ПОВОРОТ БЕРНХАРДА РЕНША (1900–1990) К СЕЛЕКЦИОНИЗМУ ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ЕГО ФИЛОСОФИИ ПАНПСИХИЗМА

Г. Левит*, У. Хоссфельд**

*Университет Королевского колледжа

Галифакс, Канада: george. levit@DAL. CA;

**Йенский Университет им. Фридриха Шиллера

Йена, Германия: uwe. hossfeld@uni-jena. de

К концу 1930-х гг. Бернхард Ренш (1900–1990) оставил ламаркистские взгляды и стал одной из ключевых фигур в немецкоязычной синтетической теориии эво — люции (СТЭ). Его основные заслуги перед СТЭ заключаются в дарвинизации биологической систематики, критике антидарвинизма в немецкоязычной науке и создании теории макроэволюции, совместимой с дарвиновским градуализмом. С течением времени Ренш превратил свою теорию во всеохватывающую филосо — фию, основанную на идеях Теодора Циена — немецкого мыслителя монистского толка. В настоящей статье мы обсуждаем «селекционистский переворот» Ренша и очерчиваем его пре — и постселекционистские взгляды. Мы утверждаем, что фило — софия Ренша стала «убежищем» для концепции направленной эволюции, которую Ренш изгнал из биологической части своей теории.

Ключевые слова: Бернхард Ренш, макроэволюция, философия биологии, идентизм.

Бернхард Ренш (1900–1990) — одна из клю — чевых и в то же время спорных фигур в междуна — родном направлении в эволюционной биологии, которое принято называть синтетической теори — ей эволюции (СТЭ). С одной стороны, усилиями Эрнста Майра (1904–2005) и профессиональ — ных историков науки (Junker, 2004) Ренш стал признанным «архитектором» немецкоязычного синтетического дарвинизма, с другой — Ренш до создания СТЭ был одним из самых последова — тельных и влиятельных критиков селекционизма. Кроме того, он создал концепцию панпсихиче — ского идентизма — экзотической эволюционной метафизики среди «философий» других соавто — ров эволюционного синтеза. С точки зрения тра- диционной историографии, метафизика Ренша представляется необязательным приложением к его эволюционной биологии. Мы покажем, что это не так. Скорее, его селекционистский пово — рот был отчасти обусловлен логикой его фило-

Бернхард Ренш (1900–1990)

софских исканий. Философия Ренша, по нашему мнению, была убежищем для антропоцентризма и прогрессионизма, характерного для немецкой теоретической биологии конца XIX — начала XX в., но маргинализованного эволюционной мыс — лью с приходом СТЭ.

Ренш в доселекционистский период своего творчества

Ренш обратился к эволюционным проблемам на ранней стадии научной карье — ры. Уже в книге 1929 г. «Принцип географических кругов рас и проблема расообра — зования» („Das Prinzip der geographischer Rassenkreise und das Problem der Artbildung“) мы находим довольно четкую эволюционную теорию (Rensch, 1929), объясняющую происхождение «рас» и видов. По мнению Ренша, низшей систематической кате- горией является «географическая раса», представляющая собой комплекс свобод — но скрещивающихся и морфологически неразличимых индивидуумов. Переходы от одной расы к другой носят постепенный характер. Расы общего происхождения образуют «расовый круг» (Rassenkreis). Вид определяется как комплекс свободно скрещивающихся и морфологически идентичных (если отвлечься от индивидуаль — ной и географической изменчивости) организмов. Различия между расами и вида — ми — в характере различий между ними и соседними расами/видами. Виды демон — стрируют более резкую морфологическую границу.

Исходя из своей ранней систематики, Ренш обсуждал механизмы эволюции. До — минирующим, на его взгляд, был в тот момент селекционизм в комбинации с граду — ализмом. Альтернативами являлись: 1) гипотеза прямого воздействия окружающей среды на наследственность (жоффруизм); 2) ортогенез; 3) концепции, объясняю — щие появление новых видов «полиплоидией или гибридизацией»; 4) мутационизм (Г. де Фриз, Р. Гольдшмидт); а также маргинальные учения, исповедующие креаци — онизм, типа теории множественного творения О. Кляйншмидта. Последние Ренш всерьез не воспринимал и поэтому не обсуждал.

