Особенности хронотопа при описании снега

Пространство и время являются фундаментальными категориями исследования бытия. Любое явление жизни природы и человека неизбежно вписываются в эту систему координат. Анализ эстетического освоения снега как реалии позволяет утверждать, что основой осмысления физических состояний этого явления природы также выступают время и место их протекания.

Время. Важное место в поэтическом изображении снега занимает временная характеристика, которая встречается в описаниях всех состояний снега: падающего, лежащего на поверхности, движущегося под силой ветра и тающего.

59

Воссоздавая временные признаки снега в его различных состояниях, авторы актуализируют разные стороны процесса протекания состояний. В исследуемых поэтических текстах регулярно отражаются следующие временные параметры: длительность, цикличность, относительность.

Указание на длительность и / или повторяемость снегопада появляется в поэзии XIX в. и в произведениях всего XX в., например: Снег каждый день валил (Некрасов); Целый день всё время падал снег (Мартынов); И в снегопаде, долго-бывшем (Ахмадулина) и др. О длительности снегопада сообщают контексты, в которых падение снега описывается как непрерывный процесс: Без устали вниз опускаясь / Снег стелется в поле (Суриков); И падают, и падают снежинки (Д. Бедный); А снег всё валил и валил (Ахмадулина); Целый день всё время падал снег (Мартынов); А снег всё шёл (Яшин); Вдруг обнаружился каприз / мучительного постоянства / Снежинки, падающей вниз (Вольф). Значение непрекращающегося снегопада в данных контекстах выражают как лексические средства (слова все, постоянство), так и синтаксические (перечислительные конструкции).

Описание длительного пребывания снежного покрова на земле появляется в поэзии XVIII в. и до начала XX в. постоянно встречается в творчестве разных авторов при изображении горных вершин, покрытых снегом. Значение постоянства выражается при помощи прилагательных всегдашний, бессмертный, вечный, семантика которых актуализируют свойство снега ‘не исчезать’. Например, всегдашние снега (Ломоносов), бессмертные снега (Брюсов), вечный снег (Полонский, Веневитинов, Хомяков, Перевалов, Бальмонт, Гумилев, Брюсов, Блок).

Указание на продолжительность метели появляется в поэзии на рубеже XIX XX вв. При этом в описании в большей мере представлена характеристика ‘ долгий’ , получающая разнообразное лексическое выражение в языке поэзии. Например, Будут долгие недели / Виться белые метели (Гумилев); Долго будет метель бездорожить (Поплавский); Объятья протянув / Из вьюги многодней, / Стучался в вечность туф /руками преисподней (Пастернак); Ночь заполярная вьюжит полгода (Луконин); Вьюга ночи и дни (Че-пурных). Описание зимней непогоды во временном плане является наиболее детализированным. Так, в поэзии XX в. относительно длительности метели отражаются фазы протекания снежной непогоды (начало и конец) посредством слов различной грамматической природы. Например, Окончилась метель (Белый); А за окнами начинается вьюжица (Мартынов); Но я любитель старых тополей, / Которые до первой зимней вьюги / Пытаются не сбрасывать с ветвей <.. .> (Заболоцкий); В ожидании первой метели / Тонко светится месяца нож (Дашкевич).

В число значимых для поэтического описания свойств снега входит цикличность возникновения какого-либо состояния снега. С середины XIX в. информация о постоянном возобновлении снегопада выражается посредством наречий снова, опять: Снова снег валится (Добролюбов); Снова снегом заносит ступени (Анненский); Чтоб снова снег слепил (Вознесенский); Белый снег опять валит (Ваншенкин). Эти же наречия (опять, снова) используются в описании цикличности метели. Заметим, что данная характеристика зимнего ненастья впервые появилась в творчестве романтиков XIX в., однако вновь становится употребительной лишь с середины XX в. При этом поэты описывают повторяемость метели либо как погодного явления в целом: Безумный, я б желал, чтоб снова вихорь снежный / Затмил красу потоков и дубрав (Туманский) либо как непосредственно наблюдаемую картину природы: Снег падал и опять взвивался (Самойлов); За окном опять метель метёт, / и, видать, не скоро перестанет… (Исаковский). При этом характеристика цикличности метели может выступать в качестве самостоятельного объекта описания или включаться в картину изображения других реалий. Так, в стихотворении В. Шаламова цикличность метели ассоциируется с периодичностью наступления вдохновения, новая вьюга это время создания произведений, время поиска нужных слов: Я снова в новую вьюгу / Костёр стихами разожгу (Шаламов).

