой страны и находил там возможности жить и заниматься предпринимательской деятельностью".

Но это означает, что такого рода занятия не рассматривались крес­ тьянами ("христианами"!) как нечто противоречащее религиозным убеждениям. Более того, в XVIII—XIX вв. наибольшее количество свя­ тых русской православной церкви дало купечество. Как же в действи­ тельности относится православие к коммерции, бизнесу, богатству? Рассмотрим этот вопрос внимательно.

Православие, как и христианство в целом, видит высший смысл жизни человека в искании Царства Божия. В соответствии с этим пони­ манием человека и его назначения на Земле никакие иные блага сами по себе не могут рассматриваться как достойная цель его существова­ ния. "Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей навредит?" — вопрошает Евангелие (Мф. 16, 26).

Однако если земные блага не могут быть последней целью жизни человека, то это вовсе не означает, что они вообще не должны исполь­ зоваться. Христианское учение утверждает, что в самой природе вещей нет зла. Зло есть лишь следствие греховной, злой воли и заключается не в вещах, а в извращенном, неправильном пользовании ими. Все полу­ чает свой смысл, если принимается не как цель, а как средство един­ ственной высшей цели жизни. «Теперь послушайте вы, говорящие "се­ годня или завтра отправимся в такойто город, и поживем там один год, с печалью, потому что у него было большое имение" (Мф. 19, 21, 22). Последующие слова Христа указывают на власть вещей, на зависимость человека от них, препятствующие осу­ ществлять единственную цель сей жизни. "Ка к трудно имеющим богат

Православное понимание предпринимательства 237

ство войти в Царство Бога, — говорит он, а затем добавляет: — "Труд­ но надеющемуся на богатство войти в Царство Божие" (Мк. 10, 23—24). Здесь подчеркивается именно внутреннее несвободное отношение к богатству, "надежда" на него, а не просто факт обладания им.

Это понимание развивается в творениях святых отцов. В толковании того места "Деяний апостолов", где идет речь о жизни первой христи­ анской иерусалимской общины, в которой верующие "продавали име­ ния и всякую собственность и разделяли всем, смотря по нужде каждо­ го", Иоанн Златоуст предостерегает от неразумного, безответственного отношения к имуществу. "И разделяет их, — апостол сказал это, пока­ зывая хозяйственность, — по мере нужды каждого, а не просто как философы у греков — одни рассыпали по улице, а другие бросали в море много золота, что не было презрением к деньгам, а глупостью и безумием. Ибо всегда и везде дьявол старается оклеветать творения Бо­ жий, внушая, будто нельзя хорошо пользоваться имуществом". "Богат­ ство кажется мне, — писал Климент Александрийский, — подобным змее, которая, если кто не умеет без вреда охватить ее издали и без опасности повесить за кончик хвоста, обовьется вокруг руки и ужалит. Так же и богатство, извиваясь в зависимости от того, умеючи или не умеючи за него взяться, имеет страшную способность крепко охватить и ужалить… Драгоценны не камни, не серебро, не одежда, не телесная красота, а добродетель… Кто служит этим (внешними благами) Богу, Даятелю благ для спасения людей, и знает, что имеет это более для своих братьев, чем для себя, кто выше обладания этим, а не раб того, что имеет, не носит его в душе своей, не определяет и не ограничивает этим свою жизнь, но всегда трудится над какимнибудь хорошим де­ лом, такого человека Бог являет блаженным".

Деятельность русской православной церкви в истории показывает нам множество примеров христианского отношения к богатству, к тор­ говле. Например, в конце XI в. вследствие политических осложнений в Киев был приостановлен ввоз галицкой соли. Киевские барышники неимоверно подняли цену на этот необходимый каждому человеку то­ вар. На выручку бедным людям пришел Печерский монастырь, кото­ рый открыл для дешевой продажи свои запасы соли и этим сбивал рыночные цены.

Другой пример — борьба с ростовщичеством. Православие как в Византии, так и на Руси не знало прямых запретов процента на капи­ тал, как это было на Западе. Оно воздействовало на людей проповедью и образцом собственного поведения. Русская правда, свод древнерус­ ского права, устанавливала законный размер годового роста в 50%. При Владимире Мономахе действие этой статьи было сильно ограничено: было дозволено брать такой процент только в течение двух лет. Когда таким образом взятый процент сравнивался с суммой долга, то креди

тор не имел уже права брать какихлибо дальнейших процентов и ждал только возвращения занятой суммы. Если же он осмеливался взять 50%й рост в третий раз, то по закону лишался права требовать уплаты самого долга. Помимо внутреннего характера такого узаконения, явно обнару­ живающего христианские побуждения, для него находился прямой ис­ точник в византийском Прохироне (один из источников православно­ го церковного права).