Ренш объяснял гетерогенность теоретического ландшафта несколькими причи — нами (Rensch, 1934). Мутацинисты и селекционисты (представленные генетиками) экспериментировали с ограниченным количеством видов (Oenothera, Drosophila). Неоламаркизм, основными представителями которого в тот период и были жоффру- исты, имел слабую экспериментальную базу. Ортогенез он считал недоказуемым, но и неопровержимым. Ни одна теория не опиралась на данные по принципиально различным типам живых существ (разных царств в современной биологии). Поэто — му Ренш не видел возможности дать окончательный ответ на проблемы эволюции и, как и многие в то время, придерживался идеи множественности эволюционных механизмов (Rensch, 1929, S. 19–20), хотя и отвергал мутационизм (ibid, s. 127), так как на своем материале наблюдал только постепенные переходы одной «расы» в другую. По его мнению, постепенная эволюция окружающей среды и постепен — ная эволюция живых организмов вполне очевидно были взаимосвязаны. Селекцио — нистское объяснение этого феномена (ненаправленные мутации и отбор) Ренш не отвергал полностью, но не считал, что это основной механизм эволюции (Rensch,

1933, s. 48–49). Основная трудность этой эволюционной модели заключалась в не — возможности объяснить направленность эволюции, так как различия между «ра — сами» зачастую «невидимы» для естественного отбора. Кроме того, селекционизм не объяснял начальные стадии видообразования, так как незначительные различия между соседними расами опять же могли быть адаптивно несущественны и могли не подвергаться отбору (Rensch, 1929, S. 125; 1933, 1934). Если же отбор действи — тельно окажется перед лицом существенных признаков, то его действие будет на- правлено на гомогенизацию популяции (Rensch, 1933, s. 49). Ренш, таким образом, предвосхитил концепцию стабилизирующего отбора И. И. Шмальгаузена, но в тот

период не понял, что стабилизирующий отбор не исключает движущей формы отбо — ра (Levit et al., 2006). Так как Ренш считал, что эксперименты В. Йоллоса подтверж — дают существование мутаций индуцированных окружающей средой, он склонялся к мысли, что концепция естественного отбора может оказаться излишней. Все это позволило Реншу предположить, что «прямое воздействие окружающей среды»1 на наследственную изменчивость лучше всего объясняет «расообразование», а таким образом, и эволюцию (Rensch, 1929, S. 126). Макроэволюционные тенденции, такие как правило К. Бергманна (увеличение размера тела млекопитающих и птиц в хо — лодных регионах), могут быть объяснены именно воздействием окружающей среды на фенотип, затем на генотип. Ренш считал это главным, но не единственным меха — низмом эволюции (e. g., Rensch, 1933, S. 35, 72). Естественный отбор, географиче — ская изоляция, принцип корреляции (взаимная корреляция частей организма, опи — санная А. Н. Северцовым), естественные ортогенетические ряды (ортогенетические серии, обусловленные средой, противопоставлялись Реншем ортогенезу Т. Эймера) также оставались факторами эволюции, играя вспомогательную роль. Подчеркнем, что естественный отбор Ренш в этот период признавал, но отводил ему второсте — пенную роль среди других факторов эволюции (Rensch, 1936). Уже в этот период он заявлял, что макроэволюция не нуждается в специальных механизмах и может быть объяснена механизмами микроэволюции (Rensch, 1933, s. 78). Свои взгляды Ренш противопоставлял утверждениям Ю. А. Филипченко и Л. С. Берга, которых считал сторонниками взгляда на существование особых механизмов макроэволюции. В то же время Ренш полагал, что эволюция идет по пути прогресса (совершенствования) и поэтому в целом направлена.

Селекционистский переворот Ренша

К концу 1930-х гг. Ренш изменил свои взгляды. В статье «Типы видообразо — вания», написанной в 1938 г. и опубликованной годом позже, Ренш становится на позиции селекционизма (Rensch, 1939). Достаточно взглянуть на оглавление этой работы, чтобы увидеть характер происшедших изменений. После индуцированных окружающей средой, он склонялся к мысли, что концепция естественного отбора может оказаться излишней. Все это позволило Реншу предположить, что «прямое воздействие окружающей среды»1 на наследственную изменчивость лучше всего объясняет «расообразование», а таким образом, и эволюцию (Rensch, 1929, S. 126). Макроэволюционные тенденции, такие как правило К. Бергманна (увеличение размера тела млекопитающих и птиц в хо — лодных регионах), могут быть объяснены именно воздействием окружающей среды на фенотип, затем на генотип. Ренш считал это главным, но не единственным меха — низмом эволюции (e. g., Rensch, 1933, S. 35, 72). Естественный отбор, географиче — ская изоляция, принцип корреляции (взаимная корреляция частей организма, опи — санная А. Н. Северцовым), естественные ортогенетические ряды (ортогенетические серии, обусловленные средой, противопоставлялись Реншем ортогенезу Т. Эймера) также оставались факторами эволюции, играя вспомогательную роль. Подчеркнем, что естественный отбор Ренш в этот период признавал, но отводил ему второсте — пенную роль среди других факторов эволюции (Rensch, 1936). Уже в этот период он заявлял, что макроэволюция не нуждается в специальных механизмах и может быть объяснена механизмами микроэволюции (Rensch, 1933, s. 78). Свои взгляды Ренш противопоставлял утверждениям Ю. А. Филипченко и Л. С. Берга, которых считал сторонниками взгляда на существование особых механизмов макроэволюции. В то же время Ренш полагал, что эволюция идет по пути прогресса (совершенствования) и поэтому в целом направлена.

Селекционистский переворот Ренша

К концу 1930-х гг. Ренш изменил свои взгляды. В статье «Типы видообразо — вания», написанной в 1938 г. и опубликованной годом позже, Ренш становится на позиции селекционизма (Rensch, 1939). Достаточно взглянуть на оглавление этой работы, чтобы увидеть характер происшедших изменений. После короткого введе — ния Ренш обсуждает «ненаправленное видообразование» (richtungslose Artbildung), затем следует детальное обсуждение «направленного видообразования» (gerichtete Artbildung) с участием и без участия отбора (главы III и IV). Две главы посвяще — ны целостным изменениям форм в процессе расообразования и видообразования (ganzheitliche Formumwandlungen bei Rassen — und Artbildung), а также эволюции на надвидовом уровне. В обеих главах значительное место уделено обсуждению орто- генеза. В целом, центральное место в этой работе занимает вопрос о направленности и необратимости эволюции вкупе с проблемой эволюционного прогресса. Приме — чательно, что Ренш встраивает в новую селекционистскую парадигму все основные эмпирические обобщения, сделанные им или заимствованные в доселекционисткий период (правило К. Бергманна, правило Э. Копа — Ч. Депере и др.), так или иначе связанные с проблемой направленности эволюции.

В этот период Ренш утверждал, что «ненаправленные мутации и естественный отбор могут считаться достаточными предпосылками для эволюции» (Rensch,

1939, p. 219), а ортогенетические серии можно объяснить концепцией ортоселекции,

1 “Direkte äußere Bewirkung”.

предложенной Л. Плате (1862–1937), так как «ортогенетические серии возника — ют по преимуществу благодаря постоянному отбору индивидуальных вариантов» (Rensch, 1939, S. 219). В другом месте он добавил, что ортоселекция объясняет наи — более очевидные случаи ортогенеза (idid, 1939, S. 214).

Ренш также обращается к проблеме, на которую указывал немецкий палеонтолог — антидарвинист К. Бойрлен (1901–1985). Бойрлен заметил, что в филогенетической истории наблюдаются периоды ускоренного образования новых таксонов. Ренш признает реальность филогенетических взрывов, но считает, что их можно объяс — нить «обстоятельствами, в которых происходил отбор», например географической изоляцией (Rensch, 1939, S. 215). Иными словами, Ренш отстаивает мнение, что та- кие макроэволюционные тренды, как ортогенез, взрывообразное появление новых форм и эволюционный прогресс, можно объяснить с селекционистских позиций, совмещая дарвиновский градуализм с признанием реальности макроэволюционных трендов.