60

Важной временной характеристикой в описании различных состояний снега является их соотнесенность с другими явлениями природы. Так, первый снег как значимое событие, означающее скорое наступление зимы, становиться излюбленным предметом изображения поэтов с начала XIX в. Певцом первого снега в русской поэзии по праву считается П.А. Вяземский: Приветствую душой и песнью, первый снег. В этих словах передано трепетное отношение к первому снегу, который обладает комплексом характеристик: как объективных, физических (белый цвет, тонкость покрова, пушистость), так и субъективных, эмоциональных. Первый снег связан с позитивными чувствами, переживаниями, вызванными осознанием того, что в скором времени исчезнет осенняя грязь, окончатся земельные работы; предвкушением наступления зимних праздников, любимых русским народом (Новый год, Рождество, колядки, масленица). Не случайно образ первого снега встречается в русской поэзии на протяжении всего XX в. Например, <.> под первым снегом дышит /Поздней осени цветок! (Фофанов); Завершился листопад, / Первый снег упал на крыши (Мартынов); Первый снег сапог хватает (Фокина); Им давно знакомо / И казалось новым / Каждый раз: / Первый снег и мартовская грязь (Дементьев); Снег выпал первый осторожно, / Как ранняя у женщин седина (Помозов); На твоих ресницах / тает первый снег… (Р. Рождественский); Скромно тают первые снежинки /Под кованым солдатским каблуком (Ваншенкин).

С XIX в. в описании снегопада, снежного покрова и метели фиксируется время проявления того или иного состояния снега. Падение и пребывание снега на земле, по данным поэтических текстов, описывается поэтами в различные суточные периоды, а метель преимущественно ночью. Покажем на примерах: покров может быть утренний (А. Пушкин); с утра (Р. Рождественский); заутренний (Степанов); ночной (Берггольц); снегопад снегопад / Посередине дня (Межиров); Вчера весь день снежок слетал, кочуя (Луконин); Ложится на рассвете лёгкий снег (Адамович); С вечера пошёл такой снежок (Долматовский); Шёл ночью снег густой и белый (Твардовский); метель Грейтесь в шубах, на снегах /Под метелию полночной! (Одоевский); Под полуночной вьюгою снежной / не живая-ль душа тёмной ночи степной (Пальмин); Ночью вьюга снежная / Заметала след (Блок); А полночь / всегда немного вьюжит на дворе (Берггольц); Кружила полночная вьюга (Дудин); Предоставь себя ночи метельной (Андреев).

Описание утренней и вечерней метели встречается в поэзии крайне редко. Так, в поэзии XIX в. подобные контексты зафиксированы в творчестве А. Фета: Заревая вьюга / Все позамела; в поэзии XX в. в произведениях Н. Грибачева и Л. Ошанина, см. примеры соответственно: Темная земля видна повсюду / Утренней метели вопреки и Так же вился вечерний снежок.

В поэтических контекстах XX в., описывающих время протекания снегопада, метели и таяния снега употребляются названия месяцев и зимних праздников и производные от них относительные прилагательные. Появление этих слов в ближайшем окружении компонентов денотативного класса <снег> свидетельствует о том, что в поэзии отражаются более крупные временные отрезки протекания снегопада и метели. Например, Падает северный майский снег (Баркова); Мартовским последним снегопадом / человеку плечи занесло (Алигер); Крещенским снегом крещены (Шаламов); Но со снегом марта / Стаял след врага (Брюсов); Какая странная нега / В ранних сумеркахутра, /В таянье вешнего снега (Гумилев); До свиданья, сугробик вешний (Вознесенский); <.> в темный день осенних вьюг (Трилунный); Памятным мне будет месяц вьюжный, / северный встревоженный февраль (Ахматова); Стынуть под хлопьями ранней октябрьской метели… (Андреев); Как после мартовских метелей <…> / Вдруг порозовели / По-вербном березняки (Твардовский); Не навсегда, не навсегда / Твои февральские метели (Машевский); И запели бойцы о своей дорогой, / Как прощались-клялись под крещенской пургой (Антокольский); Средь вьюг проходит Рождество (Пастернак).

Пространство. В описании зимних пейзажей в русской поэзии значительную часть занимает изображение территории распространения снега или конкретных предметов, которые подвергаются его воздействию. Регулярным является указание на место расположения снежной массы и место протекания метели, гораздо реже описывается место снегопада и таяния снега.

Изображение места протекания снегопада осуществляется в двух направлениях. Во-первых, для поэзии важна целостность этого явления природы, что выражается в создании масштабных картин при помощи сочетаний на земле, во всём пространстве, наречий повсюду, вокруг. Например, <.> снег /Хочет всю землю ровнять (Брюсов); А где-то хрупкий, растерянный -/ на землю / падает снег (Рождественский) и др. Во-вторых, в стихотворениях представлено описание конкретных объектов, на которые падает снег (поле, город, парк, дорога, мостовая, дерево, трава, дом, человек). Например, Падают вниз на деревца, / на травы, на шумящие, / снежинки! (Луконин); Там у тебя на крышу / падает лёгкий снег (Луконин); На белые бороды старых евреев / Падает белый снег (Светлов) и др.

Начиная с поэзии XVIII в., появляются контексты, в которых описывается поверхность различных объектов, покрытых снегом. В первую очередь, воссоздаются масштабные территории под снегом. Внимание поэтов к снежным просторам обусловлено климатическими особенностями нашей страны. Характерной чертой России является ее огромная территория с разными типами климата. По мнению философов, историков, просторы русской земли во многом повлияли на формирование национального характера и на мировосприятие русского человека. Так, Н.А. Бердяев писал: «Не раз уже указывали на то, что в судьбе России огромное значение имели факторы географические, ее положение на земле, ее необъятные пространства <.>. Русская душа подавлена необъятными полями и необъятными русскими снегами [курсив мой. Н.М.], она утопает и растворяется в этой необъятности» [Бердяев 1997, с. 279]. Г. Д. Гачев, характеризуя Россию, выделяет среди других значимых признаков страны обилие снега [Гачев 1998, с. 217]. По результатам анкетирования, проводимого среди американцев, самой частотной стереотипной характеристикой нашей страны стала следующая: «Россия холодная страна, в стране много снега» [Орлова 2007, с. 451].

62

Анализ контекстов позволил выявить круг компонентов ДК <снег>, участвующих в изображении заснеженной поверхности. К ним относятся слова снег, снежок, наст, пороша, сугроб, снежный, снеговой, заснеженный, оснеженный, запорошенный. Анализ контекстуального окружения названных единиц дал возможность определить круг объектов, которые изображаются покрытыми снегом: 1) земная поверхность, 2) растения, 3) конкретные предметы и их составляющие (в том числе дом, прилегающая к нему территория, а также город), 4) горные вершины, возвышенности, 5) человек, его внешность, одежда.

Земная поверхность. Среди описаний поверхности земли, покрытой снегами, наиболее часто используются поэтами разных эпох такие наименования, как поля, равнина, поляна, долина (дол), пустыня, степь. Так, в поэзии XVIII в. описание снежных просторов России представлено следующими контекстами: Покрылися поля зеленые снегами (Поповский); Когда гремящий в тучах бог / Покроет землю всю снегами (Державин) и др. В русской поэзии до конца XX в. описываются заснеженные масштабные территории. Например, <.> снег поля покроет (К. Аксаков); снег в полях лежит (Лермонтов); Только степь-то под снегом широкая (Огарев); Не видать дороги,/ Снег ее занес (Розенгейм); На снегах, в степях безлюдных, / Сон друзей его глубок… (Брюсов); Еще последний снег в долине мглистой / На светлый лик весны бросает тень (Бальмонт); Снежком дороги обожгло (Браун); А потом опять на землю лягут / белые огромные роскошные снега (Р. Рождественский); В одеждах снежных вся земля / сияла! (Карташева).

Регулярное обращение поэтов разных эпох к изображению снежных просторов обусловило появление в поэтическом языке повторяющхся поэтических сочетаний. В ходе анализа выявлены следующие сочетания: снежное поле (Н. Некрасов, А. Блок, Л. Мартынов, М. Светлов, К. Симонов, Г. Беззу-бов и др.); пустыни снежные (К. Батюшков, Я. Полонский, К. Бальмонт, М. Лохвицкая и др.); снежная пустыня (Г. Каменев, Н. Некрасов, М. Волошин, А. Белый, Ю. Балтрушайтис, В. Соловьев, Л. Андреев и др.); пустыня снеговая (А. Плещеев, А. Майков, А. Жаров, В. Набоков); снежная равнина (И. Панаев, А. Жемчужников, К. Рылеев, К. Ваншенкин, В. Кочетков); равнина снежная (А. Апухтин, Л. Андрееви др.); равнина снеговая (Л. Пальмин, С. Дрожжин, Д. Бедный, М. Дудин и др.); снежные поляны (Е. Алипанов, Н. Огарев, К. Фофанов и др.); снежная степь (П. Шумахер, Н. Огарев, Л. Андреев, А. Шорохов и др.). Перечисленные повторяющиеся поэтические сочетания различаются частотой употребления. Некоторые из них встречаются в поэзии регулярно до конца XX в. (снежное поле, снежная степь), другие более частотны в произведениях поэтов XIX середины XX вв. (пустыни снежные, снежная пустыня).

Помимо регулярно описываемых объектов в разные периоды развития поэзии получают эстетическое освоение другие реалии. Так, в поэзии XIX в. поэты описывают заснеженные дебри, нивы, овраги, косогор. На рубеже XIX XX вв. в снегу изображаются пустырь, берег, нивы. Полигон, лог, перегон появляются в поэтических текстах позднее в середине XX в. Например: <…> нивы печальные, снегом покрытые (Тургенев); дебри снежные (Батюшков); покрытый снегом косогор (Фет); овраги полны снега (Фет); оснеженный берег (Блок); о веселье оснеженных нив! (Есенин); снежный пустырь (Эренбург, Мартынов); снежная низменность (Мартынов); А в логу, где сугробный пласт (Фокина); Снега закроют полигон (Исаев); Снегами изукрашен последний перегон (Крестинский).

В ряде случаев, описывая снежный покров, авторы используют не наименования земной поверхности, а обобщенные слова земля, страна, обозначающие как поверхность нашей планеты, так и определенную территорию. Например, в поэзии XVIII XX вв. встретились следующие контексты: Хотя всегдашними снегами / покрыта северна страна (Ломоносов); Снегом ли наша земля не богата? (Бенедиктов); Еще земля под снежною корой (Ошанин); земля снеговая (Багрицкий); корка заснеженной бедной земли (Кушнер); Жарко дышит / Земля из-под снега (Макаров); ещё земля лежит в снегу (Коршунов); Зима снегами выровняла землю (Тихомиров); <…> тот час землю скрыл и небо снег (Найман); В одеждах снежных вся земля / сияла! (Карташева).

В творчестве поэтов рубежа XIX XX вв., в период поиска новых форм выражения, появляются наименования, обозначающие огромные территории, что отражает ландшафтную особенность нашей страны: простор, раздолье, ширь, гладь. Например, оснеженная даль за окнами (Ахматова); снеговой простор (Белый); снеговое раздолье (Есенин); снежная ширь (Есенин); снежная гладь (Бальмонт, Есенин). Данные сочетания регулярно используются авторами в течение всего XX в.: ширь снежная (Набоков); запорошенные дали (Ваншенкин); даль в снегу (Пастернак); простор снеговой (Луконин, Самойлов), заснеженные дали (Скиф, Горбовский), даль безбрежная заснеженных равнин (Смолянинов). В поэзии XX в. состав данной группы пополняется новыми наименованиями: мир, полпланеты, пространство, природа. Например, полпланеты в снегу (Р. Рождественский); