«ПОЛЬСКИЕ» ПРОЕКТЫ В ВОЕННО-СТРАТЕГИЧЕСКИХ ПЛАНАХ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ (1810 — ИЮНЬ 1812 г.)*

историографии 1812 г. одним из малоизученных вопросов остается подготовка россий — ским правительством в условиях изменявшейся внешнеполитической ситуации

«польских» проектов. В целом это были политические проекты восстановления государствен — ности на землях былой Речи Посполитой. Они разрабатывались в 1810—1812 гг. по инициати — ве императора Александра I сторонниками «русской партии» в западных губерниях. И совер — шенно «белым пятном» в истории 1812 г. остается роль этих проектов в российском военно — стратегическом планировании. Поэтому в предлагаемой статье автор остановился на анализе проектов А. Е. Чарторыйского и М. К. Огинского, которые в перспективе сформировали две стратегические модели решения «польского вопроса».

В поисках «польской» модели. Первая модель была сформулирована в переписке между

князем Адамом Ежи (Адамом Адамовичем) Чарторыйским и Александром I, которую они вели в период с декабря 1810 по апрель 1811 г. Она осуществлялась в период подготовки наступательной операции против Франции после захвата Наполеоном I герцогства Ольден — бург. Проект предусматривал образование из Княжества (Герцогства) Варшавского и запад — ных губерний Российской империи вассального Польского Королевства и провозглашение Александра I польским королем.

Начало этому проекту было положено 12 (24) ноября 1809 г. в беседе Александра I с А. Е. Чар — торыйским. Император отметил, что начало всем бедствиям, которым в настоящее время подвергает себя Европа, было положено разделами Речи Посполитой. Но, поскольку это уже неисправимо, единственное, что возможно сделать — дать особое устройство «польским» областям под российским владычеством. При этом он отметил, что подобный проект встретит сильное противодействие [1, с. 89—98; 2, c. 191—198]. На встрече 26 декабря 1809 г. (7 января

1810 г.) Александр I высказал мнение, что «выйти из настоящего положения» возможно толь- ко путем реализации проекта — «даровать конституцию и независимость Польскому Коро — левству в тесном соединении с русской короною». Хотя для этого, по мнению монарха, нужно дождаться «благоприятных обстоятельств» [1, с. 99—113; 2, c. 198—209].

Однако вскоре А. Е. Чарторыйский разуверился в искренности императора. Это было связано с намерением России заключить с Францией «Конвенцию о Польше», которая пре- дусматривала отказ от восстановления этого государства, запрет на использование слов

«Польша», «поляки». Во время беседы 5 (17) апреля 1810 г. князь представил свою записку от

2 (14) апреля, в которой в наиболее завершенном виде была представлена идея создания автономного Великого Княжества Литовского. И хотя Александр I подтвердил свои намере — ния относительно «Польши» [1, c. 114—123; 3, т. V, c. 421], А. Е. Чарторыйский уклонился от дальнейшего обсуждения проекта.

Предложения Александра I. «Благоприятные обстоятельства» сложились в конце 1810 г.,

когда Александр I стал готовиться к наступательной операции против Франции. Возмож-

* Даты российской истории приводятся по старому стилю, международных событий — по старому и новому одновременно.

Лукашевич Александр Михайлович — доцент кафедры истории Беларуси нового и новейшего времени Белорусского государственного университета, кандидат исторических наук

ность создания Польского Королевства в случае войны за пределами Российской империи (в Висло-Одерском междуречье) была высказана Александром I в письме А. Е. Чарторыйскому (находился в Пулавах) от 25 декабря 1810 г. (6 января 1811 г.) [1, c. 147—154; 3, т. V, c. 646]. В нем монарх заявил о своей готовности восстановить Польское Королевство, но взамен потре — бовал от поляков порвать политические связи с Францией и предоставить в распоряжение России 50-тысячный корпус для борьбы с Наполеоном I. Он убеждал А. Е. Чарторыйского, что в предстоящей войне численный перевес будет на стороне России и ее союзников (ввиду непрочности тыла наполеоновской империи), а поэтому от позиции поляков будет зависеть их судьба. В качестве вероятных союзников Александр I называл Пруссию и Данию. В слу — чае присоединения польских войск к России армия союзников достигла бы 230 тыс. человек и могла еще увеличиться на 100 тыс. человек. Император хотел выяснить настроения в Кня — жестве Варшавском и поэтому предложил А. Е. Чарторыйскому вступить в тайные перегово — ры с надежными и влиятельными поляками [1, с. 149].