Вторая мировая война изолировала Ренша и других немецких биологов от мирового научного сообщества. В октябре 1944 г. он стал ординарным профес — сором зоологии Карлова университета в Праге. В Праге была написана главная книга Ренша «Новые проблемы эволюционной теории» (Rensch, 1947). В этот период он интенсивно работал над проблемами методологии, философии и теории макроэволюции. Наиболее важные труды будущих соавторов эволюционного син — теза — Т. Хаксли, Э. Майра, И. И. Шмальгаузена, Л. Стеббинса — были Реншу недоступны и учтены только во втором немецком (Rensch, 1954) и английском изданиях (Rensch, 1959). Уже первые наброски плана «Новых проблем», обнару — женные в Архиве Пражской академии (Levit et al., 2008), показывают, что кни — га была изначально задумана не только как эмпирико-биологическое, но и как философско-методологическое исследование. Как философ Ренш находился под сильным влиянием немецкого психиатра и мыслителя Т. Циена (Theodor Ziehen,

1862–1950) — его имя упоминается в книге чаще, чем имя Дарвина.

Даже поверхностный взгляд на «Новые проблемы» позволяет понять, что Ренш

опять бьется над проблемой ортогенеза и циклических процессов в эволюции. Уже

на первой странице введения он называет в числе для описания этой части его творчества, чтобы подчеркнуть, что речь здесь идет о самых общих методологических основаниях его теоретической системы. Философия Ренша не является «довеском» к его биологии, рассуждениями биолога

«на досуге», но представляет собой фундамент всей теории. «Научная» и «фило — софская» части этой системы тесно взаимосвязаны и развивались одновременно. К методологическим изысканиям Ренш приступил в 1939 г. и не прекращал их до конца своих дней.

В одной из своих поздних работ, в книге «Проблемы общей детерминированно — сти всего сущего», Ренш представил свою философию как целостное мировоззрение (Rensch, 1988). Он исходит из эпистемологической предпосылки, что основанием мировоззрения может быть только объективность «фактов сознания» и это то, что и должно анализироваться с эволюционной точки зрения (Rensch, 1988, S. 11). Сама способность «делать выводы» является продуктом эволюции, результатом адаптации мыслительного аппарата к закономерностям окружающей среды, и эта адаптирован — ность является предпосылкой корреляции между субъективным и «внешним» мира — ми. Может показаться, что Ренш пошел по пути «эволюционной эпистемологии», но он разграничивал свое учение и «эволюционную эпистемологию».

В основании философии Ренша лежит тезис об отрицании некаузальных про — цессов. Иными словами, органический и неорганический миры причинно детер — минированы (Rensch, 1988, S. 15–16). Биологический прогресс (совершенствова — ние — Vervollkommnung и прогрессивное развитие — Höherentwicklung) может быть объяснен ортоселекцией. Несмотря на наличие стохастических процессов (мутаций), эволюция направляется естественными закономерностями, «управ- ляющими, как развитием структур, так и их функций» (Rensch, 1988, S. 23–24). Эволюция нервной системы, обеспечивающая интеллектуальные способности, на — правлялась естественным отбором и может характеризоваться как процесс, направ — ленный на усложнение как психической, так нейрофизиологической организации. Каким образом можно описать взаимоотношения между этими двумя уровнями?

По словам Ренша, К. Поппер — один из основателей эволюционной эпистемоло — гии — исходил из предположения, что психические и нейрофизиологические фено — мены представляют две принципиально разные, но взаимодействующие сущности. Ренш отвергает эту позицию как «дуализм» и «интеракционизм». Если психиче — ские феномены, такие как воля, могут вызывать сокращения мышечных волокон, то чисто биохимическое объяснение приведет нас к нарушению закона сохранения энергии (Rensch, 1988, S. 34). Другой возможностью было бы предположение, что психические процессы протекают параллельно процессам в материальном мире. Такого рода параллелизм бессилен объяснить, почему физиологически идентичные процессы приводят к различным интеллектуальным следствиям. Для того чтобы преодолеть эти трудности, Ренш исследует эпистемологические основания таких категорий, как «материя» и «материальные процессы». Для каждого человека един — ственной несомненной реальностью являются его собственные психические фено — мены, оказывающиеся непосредственным продуктом опыта. Только его анализ по — зволяет выйти во внешний мир видимого и ощущаемого. Мы знаем, что мир этот

материален. Благодаря физике мы знаем, что материя состоит из атомов, элемен — тарных частиц и волн. В конце нисходящей линии материя оказывается «ультима — тивным нечто», которое в будущем, возможно, будет описано как взаимодействие различных сил, казуальных цепей и фундаментальных констант.

