ОСТЕОБИОГРАФИЯ СОБАКИ ИЗ МОГИЛЬНИКА ШАМАНКА II

Abstract

The article contains a detailed analysis of a burial of a dog and humans in the Early Neolithic burial

complex #26 of the Shamanka II cemetery. The newest methods of natural and other sciences provide us with a deeper understanding of life stories of humans and animals. Reconstruction of those individual life stories is becoming a key element in explanation of, for instance, why some of Canidae had been buried purposely, while

others had not got such a special treatment after their own deaths. A study on a life story of the dog from

Shamanka II cemetery is based on morphological and chemical analysis of this animal‘s skeletal remains.

В данной работе детально рассматривается захоронение собаки вместе с людьми, зафиксированное в ранненеолитическом погребальном комплексе № 26 могильника Шаманка II. Имеющиеся сейчас естественнонаучные и другие методы позволяют глубже исследовать историю жизни людей и животных. Построение таких индивидуальных историй жизни становится ключевым элементом в объяснении того, почему, например, некоторые собаки были специально захоронены, а другие нет. Изучение истории жизни собаки из могильника Шаманка II основано на морфологическом и химическом анализе скелетных останков животного.

Древний некрополь Шаманка II располагается на ЮЮЗ побережье оз. Байкал, в устье речки Талой, на юго-западной экспозиции склона второго холма Шаманского мыса. В седловине между вторым и третьим холмами и на юго-западной экспозиции склона второго Шаманского мыса (могильное поле Шаманка II) исследовано 115 погребальных и ритуальных комплексов. На отмеченных участках в 1962-1966 гг. и в

1998-2008 гг. выявлено и раскопано 97 погребальных комплексов, 1 кенотаф, 3 ритуальных комплекса, относящихся к раннему неолиту, 11 могил, датирующихся эпохой ранней бронзы, 2 могилы поздней бронзы и 1 ритуальный комплекс раннего железного века (Базалийский, Вебер, 2008).

По костным материалам из раскопок ранненеолитических могил в радиоуглеродной лаборатории г. Торонто и лаборатории ГИН г. Москва получено 51 дат 14С, определяющих хронологический период функционирования могильника 7000-

6000 л. н. (радиоуглеродный возраст, без учѐта эффекта старого углерода) (Weberetal.,

2006).

Захоронение собаки было найдено в могиле № 26, продольной осью ориентированной по линии СВ-ЮЗ (Аз=62°). В разрушенной в древности могиле зафиксированы на разных уровнях перемешанные неполные костные останки пяти человек и полный скелет собаки, за исключением левой ветви нижней челюсти. Костные останки принадлежали предположительно взрослому мужчине, предположительно взрослой женщине, а также подростку 14-18 лет и детям 7-9 и 6-8 лет. Могила в древности вскрывалась неоднократно (Рис. 1–1, 2). При нарушениях могилы наименее пострадали костные останки собаки, частично сохранявшие анатомический порядок. Судя по их расположению, собака находилась на дне, поперѐк ямы, на правом боку (Рис. 1–3). Положение костных останков указывает на то, что животное головой было ориентировано на ССЗ (Аз.=297°). Череп собаки, правая ветвь нижней челюсти, отдельные кости лап и часть шейного отдела позвоночника находились отдельно, в верхней части могилы на одном уровне с некоторыми человеческими останками и артефактами (Рис. 1–1). Очевидно, эти элементы были отделены от остального скелета во время повторного вскрытия могилы. Найденный оs penis животного свидетельствует, что это был самец.

Исследование остеологии собаки. На начальной стадии исследований проведены замеры костей согласно методики, разработанной Von den Driesch (1976) и Morey (1992). Для измерения черепа и длинных костей использовался электронный штангенциркуль и остеометрическая доска. Для определения травм и патологий, кости скелета были осмотрены макроскопически, детально описаны и фотозафиксированы.

Костяк Canidae представлен полностью сросшимся скелетом и зубной системой взрослой особи. Зубы левый I1 и правые I1 и I2 из верхней челюсти были потеряны и их альвеолы заросли костной тканью. Оба клыка верхней челюсти интенсивно стерты и сохранились лишь остатки коронок. Некоторый износ зафиксирован на остальных зубах верхней челюсти. На правой ветви нижней челюсти также прослеживается общий

износ зубов. Резец Р1 был потерян, о чем свидетельствует заросшая альвеола. Краниальные швы, особенно в лицевой части черепа, полностью не заросли (Рис. 1–5), исходя из чего, можно констатировать, что костные останки принадлежали достаточно взрослой половозрелой особи с полностью сформировавшимся посткраниальным скелетом.