18 (30) января 1811 г. А. Е. Чарторыйский сообщил, что население Княжества Варшавско — го единодушно в стремлении восстановить «Польшу» в качестве единого национального го — сударства с конституцией 1791 г., и только создание Россией такого государства привлечет поляков на ее сторону. При этом он обратил внимание на сильные профранцузские настрое — ния в Варшаве и на беспокойство поляков, вызванное слухами о российских военных приго — товлениях [1, с. 155—175; 4, стб. 798—814; 3, т. VI, с. 20].

31 января (12 февраля) 1811 г. [5, p. 271—278; 3, т. VI, с. 53—59; 1, с. 176—185] Александр I сформулировал предложения по решению «польского вопроса». Россия брала на себя обяза — тельства восстановить Польское Королевство, что подразумевало объединение «всех быв — ших частей Польши, включая области, отошедшие к России, кроме Белоруссии, так, чтобы границами Польши явились Двина, Березина и Днепр». Все должности во властных структу — рах и армии будут «чисто национальными, польскими». Королевству обещалась либеральная конституция, «способная удовлетворить желания населения». Реализацию проекта планиро — валось начать с восстановления «Польши», чтобы убедить поляков в «искренности» предло- жений. При этом Александр I выставлял два условия: 1) Польское Королевство навсегда присоединится к России, и монарх с этого времени будет именоваться императором россий — ским и королем польским; 2) будет «формальное и положительное удостоверение в том, что все жители герцогства единодушно желают и стремятся к достижению этого, гарантирован — ное подписями наиболее известных лиц в Польше». При этом вся комбинация ставилась в зависимость от позиции Австрийской империи и саксонского короля, которым следовало предложить компенсации за возможную утрату польских земель [3, т. VI, с. 56—57].

Император Александр I сомневался, что Австрия легко согласится на передачу Галиции

Польскому Королевству, и поэтому считал, что с ней необходимо поступать «осторожно и избегать, в чем бы то ни было, задевать ее». В качестве компенсации за Галицию венскому двору планировалось предложить Валахию и Молдавию до р. Серет (Сирет). Однако с присое — динением Галиции следовало повременить, «до получения на это согласия Австрии», чтобы доказать ей, что по отношению к ней «не имеется враждебных видов». Следовательно, обе — щанное Польское Королевство планировалось в урезанном виде, из Княжества Варшавского и части «русско-польских провинций». Вторую, еще большую помеху в реализации проекта монарх видел в необходимости вознаграждения саксонского короля, в случае если он перей — дет на сторону России [3, т. VI, с. 57].

В этом же письме Александр I в общих чертах сформулировал и стратегический замысел.

Он писал: «Нет сомнения, что Наполеон старается вызвать Россию на разрыв с ним в надеж — де, что я действительно сделаю ошибку и открою наступление. При существующих обстоя — тельствах это действительно была бы ошибка, и я решил ее не делать. Но все положение вещей изменится, если поляки захотят соединиться со мной. Подкрепленный тогда

50 000 польского войска, 50 000 прусаков, которые в этом случае также могут присоединить — ся без всякого риска, и, кроме того, еще и тем моральным переворотом, который, безуслов — но, будет вызван в Европе этим событием, я могу тогда дойти до самого Одера без всякого кровопролития» [3, т. VI, с. 57].

В случае перехода варшавян на сторону России, по мнению Александра I, произойдет

«полнейший переворот европейского общественного мнения», существенно уменьшатся во — енные силы Наполеона I, и в то же время, возрастут российские шансы на успех. Такой расчет строился на том основании, что противнику «будет очень трудно отозвать свои войска из Испании, имея там дело с разъяренным против него народом, имеющим более 300 000 вой — ска». По мнению монарха, испанцы «не удовольствуются его отступлением, а проникнут во Францию, воспользовавшись новой войной, которая свяжет руки Наполеону». В результа — те — Европа будет освобождена «от ига, под которым она томится». В этом случае «Польша» получит все, что было обещано: станет «королевством, государством, присоединенным к могущественной империи»; будет введена либеральная конституция; восстановится торгов — ля и исчезнет нужда; налоги будут приведены в соответствие с расходами на нужды страны [3, т. VI, с. 58].