Ренш апеллирует к редуктивистскому реализму Т. Циена (получил известность как автор психофизиологической эпистемологии, Ziehen, 1898), ставившего вопрос о правомерности самого понятия «материя» как научного термина. Циен находился под влиянием крайне популярной в Германии философии монизма. Под его влия — нием находится и Ренш; он также прибегал к термину «принцип монизма» (Rensch,

1971, S. 29). Как и любая форма философского монизма, «принцип монизма» кон — ституирует предельную, онтологически определяемую реальность, которая не мо — жет быть мультиплицирована или разложена на составные части и «цементирует» Универсум в индивидуализированное целое. Иными словами, «принцип монизма» содержит в себе элементы холизма. Ренш как раз и искал подобный универсальный принцип. Редукция фактов сознания (ощущений и представлений) к их предель — ным основаниям, по Реншу, неизбежно приведет к «нечто конечному», которое можно называть материей (Rensch, 1988, S. 35)

Эти рассуждения и привели Ренша к философии, которую он называл «пси — хофизиологическим идентизмом» (ibid, S. 36). Свои взгляды он впервые изложил в «Новых проблемах» (1947), хотя тогда он употреблял не очень удачный термин

«гилопсихизм»: «Мы хотим подчеркнуть, что это мировоззрение является идеали — стическим, поскольку непосредственно данное является психическим; не существу — ет оппозиции между субъектом и объектом, материей и душой, и даже абстрактный редукционистский мир естественных наук не следует искать вне сознания» (Rensch,

1947, S. 372). Ренш фактически здесь повторяет тезис Циена: «Данное нам есть пси — хическое в обыденном смысле; так называемые материальные вещи нам не даны, но постигаются» (Ziehen, 1922, S. 2). В «Биофилософии» (Rensch, 1968; англ. перевод

1971) Ренш представил термин «панпсихически-идентическое, или полиномное, мировоззрение», которого впоследствии и придерживался. Там же он описал два ба — зовых «факта» панпсихического идентизма: 1. Единственная абсолютно надежная реальность — это данные опыта, отраженные в ощущениях, образах, волевых актах.

2. Человек не состоит из двух частей — материи и сознания или души и тела — он представляет собой психофизиологическое единство (Rensch, 1971, S. 299).

В 1969 г. Ренш опубликовал в немецком философском журнале “Philosophia Naturalis” статью, кратко излагающую основы панпсихического идентизма. Эта ста — тья была впоследствии перепечатана в третьем издании «Новых проблем» в виде приложения (Rensch, 1972, S. 400–418), что опять же свидетельствует о том, что метаметодология («философия») Ренша в структуре его теоретической системы за — нимала важное место: от первого к третьему изданию Ренш только усилил «фило — софскую часть». В этой работе Ренш описывает пять источников панпсихического идентизма.

Первым источником панпсихизма является психофилогения, утверждающая, что все психические способности развивались постепенно, в течение филогенеза. Nil de nihilo fit и новое происходит из уже наличествующих сущностей. Это же справед — ливо для психических феноменов. Даже протисты реагируют на внешние раздра — жители подобно организмам, наделенным нервной системой. Но если мы признаем, что психика является продуктом филогенеза, почему мы должны останавливаться

на биологической эволюции, прерывать ретроспективу? Ренш утверждает, что если мы спустимся ниже, то, пройдя периоды геологической и космической эволюции, окажемся в царстве протофеноменов, подлежащих феноменологической природе материального мира. Материя по природе своей «протофеноменальна» (Rensch,

1972, s. 406). Иными словами, протопсихические свойства имманентны материи. Все материальное является в то же время и протопсихическим. Правда, прото — феномены предшествуют даже стадиям, предшествующим феноменам, и в этом смысле материя Ренша — это не материя классического материализма (например, марксизма), но это и не «одушевленная материя» гилозоистов.