Через 500 лет в этом деле был уже достигнут большой прогресс. Знаменитый путешественник С. Герберштейн оставил нам известие о росте процента на капитал в Московском государстве в начале XVI в.: он составлял чаще всего не менее 20% — "невыносимо большой", по словам Герберштейна, и только церкви соглашались давать ссуды под

10%. Не отказываться от экономической деятельности вообще, но вно­ сить в нее идеалы служения людям, честности, порядочности — так понимала свою задачу православная церковь. Не нуждается ли совре­ менный бизнес в этих этических идеалах?

Воздействие православия на бизнес

Православие оказало существенное влияние на российское пред­ принимательство, выработав самобытный эталон хозяйственного ра­ ционализма. Литературный носитель этого эталона хорошо известен — это "Домострой", книга, написанная духовным наставником молодого царя Ивана IV протопопом московского Благовещенского собора Силь­ вестром.

Как документ эпохи только формирующегося рынка, к тому же эпохи, отягощенной политическими потрясениями, "Домострой" от­ разил постоянную неустойчивость ситуации, угрожавшую любому хо­ зяйственнику. Отсюда его стремление свести к минимуму зависимость от внешней среды, культ рачительности, бережливости и особая забо­ та о поддержании репутации; ведь судьба в любой момент могла повер­ нуться так, что без помощи соседей и даже чужих людей под вопросом оказалось бы не только благосостояние человека, но и его жизнь. В такой обстановке сугубо практическое звучание получает повторяемая в "Домострое" евангельская мудрость: "…всякую скорбь и притеснение с благодарностью приемли, если обидят — не мсти, если хулят — мо­ лись, не воздавай злом на зло, согрешающих не осуждай, вспомни и о своих грехах…" Ежедневное, ежечасное следование этой заповеди было необходимо, для того чтобы обрести доверие окружающих, кредитос­ пособность. Забота о репутации проявлялась и в том, как ставился воп­ рос о качестве. "Н е понравится товар— обратно возьму и деньги от­ дам", — писал автор "Домостроя". Не одно поколение русских купцов

воспитывалось в таких традициях. Как вспоминал впоследствии Влади­ мир Павлович Рябушинский — представитель второго поколения этой известной фамилии, "уклад жизни почти до самой революции мог на­ зываться патриархальным: сидели в своих особнякахусадьбах, как за­ падные средневековые феодалы в замках… В этой среде, ориентирован­ ной на православную нравственность и вековую народную мудрость, учились мелочам, ритуалу, а через них и духу московской хозяйствен­ ной деятельности". Но православие не просто нашло собственный эк­ вивалент протестантскому рационализму. Оно изначально исходило из более высоких нравственных критериев, что не могло не отразиться и на деловой сфере. В противоположность протестантскому "предопреде­ лению к спасению" и "оправданию верой" этической нормой право­ славия является, по словам протоиерея Сергия Булгакова, "хождение перед Богом с мыслью об ответственности перед ним"; для православ­ ного человека сам по себе успех предпринятого дела, величина прино­ симой им прибыли еще не является доказательством его этической оправданности, богоугодности. "Краше быть в праведном убожестве, чем в неправедном богатстве", — предписывал все тот же "Домострой", и большая часть русских купцов, часто обвиняемых в склонности к обману, твердо следовали этой заповеди. Представители русского купе­ чества в большинстве своем происходили из крестьянской среды. О них говорили, что пришли из деревень с котомками и в лаптях и сделались миллионерами. В нравственном же развитии, в привычках, в быту они оставались неизменными, и лишь столичная жизнь отшлифовала их внешне. Купечество хранило древние обычаи и веру отцов и дедов.

Художественные и публицистические произведения, посвященные событиям того времени, пестрят указаниями на поразительную рели­ гиозность купечества, иногда выражаемую терминами "мракобесие", "домостроевщина". Но редко указывалось на тот положительный им­ пульс, который давала эта религиозность развитию частных предприя­ тий и хозяйства в целом, как проявлялась в повседневном быту, в хо­ зяйственной деятельности. Редко упоминалось и о том, что религиозность составляли не только общехристианские нормы, но и традиционные практические хозяйственные добродетели: рационализм, включающий прилежание, усердие, предприимчивость (оборотистость), осмотритель­ ность, верность и точность в деловых отношениях, воздержание и ми­ лосердие, которое в хозяйственной жизни реализуется в благотвори­ тельности. Соблюдение христианских норм поведения связывалось с успехом, хозяйственный процесс воспринимался как Промысел Бо­ жий, где человеческая воля часто бессильна.

Система ценностей, напрямую связанная с православием, во мно­

гом определила поведение представителей торговопромышленного

сословия и легла в основу внутрикупеческих взаимоотношений. Очень популярна среди купцов была ветхозаветная книга Иова, в которой пророк говорит: "Полагал ли я в золоте опору мою и говорил ли со­ кровищу: ты — надежда моя? Радовался ли я, что богатство мое было велико и что рука моя приобрела много?.. я отрекся бы тогда от Бога Всевышнего… Но Он… не предпочитает богатого бедному, потому что все они дело рук Его" (Иов. 24—25, 28, 34). Не случайно, что именно в России получило распространение такое явление, как заключение сде­ лок посредством честного слова, скрепленного не подписью и печа­ тью, а крестным знамением. Крепко было купеческое слово, и, види­ мо, в этом одна из причин того, что даже в условиях развитого рынка многие сделки заключались вне биржи — в амбарах и трактирах. В. А. Гиляровский, знаток московской жизни начала нынешнего века, описывает один из таких трактиров, прозванный "хлебной биржей", где собираются за чаем «солидные купцы, делают сделки с уха на ухо, предъявляют образцы, после чего ударяют по рукам и едут обедать к "Яру". Через час агент из какогонибудь порта мог сообщить, что цены поднялись, в силу чего только что заключенная сделка оказывалась убыточной. Но раз слово было дано, приходилось нести и потери».

Часто купец мог пользоваться только кредитным капиталом. Предо­ ставление кредита основывалось на доверии кредитора. Не случайно в это время слова "вера" и "кредит" были синонимами. Примечательно и то, что первостепенное значение имел именно беспроцентный кредит.

Характерны в этом отношении методы торговли Михаила Алексан­ дровича Соколова, чья букинистическая лавка находилась в Москве на Никитской. Про него говорили, что он душу покупателя насквозь ви­ дит. Так, придет "какойнибудь искатель книги и начнет рыться на полках, Соколов сразу почувствует, что денег у покупателя нет, а кни­ га ему нужна… И наградит ошеломленного покупателя пачкой книг на значительную сумму в долг, на веру".

Такие отношения устанавливались на основе деловых качеств куп­ ца, фирмы. Оценка их достоинств была иной, чем, например, во Фран­ ции, где торговец старался продать как можно дороже, хотя бы за счет сокращения оборота; где хорошим купцом считался тот, кто умел про­ дать дорого. В России, наоборот, хорошей фирмой считалась та, кото­ рая могла торговать дешевле, чем ее конкуренты. Однако эта дешевиз­ на не должна была идти за счет недоплаты персоналу.

Другим проявлением высокой нравственности дореволюционного российского предпринимательства являлся культ честной конкуренции. "Н е знаю почему, — писал автор мемуаров "Москва купеческая" Я. А. Бурышкин, — между московскими "скупщиками" (оптовыми тор­ говцами текстильным товаром) никакой общности не было, разве что были друг с другом знакомы, да и то более домашним порядком, а не

по деловым отношениям. Совершенно не было в обычае обмениваться справками о кредитоспособности покупателя или иными деловыми сведениями". Считалось неуместным заходить в чужой амбар, даже к знакомым. Очевидно, боялись, что таким путем можно было выведать какиелибо коммерческие тайны и создать недобросовестную конку­ ренцию. О том же косвенно свидетельствуют воспоминания известней­ шего московского купца П. И. Щукина, который, много говоря о своих покупателях, совсем не упоминает о фирмахконкурентах.

Следствием постоянного "хождения перед Богом" была также щед­ рая благотворительность русских предпринимателей. Достаточно назвать суммы, которые потратили на дела милосердия только некоторые из них: Бахрушины — 3,4 млн. руб., Третьяковы — 3,1 млн. А вклад СИ. Мамонтова, СТ. Морозова, К. С Алексеева (Станиславского) в отечественную культуру не подлежит оценке в денежном выражении. Являясь мощным стимулом развития здравоохранения, просвещения и культуры, благотворительные пожертвования стали одним из регуля­ торов социальной стабильности в стране. Причем не только крупные купеческие фамилии тратили деньги на благотворительность, но и мелкие торговцы. Такова была российская альтернатива "кровавым за­ конам" против бедняков в других, "цивилизованных" странах.