«План военных действий» Л. Л. Беннигсена. И хотя Александр I заверял А. Е. Чарторыйско-

го в том, что он не начнет войны с Францией, пока не будет уверен в «содействии поляков», разработанный в феврале 1811 г. генералом Л. Л. Беннигсеном «План военных действий» [6, т. II, c. 83—93] предусматривал вариант уничтожения армии Княжества Варшавского (срав — нение плана с мыслями, высказанными императором в письме к А. Е. Чарторыйскому, сви- детельствует, что эти два документа не просто взаимосвязаны, а дополняют друг друга).

План предусматривал реализацию исключительно военных деталей операции, посколь-

ку ее «политическое обеспечение… не входило в компетенцию» разработчика. В оператив — ном плане Л. Л. Беннигсена рассматривается несколько вариантов ведения войны, однако главное внимание уделяется наступательному, который был разработан чрезвычайно подроб — но. Его суть сводилась к тому, что Россия должна опередить Францию и первой объявить ей войну, заняв Пруссию и «Польшу». План предусматривал выход российских войск на линию Одера, сосредоточение и принятие генерального сражения в междуречье Висла — Одер. В качестве союзника рассматривалась Пруссия. Что касается армии Княжества Варшавского, то Л. Л. Беннигсен рассматривал вариант ее уничтожения в случае оказания сопротивления. Минимальное количество войск, необходимое для проведения наступательной операции, определялось в 160 тыс. человек.

По мнению Л. Л. Беннигсена, только наступательными действиями можно было при — влечь на свою сторону Пруссию и нейтрализовать армию Княжества Варшавского. Не мало — важным плюсом наступательных действий генерал считал и то, что театр войны переносился бы «на такую землю, по которой реквизициею можно бы было получать все потребное для содержания войск, по крайней мере до взятия средств к подвозу». Даже в случае поражения российской армии в генеральном сражении, по мнению Л. Л. Беннигсена, «Россия не на — шлась бы в столь невыгодном положении, в какое она попасть может при самом открытии войны, если мы будет ожидать неприятеля, стоя на наших границах» [6, т. II, c. 91—92].

Одновременно, прибегая к военному и политическому шантажу, Александр I вел целе — направленную работу по склонению Пруссии на сторону России [3, т. VI, c. 64—66, 116, 118—

119, 698, 699]. 7 (19) февраля 1811 г. он сообщил королю Фридриху Вильгельму III о намере — нии Австрии выступить на российской стороне, чем надеялся привлечь Пруссию к коали — ции. В то же время А. Е. Чарторыйского монарх убеждал, что Пруссия поддержит Россию и

что вопрос только за поляками [3, т. VI, c. 64—66] (см. карту 1).

1 Составлена по: [1—6; 11—12; 15; 21].

Военная подготовка к реализации проекта. Для реализации плана были проведены значи — тельные военные приготовления. В январе — марте 1811 г. Александр I дал указания о пере — броске российских войск из Финляндии, Молдавии и Валахии (5 дивизий) к западной грани — це [3, т. VI, c. 9—11]. 4 (16) января 1811 г. было утверждено «Положение об устройстве погра-

ничной казачьей стражи», которое предусматривало размещение вдоль западной границы, на 150 км участках, казачьих полков [7, № 24480]. Подобная мера должна была не только усилить контроль за границей в целях противодействия контрабанде, но и скрыть от «посто- ронних глаз» передислокации российских войск в приграничных районах [8, c. 102—104]. Всего же, по данным разведки Княжества Варшавского, в районах Вильно, Гродно, Брест — Литовска и Белостока сосредоточивалось до 200 тыс. российских войск. В этой ситуации в княжестве господствовали панические настроения [8, c. 140—145].