Вторым источником «панпсихического идентизма» является эмбриология чело — века, доказывающая, что индивидуальное развитие повторяет филогению и эмбри — он становится более «сознательным» в процессе онтогенеза. Оба процесса (фило — генез и онтогенез) отражают процесс усложнения материи и протекают по сходным законам, направляющим их. Но что есть материя? Ренш подходит к этому вопросу с эпистемологической и физической точек зрения. С точки зрения физики, мате — рия это «детерминированный законами энергетический комплекс» (1971, S. 263). С точки зрения эпистемологии, материя — это «некая пространственно-временная структура (Gefüge), которую можно описать посредством физического анализа» (Rensch, 1988, p. 410). Однако ни пространство, ни время не являются абсолютны — ми категориями нашего восприятия, сформированного в эволюции: «Это проблема огромного эпистемологического значения: абсолютное пространство не дано непо — средственно феноменологически, но идея пространства может быть сконструиро — вана из пространственных компонентов ощущений, принадлежащих различным модальностям»2 (Rensch, 1971, S. 259). Философская или научная концепция про — странства — это всегда результат абстракции. Поэтому и понятие материи — это всегда результат философской редукции. Редукция означает в данном контексте, что, мысля о физическом объекте, «мы абстрагируемся от собственно свойств са — мого восприятия и оттенков чувств (Gefühlstöne), но принимаем во внимание ин — тенсивность передачи (Übertragbarkeit) (информации. — Авт.), и до определенной степени, пространственно-временные свойства восприятия» (Rensch, 1972, S. 410). Редукция захватывает определенные части мыслительного аппарата, но не все со — знание в целом. Поэтому «редукты» (результаты редукции) представляют собой протопсихические пространственно-временные комплексы, лишенные конкретных свойств (Rensch, 1971, S. 263), которые, тем не менее, указывают на существование того самого «конечного нечто». Описанные выше физический анализ и эпистемоло — гическая редукция являются третьим и четвертым источниками панпсихизма.

Пятым источником является концепция психофизического субстрата. Ренш начинает рассуждение с того, что тело человека состоит из двух типов вещества. Первый тип делает возможным существование сознания (нервные клетки). Вто — рой — составляет остальные части тела. Состоят ли эти типы вещества из специ — альных молекул? Нет, они состоят из одних и тех же молекул. Нейроны функцио — нируют как неотъемлемая часть организма, так как существует только один тип вещества. Если же мы предположим, что атомы и молекулы обладают протофе — номенальной природой, то получим возможность проследить явления сознания

2 Ренш считал, что свойства пространства могут быть в опыте различных модальностей, т. е. в виде визуального, тактильного, вестибулярного, кинестетического и т. д.

до уровня закономерностей интеграции компонентов, составляющих всю систему

(Rensch, 1972, S. 413).

Так Ренш приходит к выводу, что не существует принципиального барьера меж-ду психическими и материальными явлениями. Любое каузальное физиологическое

объяснение будет в то же время объяснением психических процессов, и наоборот.

Иными словами, психические и физиологические процессы идентичны, а потому

и философское направление, принимающее эту позицию, следует называть иден-тизмом. По Реншу, идентизм полностью совместим с естественно-научной мето-дологией и эпистемологией (метаметодологией), лежащими в основе естественных

наук, поскольку объединяет наивный естественно-научный реализм (материализм)

с критическим идеализмом европейской философии (Rensch, 1972, S. 417).

В отношении биологии основной вопрос заключается в том, каким образом

идентизм может быть основой эволюционной теории. Если точнее, то вопрос за-ключается в том, насколько протофеноменальная природа материи влияет на на-правленность эволюции.

Отвечая на этот вопрос, Ренш, прежде всего, подчеркивает, что никаких особен-ных «сил» (Triebe) в эволюции нет, так же как нет и некоего божественного «плана

творения». В эволюции нет места телеологии, она — под контролем естественного

отбора. Под давлением естественного отбора организмы становятся многоклеточ-ными, клетки — более специализированными. Выполнение базовых функций интен-сифицируется, появляются новые функции и структуры. Увеличение количества

нейронов и появление центральной нервной системы — важнейшие из этих про-цессов, сделавшие возможным формирование инстинктов и рефлексов. Рефлексы

и инстинкты, в свою очередь, способствовали усилению независимости организмов

от окружающей среды. Такого рода автономия — главный показатель эволюционно-го прогресса (Rensch, 1988, S. 24). Эволюция, по Реншу, оказывалась одновременно