Не менее важным залогом социальной стабильности был свойствен­ ный российскому предпринимательству особый тип внутрифирменных отношений, в котором воплотился православный дух соборности, стрем­ ление любого социального организма, будь то семья, предприятие или государство, к целостности. «Служащие, — вспоминал о деле своего отца В. П. Рябушинский, — начиная с главного доверенного, бухгалте­ ра, приказчиков, артельщиков и кончая рабочими, все это — долго­ летние сотрудники. Редкоредко коголибо увольняли, разве только за очень крупные проступки, воровство или уж очень бесшабашное пьян­ ство. Отношение было патриархальное. Если ктолибо сам уходил без особых причин, то это было для хозяина поношением. В хороших домах с гордостью говорили: "От нас уходят, только когда помирают"».

Хорошей фирма считалась лишь тогда, когда служащие знали, что их положение лучше, чем в других, и стремились остаться на службе, покидая ее только при намерении начать собственное дело. Фирмы, где служащие изза плохого обращения с ними часто менялись, уважени­ ем не пользовались. Их презрительно называли проходными дворами. Фабрика в России конца XIX — начала XX в. стала уже целым городом, где было все необходимое для жизни: школа, больница, жилье для рабочих и служащих, столовая, библиотека, роддом, дом для преста­ релых, иногда даже театр, как на Никольской мануфактуре Саввы Морозова. Фабричные столовые принадлежали артелям и были деше­ вы, а в фабричных магазинах можно было покупать товары в кредит.

Предприятия содержали свою пожарную команду и полицейских, вос­

принимали обслуживание окрестного населения как "повинность".

Нельзя не сказать и еще об одной особенности деловой жизни Рос­ сии тех лет, также связанной с соборным мироощущением русского человека, с верой в предпочтительность достижения любых целей че­ рез единение, с неприятием буржуазного эгоизма. Речь идет о широ­ ком распространении артельных форм в разных областях народного хозяйства. Особый интерес с точки зрения рассматриваемой темы пред­ ставляют артели, организованные в сфере обслуживания предприни­ мательской деятельности: кассиры, исполнители денежных поручений, хранители товарных складов, биржевые маклеры. Артель не только да­ вала таким людям определенные гарантии на случай непредвиденных обстоятельств, но и ручалась за своих членов перед клиентами, а зна­ чит, должна была заботиться о поддержании определенного уровня предоставляемых услуг.

Хозяйственная деятельность дореволюционной России в нравствен­ ной основе своей определялась требованиями православного вероис­ поведания. Это была экономика, в которой интересы отдельных людей не приносились в жертву абстрактной идее экономической эффектив­ ности. Православная Россия шла к своему "социальному рыночному хозяйству", причем значительно раньше Западной Европы. И сегодня, когда страна стоит на пути возрождения предпринимательства, важно обратиться к своему тысячелетнему духовному опыту.

В наши дни в России начинает возрождаться христианское пред­ принимательство. Уже существуют Лига христианских предпринимате­ лей, православные курсы экономического профиля.

В 1993 г. по инициативе финансовохозяйственного управления Московского Патриархата, известного концерна РЭМ и ряда других организаций создана Русская экономическая миссия — некоммерчес­ кая организация, целями которой являются сохранение отечественных духовных и культурных ценностей, развитие православных традиций, привнесение в бизнес христианской этики, основанной на евангель­ ских идеалах добра и справедливости, содействие развитию экономики России. Вот что сказал один из создателей миссии, вицепрезидент концерна РЭМ Сергей Лозинский: «На определенном этапе каждый деловой человек ощущает некий вакуум духовности. Деньги накопле­ ны, предприятие "крутится", дома понастроили, по заграницам наез­ дились — а дальше что? Вот и бросаются — кто в политику, кто в ночную жизнь… Русская экономическая миссия, на мой взгляд, дает прекрасную возможность этот вакуум заполнить, участвуя в действи­ тельно благородном деле духовного возрождения нации. Это забота о нашем общем будущем, причем не отвлеченная, а сугубо конкретная…»

За год Русская экономическая миссия оказала финансовую и иную помощь нескольким храмам, учредила повышенные стипендии для учащихся и преподавателей московской духовной академии и семина­ рии. Основанle=’mso-spacerun:yes’> культурных ценностей, развитие православных традиций, привнесение в бизнес христианской этики, основанной на евангель­ ских идеалах добра и справедливости, содействие развитию экономики России. Вот что сказал один из создателей миссии, вицепрезидент концерна РЭМ Сергей Лозинский: «На определенном этапе каждый деловой человек ощущает некий вакуум духовности. Деньги накопле­ ны, предприятие "крутится", дома понастроили, по заграницам наез­ дились — а дальше что? Вот и бросаются — кто в политику, кто в ночную жизнь… Русская экономическая миссия, на мой взгляд, дает прекрасную возможность этот вакуум заполнить, участвуя в действи­ тельно благородном деле духовного возрождения нации. Это забота о нашем общем будущем, причем не отвлеченная, а сугубо конкретная…»