В такой обстановке рассчитывать на «добровольное» желание варшавян перейти под ски — петр российского императора не приходилось. Поэтому миссия А. Е. Чарторыйского в Кня- жестве Варшавском окончилась провалом. 21 марта (2 апреля) 1811 г. он сообщил императору про открыто профранцузские настроения. По мнению политика, необходимо было время, чтобы склонить польское общественное мнение на сторону России [9, c. 381—383; 3, т. VI, с. 94]. Князь Ю. Понятовский, на содействие которого А. Е. Чарторыйский рассчитывал и поэтому показал ему письма императора, сообщил о российских планах Наполеону. Тот в письме от 25 марта (6 апреля) 1811 г. обвинил Александра I в подготовке к войне против Франции [10, c. 82—83] и, в свою очередь, принял ответные меры. Он распорядился о пере- броске в Княжество Варшавское оружия и военного снаряжения, а также отдал приказ о сформировании Эльбского корпуса маршала Л. Н. Даву, который должен был в случае войны прикрыть это княжество [8, c. 145—148].

Еще более неожиданной для Александра I оказалась позиция Пруссии. Фридрих Виль — гельм III не только уклонился от союза с Россией и начал переговоры о более тесном сотруд — ничестве с Францией, но и не поддержал российские планы относительно «Польши» (пись — ма короля императору от 26 марта / 7 апреля, 31 марта / 12 апреля и 4 / 16 апреля и 30 апреля /

12 мая 1811 г.) [3, т. VI, с. 698, 699]. Прусский король соглашался на создание Польского Королевства, но при этом выступал за предоставление полякам свободы действий в выборе монарха. Фридрих Вильгельм III заявлял, что он мог бы выступить против Наполеона лишь в случае, если бы Россия привлекла на свою сторону Австрию или Польшу [3, т. VI, с. 699].

Возврат к оборонительной стратегии. К маю 1811 г., когда стало очевидно, что рассчитывать на создание антифранцузской коалиции из Пруссии [3, т. VI, с. 116, 118—119], Княжества Варшавского и Австрии не приходится, Александр I на время отказался от идеи наступатель — ной войны. В июне 1811 г. он утвердил оборонительный план войны, предложенный генера — лом К. Л. Фулем, и поэтому этот «польский проект» оказался не реализованным.

Практически одновременно с принятием оперативного плана К. Л. Фуля российский

император инициировал обсуждение проекта создания автономного Великого Княжества Литовского (ВКЛ). Этот проект, известный как «план Огинского», рассматривался монархом в качестве политической составляющей оборонительной стратегии войны.

План создания автономного ВКЛ разрабатывался в мае 1811 — феврале 1812 г. сенатором

Михалом (Михаилом) Клеофасом Огинским совместно с группой влиятельных магнатов западных губерний. В основе проекта лежали идеи, сформулированные А. Е. Чарторыйским в беседах с Александром I в конце 1809 — начале 1810 г.

Разработка этого плана отражала устойчивое стремление белорусско-литовской шляхты

к административной и правовой самостоятельности края. В то же время его рассмотрение в российских правительственных кругах свидетельствовало о готовности Александра I в усло — виях напряженной внешнеполитической обстановки пойти на некоторую либерализацию политики в западных губерниях. Все это делалось в целях нейтрализации пронаполеонов — ских настроений среди населения и отвлечения его от российских военных приготовлений — планов максимального использования ресурсов края, предназначавшегося к оставлению противнику (это определялось в записке генерала М. Б. Барклая де Толли от конца февраля / начала марта 1810 г.) [6, т. I, ч. II, c. 1—6].

Первоначально проект предусматривал создание автономного ВКЛ в составе Российской империи. Подобная идея была высказана императором 13 (25) апреля 1811 г. на встрече с сенатором М. К. Огинским, которому и было поручено разработать письменный проект. В подготовке плана участвовали князь Ф. К. Друцкий-Любецкий, Л. Плятер, Т. Вавжецкий, К. Любомирский.

Первый вариант плана М. К. Огинского. Основное его содержание было изложено в «па — мятной записке» М. К. Огинского императору от 15 (27) мая 1811 г. [11, s. 25—40; 12, c. 200—

212]. В ней сенатор высказал сомнение в искренности намерения Наполеона I восстановить независимость «Польши», однако отметил, что тот использует эту мечту, чтобы привлечь поляков на свою сторону в качестве орудия борьбы с Россией. Поэтому, чтобы лишить Напо — леона этого орудия, Александру I следует принять титул польского короля. Пока же необхо — димо перетянуть на свою сторону российских «поляков» — жителей былого ВКЛ. Для этого необходимо провести реорганизацию в западных губерниях: вернуть им историческое назва — ние («Великое Княжество Литовское»), назначить наместника (вел. кн. Екатерину Павлов — ну), сохранить статут ВКЛ 1588 г., создать сенат, трибунал, уравнять западные губернии с другими территориями в налогах и пр. Все это, по мнению М. К. Огинского, привяжет насе — ление ВКЛ к российскому императору и обеспечит России всестороннюю поддержку во время войны с Наполеоном [13, c. 269—278; 14, c. 84—96].