стохастическим и направленным процессом: «Вся органическая эволюция может

быть понята как неизбежный и непрерывный процесс» (ibid, 1988, S. 25), включая

эволюцию человека. При этом культурная, религиозная и научная эволюции также

идут под контролем естественного отбора и носят направленный характер. С появ-лением человека «конечное нечто» интегрируется до такой степени, что становится

возможным познание природой самой себя: протопсихическое становится в полной

мере психическим. При похожих физико-химических первоначальных условиях

эволюция на других планетах шла бы по пути, сходному с земной эволюцией.

Таким образом, протофеноменальная природа материи и наличие «протопсихиче-ского» непосредственно на ход эволюции не влияли, но через законы неорганической

и органической эволюции определяли направление развития материального мира.

Заключение

В конце 1930-х гг. Ренш отказался от представления о множественности механиз — мов эволюции с сильным жоффруистским креном и стал последовательным сторонни — ком селекционизма. Принимая во внимание, что Ренш был не просто неоламаркистом-«попутчиком», каковых было множество в биологии первой трети ХХ в., но являлся одним из самых последовательных критиков дарвинизма, его внезапный поворот к селекционизму можно считать историко-научной проблемой. На наш взгляд, «селек — ционистскому перевороту» Ренша способствовал ряд факторов.

Одним из факторов стали успехи в экспериментальном изучении эволюции. В частности, опровержение направленных мутаций Йоллоса, которые занимали видное место в жоффруистской теории Ренша. Заметное влияние на Ренша оказал Н. В. Тимофеев-Ресовский, эксперименты с дрозофилой, которые Ренш проводил в его лаборатории в Берлин-Бухе (Rensch, 1979, s. 76). Другим фактором было общее изменение теоретического климата и постепенное усиление влияния селекциониз — ма в германо — и англоязычных странах, набиравшее обороты особенно после публи — кации «Генетики и происхождения видов» (Dobzhansky, 1937).

Философские исследования Ренша, по нашему мнению, также способствовали его переходу к селекционизму. Центральной концепцией как в доселекционист — ский, так и в селекционисткий периоды его научного творчества был градуализм. Он использовался для объяснения процессов микро — и макроэволюции, включая появление разума. Селекционизм наиболее полно соответствовал «градуалистским идеалам» Ренша и позволял перенести градуализм в сферу развития «психическо — го», в то время как при пристальном рассмотрении жоффруизм оказывается плохо совместим с панпсихизмом и прогрессионизмом Ренша. Организмы, наследствен — ность которых находится под прямым воздействием окружающей среды, долж — ны слепо следовать за изменениями среды и для объяснения их прогрессивного усложнения требуются дополнительные факторы (некие недоказуемые «силы», от которых биологи-эмпирики решительно отказались). Сфера «протопсихического» недоступна для жоффруистских механизмов. Недоступна она и для отбора, но для отбора доступны проявления «психического», причем проявления градуальные. Что еще важнее, отбор, вкупе с концепциями панпсихизма и идентизма, будет неиз — бежно направлять эволюцию в определенном направлении, а именно в направлении усиления «психического», появления разума.

Таким образом, Б. Ренш, оставаясь в русле СТЭ, смог «объяснить» направлен- ность эволюции, не прибегая к ортогенезу. В этом смысле можно говорить о «вытес — нении» идеи направленной эволюции из сферы биологии в сферу философии. Ми — ровоззрение, получавшееся в результате этого «вытеснения», легко укладывалось в общую тенденцию к антропоцентризму и монизму, характерную для «досинтети — ческой» германоязычной биологии. Благодаря «селекционистскому перевороту» Ренш спас эту традицию для постсинтетической биофилософии.

Исследование выполнено при поддержке Deutsche Forschungsgemeinschaft (№ Но 2143/9-1) (Our research on the history of evolutionary biology is supported by the Deutsche Forschungsgemeinschaft (№ Но 2143/9-1)).

Литература

Dobzhansky Th. Genetics and the Origin of Species. N. Y. : Columbia University Press, 1937. 321 p.