За год Русская экономическая миссия оказала финансовую и иную помощь нескольким храмам, учредила повышенные стипендии для учащихся и преподавателей московской духовной академии и семина­ рии. Основана Торговая компания Русской экономической миссии, участвующая в программе столичного правительства по обеспечению москвичей продуктами питания. Начаты съемки видеофильма о мос­ ковских духовных школах. Финансово поддержан журнал "Православ­ ная беседа"… В планах — открытие клуба Русской экономической мис­ сии в гостиничном комплексе "Даниловский", создание галереи искусств, своего печатного органа и многого другого, в том числе от­ крытие Банка проектов вспомоществования Русской православной цер­ кви народным промыслам России.

Старообрядческий тип хозяйствования

Рассматривая историю становления и развития предпринимательства в России, необходимо обратить внимание и на роль старообрядчества в экономической жизни нашего государства. В результате церковной ре­ формы, проведенной Патриархом Никоном в середине XVII в., в куль­ турной жизни страны произошло грандиозное событие: русская церковь раскололась на две неравные части, меньшую из которых принято назы­ вать старообрядцами, или староверами. Многое в дореволюционной жизни нельзя понять, не приняв во внимание старообрядцев, их мировоззре­ ние, психологию, культуру, практическую деятельность. Известно, на­ пример, что в начале XX в. численность староверов в России составляла не более 1,5% от населения империи, однако на их долю приходилось 2/з всех предпринимателеймиллионеров, среди них такие известные дина­ стии, как Солдатенковы, Рябушинские, Морозовы и др. Именно старо­ веры составили ядро Торговопромышленной партии, из которой по­ зднее возникли октябристы.

Не вдаваясь в тонкости религиозной полемики, постараемся отме­ тить те особенности старообрядчества, которые позволили его пред­ ставителям занять столь прочное положение в мире бизнеса дореволю­ ционной России и сыграть ключевую роль в развитии русской промышленности и торговли. Надо отметить, что старообрядчество не представляет собой единого течения, распадаясь на множество направ­ лений, иногда существенно отличающихся друг от друга. Дальнейший анализ касается, насколько это возможно, общих для большинства ста­ рообрядческих общин черт.

Можно выделить несколько причин, повлиявших на такое положе­ ние вещей. Вопервых, это некоторые мировоззренческие различия. В отношении к обряду проявляется важная черта старообрядческой рели

гиозности: неразрывная связь материальной жизни — в которой и су­ ществует обряд — с высокой религиозной духовностью, связь действий в природном мире с миром божественным, ибо не существует "чисто­ го" духа, без материи. Значит, и спастись можно только преобразуя не только свою душу, мир мыслей и чувств, но и свое тело, живущее и действующее в этом мире. Поражение и гонения от господствующей официальной церкви не могли не привести к представлению о том, что "мир во зле лежит", что в мире воцарился Антихрист, что насту­ пили последние времена и сроки. Именно в этих условиях христианину надлежит особенно много трудиться над собой, в том числе и в мире, через обряд, быть особенно строгим к себе накануне Судного дня. По­ вышенная набожность, высокая нравственность и самоотверженность старообрядцев не вылились в отвлеченные от реальной жизни формы, но через тот же обряд, ставший нормой повседневной жизни, создали преимущества для старообрядцев в любой сфере деятельности.

Вторая причина экономического успеха староверия состояла в том, что уже в самом начале оно нашло себе социальную базу в среде купе­ чества и городских слn>всего были освобождены, а купечество и крестьянство сверх положенного на них подушного налога, по нарядам рекрут и

лошадей, работников конных и пеших ставят и подводы под всякие казенные припасы дают". От этой лямки раскольники были освобожде­ ны, и, кроме того, селясь на окраинах, они попадали в пределы недо­ сягаемости для чрезвычайных повинностей вроде содержания войска и курьеров.