Кости конечностей и таза находятся в нормальном состоянии без проявления травм и патологических повреждений. Для определения высоты Canidae до плеча, проведены максимальные замеры длинных костей по формуле, предложенной Harcourt (1974). Согласно измерениям, скелет принадлежал животному высотой 59,1–62,4 см. На позвоночном столбе и ребрах прослеживаются некоторые отклонения и присутствуют следы травм. Правые 10 и 11 ребра содержат следы заросших повреждений ниже головок. Грудной позвонок 8 или 9 также поврежден. На этом позвонке отмечена шероховатость и костное разрастание на поврежденных дорсальной стороне дуги и на вентральной стороне колючего отростка. Данные изменения рассматриваются как результат предсмертного повреждения и образования костной мозоли, связанной с зарастанием переломов.

Этиология подобных повреждений позвонков и ребер неизвестна, но травмы скелета часто встречаются в процессе исследований ископаемых собак (Teegan, 2002), что предполагает их симптоматичность в виде получения ударов от людей, конфликтов с другими животными или использования собак для перемещения тяжестей (Morey,

2010: 93-7). Все поясничные позвонки изучаемого скелета содержат слабую и среднюю степени асимметрии позвоночных дуг, включая суставные поверхности, а также слабую и среднюю степени искривления колючих отростков. Вероятно, такие повреждения были получены в результате использования животного для перемещения тяжестей. Warren (2000) проследил подобные повреждения на позвонках собак на юго — востоке США и предположил, что они появились в результате использования собак для переноса тяжестей. В дополнение следует отметить, что два поясничных позвонка содержат относительно небольшое количество перисуставного (межпозвоночного) формирования кости (спондилез) на краниальной и хвостовой стороне скелета (Рис. 1–

4). Спондилез часто встречается у собак пожилого возраста (Morgan, 1967) и также выделялся в нескольких исследованиях по использованию собак для перевоза тяжестей (Morey, 2010: 93-7).

ЧерепCanidae с могильника Шаманка сравнивался по краниометрическим измерениям с семью рецентными группами волков и собак: дикий волк, палеолитическая собака, архаичная собака, современная архаическая собака, современная собака с мордой, как у волка, современная собака с коротким зубным рядом и современная собака с узкой мордой. Детали по каждой группе описаны Germonpré и др. (2009). Плейстоценовые волки были включены в группу диких волков.

В процессе исследования 54 черепа современных волков, почти все с северной части провинции Альберта, были добавлены в группу диких волков. Современная архаическая группа собак расширилась дополнением трех черепов — два от ласки и один от самоедской собаки.

В связи с тем, что мультивариантные статистические анализы не предусматривают наличие отсутствующих показателей, выбор замеров по черепам был направлен на то, чтобы по возможности работать с древними черепами, сохранившимися фрагментарно. Для этого по VonDenDriesch (1976) были использованы следующие замеры: абсолютная длина черепа (TL, 1), висцерокраниальная длина (VL, 8), длина альвеол P1-M2 (ALP1-M2, 15), длина коронки P4 (P4CL, 18), максимальная ширина мозговой коробки (GWbrc, 29), максимальная ширина небной кости (GWpal, 34) и минимальная ширина небной кости (MWpal, 35).

Рис. 1. Могильник Шаманка II, могила № 26. 1. План верхнего уровня, включающий череп и отдельные кости собаки. 2. План среднего уровня, включающий человеческие останки над скелетом собаки. 3. План дна могильной ямы и локализация скелета собаки. 4. Поясничный позвонок собаки, на котором прослеживается деформация колючего отростка и спондилѐз.

5. Череп собаки

Унивариантные и мультивариантные статистические анализы проводились с использованием программы JMP (версия 5.1.2) с установленной значимостью <0.05. Линейная дискриминантная функция анализа (ЛДФ) выводилась для всех образцов между различными группами. Она применялась к семи логарифмически выведенным по длине скорректированных переменных, используемых Germonpré и др. (2009). Череп с Шаманки был добавлен как несгрупированный образец для определения его принадлежности к определенной рецентной группе Canidae.

Принадлежность определялась с помощью анализа ЛДФ и очень низкой лямбда Wilk, предполагающей высокий случай предсказуемости (λ= 0.055, P<0.0001). В целом, анализ ЛДФ позволил провести следующее разделение групп Canidae: в 88% всех

случаев установлена правильная классификация черепов и 20 черепов были классифицированы неправильно. По рецентным группам в целом, черепа были правильно соотнесены между 70.6% и 100% случаях. Наибольший процент неправильно соотнесенных образцов (29.4%) принадлежит группе современных собак с мордой, как у волка. Эпиграветтский череп со стоянки Елисеевичи (№447) был отнесен к группе современной архаичной собаки, тем самым поднимая частоту неправильно отнесенных палеолитических собак до 20%. В группе дикий волк один череп был неправильно классифицирован как современная собака с узкой мордой (1%) и 10 как современная собака с мордой, как у волка (9.6%). Два черепа современной архаичной собаки были неправильно отнесены к палеолитическим собакам (9.5%). Один череп в группе современные собаки с коротким зубным рядом отнесен к современным собакам с мордой, как у волка (9.1%).

Череп Canidae с Шаманки попадает в диапазон современных архаичных собак, состоящих из таких пород как сибирская лайка, самоедская собака и чау-чау с вероятностью принадлежности к данной группе на уровне 0.64.