Junker Th. Die zweite Darwinsche Revolution: Geschichte des synthetischen Darwinismus in

Deutschland 1924–1950. Marburg : Basilisken-Presse, 2004. 633 S.

Levit G. S., Simunek M., Hoßfeld U. Psychoontogeny and Psychophylogeny: The Selectionist Turn of Bernhard Rensch (1900–1990) through the Prism of Panpsychistic Identism // Theory in Biosciences. 2008. Vol. 127. P. 297–322.

Levit G. S., Hossfeld U., Olsson L. From the “Modern Synthesis” to Cybernetics: Ivan Ivanovich

Schmalhausen (1884–1963) and his Research Program for a Synthesis of Evolutionary and

Developmental Biology. // Journal of Experimental Zoology (MOL DEV EVOL). 2006. Vol. 306B. P. 89–106.

Rensch B. Das Prinzip geographischer Rassenkreise und das Problem der Artbildung. Berlin : Ver — lag von Gebrüder Borntraeger. 1929. 338 S.

Rensch B. Zoologische Systematik und Artbildungsproblem. Leipzig : Akademische Verlagsgesell- schaft, 1933. 665 S.

Rensch B. Umwelt und Artbildung // Unterrichtsblätter für Mathematik und Naturwissenschaf — ten. XL Jahrgang. 1934. S. 151–154.

Rensch B. Studien über klimatische Parallelität der Merkmalsausprägung bei Vögeln und Säu — gern. // Archiv für Naturgeschichte N. F. 1936. Bd. 5. S. 317–363.

Rensch B. Typen der Artbildung // Biological Reviews. 1939. Vol. 14. P. 180–222.

Rensch B. Neuere Probleme der Abstammungslehre. Die transspezifische Evolution. Stuttgart :

G. Fischer Verlag, 1947. VI, 407 S.

Rensch B. Homo Sapiens — Vom Tier zum Halbgott. Göttingen : Vandenhoeck&Ruprecht, 1959.

189 S.

Rensch B. Biophilosophie auf erkenntnistheoretischer Grundlage (Panpsychistischer Identismus).

Stuttgart : G. Fischer, 1968. XI, 293 S.

Rensch B. Biophilosophy / trans. by C. A. M. Sym. N. Y. ; L. : Columbia University Press, 1971. XI,

377 p.

Rensch B. Neuere Probleme der Abstammungslehre. Die transspezifische Evolution. Dritte, durch

einen Anhang erweiterte Auflage. Stuttgart : F. Enke Verlag, 1972. XI, 468 S.

Rensch B. Lebensweg eines Biologen in einem turbulenten Jahrhundert. Stuttgart ; N. Y. : Gustav

Fischer Verlag, 1979. V, 267 S.

Rensch B. Probleme genereller Determiniertheit allen Geschehens. Berlin ; Hamburg : Parey, 1988.

121 S.

Ziehen Th. Psychophysiologische Erkenntnistheorie. Jena, 1898.

The Selectionist Turn of Bernhard Rensch (1900–1990)

through the Prism of Panpsychistic Identism

G. Levit*, U. Hoßfeld**

*University of King’s College

Halifax, Canada: george. levit@DAL. CA;

**Ernst-Haeckel-Haus, Friedrich-Schiller-Universität JenaJena, Germany:

uwe. hossfeld@uni-jena. de

To the end of the 1930s Bernhard Rensch (1900–1990) turned from the Lamarckism to selectionism and became one of the key figures in the Synthetic Theory of Evolution (STE). Rensch’s major services for the STE include the Darwinization of biological systematics, the criticism of various anti-Darwinian movements in the German lands, but, first of all, the establishing of macroevolutionary theory compatible with Darwinian gradualism. In the course of time Rensch developed his version of the STE into an all — embracing metaphysical conception based on Theodor Ziehen’s version of monism.

In the present paper we approach the Rensch’s “selectionist turn” by outlining his pre — Synthetic and Synthetic views. We argue, that Rensch’s philosophy became an asylum for the concept of directed evolution (orthogenesis), which Rensch banned from his sound evolutionary biology.

Keywords: Bernhard Rensch, macroevolution, biophilosophy, identism.

Материал взят из: Чарльз Дарвин и современная биология. Труды Международной научной конференции (21–23 сентября 2009 г., Санкт — Петербург)