История старообрядческого движения приводит множество приме­ ров экономических успехов сторонников "древнего благочестия". Од­ ним из первых центров старообрядческой эмиграции стала колония на Ветке, острове на реке Соже, на самой границе с Украиной, во владе­ ниях мозырского воеводы Халецкого. В какиенибудь 5—10 лет ветков ские слободы разрослись в крупный торговый центр, захвативший в свои руки нити торговли между Левобережной Украиной и Белорусси­ ей, их население достигло 40 тыс. человек. Торговая деятельность вет ковских старообрядцев опиралась на кустарей другого центра старооб­ рядцев — Стародубья и отчасти самой Ветки. Образовавшиеся в лесах и сыпучих песках Стародубья крестьянские старообрядческие общины не могли развернуть зернового хозяйства, им достались наихудшие земли, зачастую непригодные для земледелия. Отсюда, естественно, вышло так, что в крестьянских слободах развилась кустарная промышленность. Стародубские шапошники, портные, скорняки, шорники, красиль­ щики, рукавичники, бондари первоначально были перехожими ремес­ ленниками, но церковная их связь с Веткой, откуда в Стародубье по­ стоянно являлись священники для совершения треб, очень скоро превратила их в постоянных поставщиков ветковских купцов. После­ дние предоставляли кустарям кредит, снабжали их сырьем.

Однако в результате правительственной карательной экспедиции в

30х годах XVIII в. Ветка была разорена и хотя через несколько десятков лет снова возродилась, однако экономическим центром за это время успело стать Стародубье. В Стародубье среди девственных лесов вырос­ ли торговые слободы, некоторые из них еще при Екатерине были пре­ вращены в уездные города. В Клинцах переселенцы с Ветки основали суконные мануфактуры, число которых в XIX в. возросло приблизи­ тельно до 20; кроме того, в том же округе было образовано около 100 различного рода ремесленных мастерских. Клинцовские промышлен­ ники завели регулярные сношения с Петербургом и Москвой. Такими же широкими связями располагали и купцыпрасолы Гомеля, который уже в 30е годы XVIII в. был крупным городом. Все крестьянство Старо­ дубья попало в полную зависимость от стародубских слобожан: оно было для последних рабочей силой.

Другая линия посадского старообрядчества пошла по Волге к Уралу от Керженца. Еще в XVII в. здесь были образованы 77 скитов, в начале XVIII в. к ним прибавились еще 17. Рядом широкая торговая дорога на юг и восток, Волга с ее могучими левыми притоками. В руках старо

обрядцев оказались вскоре все главнейшие торговые пункты в Нижего­ родском крае и ниже по Волге. Начиная с Шуи, старообрядцы образо­ вали далее общины в Городце Балахнинского уезда — крупной для тогдашнего времени хлебной пристани, в Горбатове с прядильными ма­ нуфактурами, в Павлове, Лыскове, Макарьеве, Самаре. К концу XVIII в. регистрированных раскольников по берегам Оки и Волги только в пре­ делах Нижегородского края насчитывалось до 46 тыс. На пристанях и в приречных слободах старообрядцы захватили в свои руки все судостро­ ение и торговлю, оттеснив в сторону немногочисленное купечество, держащееся никонианства. "Держащиеся старой веры живут гораздо богатее держащихся веры новой, а это показывает, что Бог благослов­ ляет не новую, а старую веру", — замечает старообрядческий писатель.

С Волги по Каме посадская раскольничья колонизация пошла на Урал и там делала такие же блестящие успехи. Уже в 1736 г. с ее могучими левыми притоками. В руках старо

обрядцев оказались вскоре все главнейшие торговые пункты в Нижего­ родском крае и ниже по Волге. Начиная с Шуи, старообрядцы образо­ вали далее общины в Городце Балахнинского уезда — крупной для тогдашнего времени хлебной пристани, в Горбатове с прядильными ма­ нуфактурами, в Павлове, Лыскове, Макарьеве, Самаре. К концу XVIII в. регистрированных раскольников по берегам Оки и Волги только в пре­ делах Нижегородского края насчитывалось до 46 тыс. На пристанях и в приречных слободах старообрядцы захватили в свои руки все судостро­ ение и торговлю, оттеснив в сторону немногочисленное купечество, держащееся никонианства. "Держащиеся старой веры живут гораздо богатее держащихся веры новой, а это показывает, что Бог благослов­ ляет не новую, а старую веру", — замечает старообрядческий писатель.

С Волги по Каме посадская раскольничья колонизация пошла на Урал и там делала такие же блестящие успехи. Уже в 1736 г. тайный советник Татищев доносил в Петербург о старообрядцах на уральских заводах, "что раскольниковде в тех местах умножилось, а наипаче, что на партикулярных заводах Демидовых и Осокиных приказчики едва не все, да сами промышленники некоторые раскольники, и ежели оных выслать, то, конечно, им заводов содержать некем, и в заводах ея Имп. Величества будет не без вреда; ибо там при многих мануфактурах, яко жестяной, проволочной, стальной, железной, почитай всеми харчами торгуют олончане, туляне и керженцы — все раскольники".