Более конкретно основные черты плана были изложены в записке от 22 октября (3 нояб-

ря) 1811 г., к которой прилагался проект указа о новой организации западных губерний. В нем предлагалось: создать из Виленской, Витебской, Волынской, Гродненской, Киевской, Мин — ской, Могилевской, Подольской губерний, Белостокской и Тарнопольской областей особую провинцию под названием «Великое Ккняжество Литовское» с главным центром в Вильно и под началом императорского наместника; для управления ВКЛ образовать в С.-Петербурге при императоре «Литовскую» канцелярию во главе с министром статс-секретарем, а в Виль — но — Административный совет под председательством наместника; признать Статут ВКЛ

1588 г. основным гражданским законом ВКЛ, а польский язык — языком делопроизводства;

создать в Вильно Верховный трибунал как высшую судебную инстанцию по уголовным и гражданским делам; замещать государственные должности в ВКЛ только его уроженцами; выделить ассигнования на народное образование в ВКЛ на специальный счет государствен- ного бюджета [15, л. 20—21; 11, s. 46—48; 12, c. 212—213].

Деятельность М. К. Огинского и его соратников считал полезной и государственный секретарь М. М. Сперанский. По его мнению, она содействовала привлечению дворянства западных губерний на сторону России. Поэтому в «Записке по делам финляндским и польским» от 11 (23) июня 1811 г. [16, c. 214—217; 17—18] госсекретарь предлагал создать специальный комитет для обсуждения нужд «польских провинций».

Однако в дальнейшие планы М. К. Огинского определенные корректировки внесла из-

менившаяся военно-политическая обстановка. В октябре — ноябре 1811 г., когда Россия совместно с Пруссией готовилась к осуществлению наступательной операции (проект гене — рала Г. И. Д. Шарнгорста) [19, c. 24—37; 3, т. VI, c. 173—180, 191—201, 709—710, 714; 20], Александр I дал понять сенатору, что у него не будет времени на приведение их плана в действие. Вместо этого монарх рекомендовал изложить «виды» относительно военных средств, которыми располагает «Литва» для усиления средств к защите России. По словам М. К. Огин — ского, в этот момент он почувствовал себя «обманутым», а все его надежды «рушились». Однако в этой ситуации сенатор «счел необходимым еще с большей настойчивостью доби — ваться осуществления… плана» [21, стб. 669].

Второй вариант организации края. В пространных записках от 15 (27) октября [6, т. V,

c. 289—297; 3, т. VI, c. 212] и 1 (13) декабря 1811 г. [6, т. VII, c. 1—8; 11, s. 57—69; 21, стб. 647—

681] М. К. Огинский изложил второй вариант организация края. На этот раз он советовал

императору не ограничиваться созданием ВКЛ, а предложил восстановить Польское Коро — левство. По его мнению, подобный шаг выбил бы из рук Наполеона инициативу, заставил бы поляков видеть в Александре I защитника их родины и навсегда привязал бы их к русскому трону. В случае же войны с Францией, «Польша» выступит на стороне России, и тогда импе — ратор должен принять польскую корону.

2 (14) декабря 1811 г. [15, л. 22; 6, т. VII, c. 16—19] М. К. Огинский представил проект (автор К. Любомирский) возможной организации вооруженных сил ВКЛ в составе российской ар — мии (регулярные войска — 12 уланских и 6 пехотных полков, 30 тыс. человек, и ополчение —

20 тыс. человек). Однако, по мнению сенатора, организация армии ВКЛ и призыв на службу

ополчения из «польских» губерний были возможны только при изменении системы комп — лектования этих частей и широкого привлечения шляхты. Последнее же было возможно только при объявлении Польского Королевства и провозглашения российского императора польским королем (см. карту).

Несмотря на скептическое отношение к уверениям М. К. Огинского в преданности жите — лей западных губерний (данные служб контрразведки свидетельствовали об обратном) [22], на аудиенции 15 (27) декабря 1811 г. Александр I в целом одобрил записку от 1 (13) декабря

1811 г. и выразил готовность в принципе принять титул польского короля. Монарх поручил

сенатору представить список соотечественников, заслуживающих «полного доверия», в це — лях привлечения их к разработке детального проекта [см.: 15, л. 32—35; 6, т. VII, c. 84—86].

Составленный по предложению М. К. Огинского комитет (Ф. К. Друцкий-Любецкий, Т. Вавжецкий, В. Гечан-Гечевич, Л. Плятер, Шадурский, К. Любомирский, Ф. Чацкий, Т. Л. Козловский; работал при участии госсекретаря М. М. Сперанского) к 27 января (8 фев — раля) 1812 г. разработал проект конституции ВКЛ [15, л. 39—42; 6, т. VIII, c. 142—145; 3, т. VI, c. 272]. Он дополнительно предусматривал создание двухпалатного сейма и постепенную, на протяжении 10 лет, ликвидацию крепостной зависимости крестьян.

Отказ от реализации «польских» проектов. Выработка и обсуждение получившего широ — кую огласку «плана Огинского» вызвали сильное недовольство в русском обществе. В

«польских» проектах консервативные круги увидели попытку расчленения и ослабления России перед угрозой войны с Наполеоном. Нарастание массового недовольства правитель- ственной политикой и усиление влияния консерваторов на Александра I («Записка о старой и новой России» М. Н. Карамзина, отставка и ссылка в марте 1812 г. М. М. Сперанского и др.) привели к полному отказу от утверждения «плана Огинского» [см.: 15, л. 36—38; 6, т. VIII, c. 27—28, 87]. После отъезда монарха в армию (9/21 апреля 1812 г.) обсуждение «польских проектов» прекратилось.

Оставшись нереализованным, «план Огинского» тем не менее сыграл определенную роль

в корректировке российской политики в западных губерниях. Правительство приняло ряд мер к нейтрализации недовольства местной шляхты налоговой политикой [с 1 (13) января

1812 г. Виленская губерния была уравнена в уплате налогов и переведена в платежах с сереб — ра на ассигнации] и обещало вернуть старые долги за реквизицию провианта и фуража в

1792—1796 и 1805—1807 гг.

Деятельность М. К. Огинского и его сторонников также способствовала объединению крупных землевладельцев белорусско-литовских губерний (от дворянства Виленской губер — нии на имя императора был отправлен верноподданнический адрес и получен рескрипт от

9/21 декабря 1811 г. на польском языке) и созыве в Минске в конце 1811 г. съезда пророссий- ской шляхты [23, s. 30—56]. В мае 1812 г., благодаря благосклонной позиции губернских маршалов Виленской, Гродненской, Минской губерний и Белостокской области, было зак — лючено соглашение с главнокомандующим 1-й Западной армии генералом М. Б. Барклаем де Толли о создании Главного комитета военных повинностей, призванного обеспечить по — ставки провианта и фуража для российских войск на реквизиционной основе [24].

Таким образом, несмотря на отказ от реализации проектов А. Е. Чарторыйского и М. К. Огинского, они сформировали в российском руководстве четкое представление о на — правлениях решения «польского вопроса». В зависимости от политической конъюнктуры в Европе, сформировалось два основных подхода к решению этого вопроса, увязанных с рос — сийским оперативным планированием. В случае наступательной войны западные российские губернии должны были войти в состав восстановленного вассального Польского Королевства, состоящего из Княжества Варшавского и частично австрийских «польских земель». При этом белорусско-литовские земли становились тыловой базой российской армии. В случае же необходимости ведения оборонительной войны с превосходящим противником правительство готово было пожертвовать территорией до линии Западная Двина — Березина — Днепр, что- бы обезопасить внутренние губернии империи. При этом варианте белорусские земли подле — жали сдаче противнику, и на них проводились мероприятия, направленные на максимальное выкачивание ресурсов оставляемого края. Политические проекты, связанные с реализаци — ей этого военно-стратегического замысла (создание автономного ВКЛ), должны были лишь нейтрализовать вероятное сопротивление со стороны местного населения.

Материал взят из: Российские и славянские исследования : науч. сб. Вып. 6