Анализ стабильных изотопов по остаткам собак часто свидетельствует о том, что их питание в целом соответствует питанию людей, с которыми они живут (Katzenberg,

1989). Для того, чтобы определить рацион питания исследуемой собаки, были проведены исследования по стабильным изотопам δ13C и δ15N с образцов кости Canidae.

Для анализа использовались небольшие фрагменты кости весом ~0,5 г. Их внешняя поверхность была удалена с использованием инструмента с полирующей режущей кромкой. В дальнейшем образцы очищались ультразвуком в дистиллированной воде и деминерализовывались посредством замачивания в постоянно заменяющихся растворах 1% HCl (Sealy, 1986) и в растворе 0.125M NaOH в течение 20 часов для удаления контаментов гуминовых кислот (Katzenberg, Weber,

1999).

Подготовленные образцы коллагена проанализированы в биогеохимической аналитической Лаборатории университета Альберта, с использованием элементарного анализатора EuroVector (Модель: EuroEA3028-HT), соединенного с инструментами GV (Isoprime) масс-спектрометра для изотопного анализа. Точность инструмента: ±0.1‰ для δ13C и ±0.2‰ для δ15N. Сохранность археологических образцов оценивалась через соотношение уровня атомов C/N, %C, %N и содержания коллагена с использованием общепринятых предельных показателей (Ambrose, 1990). Результаты анализов показали, что образцы костей имели удовлетворительную сохранность. Для собаки с Шаманки уровни изотопов (δ13C = -16.1‰, δ15N = 13.0‰) расположены близко к уровню изотопов людей по уровням δ13C и δ15N с могильника Шаманка II и других ранненеолитических могильников Байкальской Сибири. Диета собаки с Шаманки схожа с питанием людей, погребенных на этом же могильнике, и кроме этого, может свидетельствовать о похожем рационе питания, отмечаемом в других археологических культурах (Katzenberg, 1989; Cannon etal, 1999).

Заключение. Рассмотренное погребение собаки в одной могиле с людьми не является исключительным случаем. В 1973 г. на могильнике Шаманский Мыс (остров Ольхон), в ранненеолитической могиле № 3, раскопанной в 1972 г., были зафиксированы полные скелеты двух собак, располагавшиеся в заполнении ямы над погребением человека. Обе собаки находились на правом боку и головами были ориентированы на восток, так же, как и человек. Палеонтолог Н. Д. Оводов определил, что собаки близки сибирским лайкам (Конопацкий, 1982: 44). К сожалению, анализы костных останков этих собак, аналогичные описанным выше, не проводились и взаимодействие их с людьми неизвестно.

Таким образом, скелет самца из Шаманки (лайка, чау-чау, самоедская собака) был полностью сформированным, а еѐ зубы – средне стѐртыми, что говорит о зрелом возрасте животного. Будучи взрослой, эта собака перенесла несколько травм позвоночника и рѐбер, возможно, в результате ударов человека или вследствие использования еѐ как вьючного животного. Эти травмы частично зажили до смерти. Показатели стабильных изотопов углерода и азота говорят о том, что еѐ диета была похожа на диету современных ей людей, погребѐнных в Шаманке. В целом, эти данные позволяют предположить, что собака из Шаманки жила в тесном контакте с людьми, деля с ними пищу и, возможно, помогая в делах, таких как охота и перемещение грузов. Вероятно, что такой тесный контакт сохранялся в течение нескольких лет, так как собака была совсем взрослой на момент смерти. Эти обстоятельства представляются идеальными для того, чтобы она смогла стать почти человекоподобным существом и была удостоена захоронения вместе с людьми.

Изучение Canidae из Шаманки позволило приоткрыть смысл этого погребения. Наряду с обобщѐнным представлением о том, как волки, собаки и другие животные по — разному воспринимались на севере, данные остеобиографии сделали возможной тщательную интерпретацию смысла подобных захоронений. Для продолжения данной темы необходимо проведение подобных исследований собачьих из других регионов Восточной Сибири. Подобные исследования должны включать останки собачьих из любых археологических контекстов, а не только из захоронений, так как это поможет ответить на вопрос, почему только некоторые собачьи останки были особым образом захоронены. Социальная и эмоциональная привязанность к собакам, по-видимому, действительно, играла важную роль в специальном захоронении отдельных особей. Но одними эмоциями невозможно объяснить, почему с ними обращались, как с человеческими собратьями. Уже ясно, что собаки и волки являются единственными среди многих видов животных приполярного севера, которые подвергались отчѐтливым посмертным ритуалам, включая погребение в могилах (Grøn, 2005; Hallowell, 1926; Jordan, 2003; Paulson, 1968). На погребальные практики воздействуют также онтологические, космологические, политические, социальные и другие культурные и исторические факторы. Представленный в статье остеобиграфический подход может послужить удобной отправной точкой для исследователей, изучающих отношения людей и животных в традиционных сообществах.

Материал взят из: Интеграция археологических и этнографических исследований: сборник научных трудов: в 2 т.