После императорских указов 1764, 1768 и 1785 гг. множество пере­ селенцев изза границы поселилось в различных городах, записываясь в купечество, и усилило таким образом существовавшие там ранее об­ щины. Наконец, в конце 1771 г. легально образовалась московская группа старообрядцевкупцов и скоро выдвинулась на первое место как есте­ ственный центр старообрядческих буржуазных общин. Москвичи вос­ пользовались чумой, посетившей в этот год Москву, испросив у влас­ тей разрешение открыть и содержать на средства группы московских старообрядцев чумной карантин и кладбище за Рогожской заставой. Старообрядцы устроили там часовню и создали таким образом органи­ зацию, имевшую официальное право на существование под флагом благотворительности. В руках рогожской общины к началу XIX в. оказы­ вается уже сила миллионных капиталов, которая заставила преклониться перед собой старые центры — Керженец, Стародубье и Иргиз и напра­ вила по своей воле развитие старообрядческой церкви. Главное место в торговом обороте этой эпохи занимала торговля хлебом. Рогожская и Таганка задолго до организации специальной торговой агентуры уже имели таковую в лице старообрядческих общин хлебородных губерний: Тульской, Орловской, Воронежской, Тамбовской, Пензенской, Сим­ бирской, Самарской. Постоянные и регулярные сношения общин этих

губерний с "рогожской метрополией" ставили рогожцев в известность о ценах на хлеб и давали возможность в наиболее благоприятную мину­ ту и ранее всех других конкурентов производить закупки. Донские, ураль­ ские и нижневолжские общины играли такую же роль по отношению к рыбной торговле, общины степных губерний — по отношению к тор­ говле скотом. Рогожская слобода рассылала во все стороны ходебщи­ ковофеней1 , в руках рогожцев находилась вся московская ямская сло­ бода — ямщики были почти все сплошь старообрядцы. Неудивительно, что и в Москве, и на Нижегородской ярмарке, и на других крупных ярмарках рогожцы устанавливали цены на все важнейшие товары, их влияние чувствовалось даже в Иркутской губернии, в Бухаре и Хиве.

Война 1812 г. также доставила рогожцам целый ряд выгодных казен­ ных подрядов и поставок. В это время капиталы наживались со стреми­ тельной быстротой и нередки были случаи, что простой ходебщикофе­ ня становился в полторадва года миллионером. Торговопромышлен­ ный рогожский союз в первой половине XIX в. выступил в новой, еще почти не слыханной в России роли. а периодический, связанный с постами. Отношение к

1 Офеня (коробейник) — мелкий розничный торговец на Руси. Офени торговали (вразноску и вразвозку) по небольшим городам, селам, деревням книгами, бумагой, нитками, иглами, лентами, платками, недорогими серьгами и кольцами.

богатству тоже другое. Оно не считается греховным, но на бедность не смотрят как на доказательство неугодности Богу. Поэтому в России нет того сухого, презрительного отношения к беднякам, которое появи­ лось на Западе после Реформации. Протестанты, конечно, предписы­ вают благотворительность, но, организовав ее очень хорошо формаль­ но, они вынули из нее душу, осудив личную милостыню, столь дорогую и близкую русскому человеку.

Что касается своего положения лишь как Божьего доверенного по управлению собственностью, то оно было внедрено в православного еще прочнее, чем в пуританина. По отношению к больному вопросу о процентах восточная церковь держалась следующей практики: осуждая их принципиально, она фактически боролась лишь с ростовщичеством, не налагая огульных кар на всех взимателей процентов и не прибегая к помощи мирской власти, как католическая церковь. Условия русской экономики особенно требовали такого отношения, ибо вся колониза­ ция Севера шла на кредит. В связи с этим банкирский класс Северной Руси, новгородское боярство, пользовалось почетом и большим поли­ тическим влиянием: и церковь отнюдь не причисляла его к лицу отвер­ женных.

Однако, повидимому, в народной душе остался какойто осадок против торговли деньгами. Еще на моей памяти в московском купече­ ском кругу держалась своеобразная расценка различных видов хозяй­ ственной деятельности. Более всего уважалось занятие промышленнос­ тью: фабриканты и заводчики стояли на первом месте; за ними шли купцы, а к лицам, занимавшимся коммерческим учетом, даже без вся­ кого оттенка ростовщичества и из самых дешевых процентов, отноше­ ние было неискреннее: в глаза уважали, а за глаза пренебрежительно говорили "процентщики". Может быть, здесь и нужно искать объясне­ ния, почему у нас в XIX в. совсем не существовало старых и крупных чисто русских банкирских домов, а таких же промышленных и торго­ вых было очень много…

Основатель фирмы… очень гордился тем, что вокруг него "кормится много народа"… Все окружающие его, бедные и богатые, окрестные мужики и его же фабричные, уважали старика именно за то, что он фабрикант, дающий заработок сотням и тысячам рабочих. Вот почему ему и в голову не приходило считать себя за свое богатство в чемто виноватым перед людьми. Другое дело Бог; перед Ним было сознание вины в том, что из посланных средств недостаточно уделяется бед­ ным".

Нельзя, однако, говоря о религиозной вере, забывать главного. Чисто формальная принадлежность к той или иной конфессии, к той или иной церкви, "механическое" совершение обрядов и рациональное,

словесное согласие с определенными догматами не приводит автома­ тически к жизненному успеху, в том числе и в мире бизнеса. "Возвра­ щаясь к старине, — продолжает В. П. Рябушинский, — следует отме­ тить, что смягчающее влияние православия на характер деловых отношений хотя и было большим в те времена, но осуществлялось оно не легко, а лишь путем упорной борьбы с человеческими слабостями". Только глубокая личная вера способна питать эту непрерывную и мно­ готрудную борьбу человека с самим собой, и, разумеется, цель этой борьбы состоит вовсе не в жизненном успехе, а в стремлении к Богу, дарителю всех благ.

В заключение хочется напомнить слова известного философа и свя­ щенника русской православной церкви С. Н. Булгакова: "Есть одна выс­ шая ценность, при свете которой и нужно давать сравнительную рас­ ценку разных хозяйственных форм. Это свобода личности, правовая и хозяйственная. И наилучшей из хозяйственных форм, как бы она ни называлась и какую бы комбинацию капитализма и социализма, част­ ной и общественной собственности она ни представляла, является та, которая наиболее обеспечивает для данного состояния личную свободу как от природной бедности, так и от социальной неволи".

Вопросы для самоконтроля

1. Какова была роль монастырей в экономике средневековой России?

2. Как понять слова Евангелия "трудно богатому войти в Царствие Небес­

ное"?

3. Как относится православная церковь к ростовщичеству?

4. Что такое "Домострой"? Какова роль этой книги в экономической ис­

тории России?

5. В чем была особенность внутрифирменных отношений в дореволюцион­

ной России?

6. Что такое старообрядчество? Какова его роль в экономике России XIX —

начала XX вв.?

Вопросы для обсуждения

1. Как вы думаете, является ли в настоящее время Россия православной страной? Почему?

2. На ваш взгляд, православие сдерживает активность в бизнесе или, на­ оборот, укрепляет уверенность бизнесмена в правильности своих дей­ ствий?

3. Представьте, что вы возглавляете некоторую частную фирму. При про­ чих равных обстоятельствах с кем бы вы больше хотели иметь дело: с фирмой, возглавляемой верующим человеком, или нет? Объясните свой выбор.

4. Как вы думаете, является ли "идея" главного героя романа Ф. М. Досто­ евского "Подросток" православной идеей (мгновенно разбогатеть и раз­ дать все деньги нищим)? Попробуйте проанализировать ее. Близка ли она вам?

Литература

1. Булгаков С. Н. Православие: Очерки учения православной церкви. М., 1991.

2. Гараджа М. Н., Петрунин Ю. Ю. Трудно ли богатому войти в Царствие Небесное,

или Православие и рынок // Наука и религия. 1993. № 2.

3. Домострой. М., 1990.

4. Зенъковский С А. Русское старообрядчество: духовные движения семнадцатого века. М., 1995.

5. Карташев А. В. Очерки по истории русской церкви. М., 1991. Т. 1.

6. Ключевский В. О. Сказания иностранцев о Московском государстве. М., 1991.

7. Писемский В., Калашнов Ю., Малофеева Е., Платонова Е. Православие и эконом ка // Журнал Московской Патриархии. 1992. N° 9.

8. Рябушинский В. П. Старообрядчество и русское религиозное чувство. М.; Иеруса­

лим, 1994.

9. Фиолетов Н. Н. Очерки христианской апологетики. М., 1992.

10. Чьюнинг Р. К., Эби Д. У., Роэлс Ш. Дж. Бизнес сквозь призму веры. М. 1993.

Материал взят из: Этика бизнеса – Петрунин Ю. Ю.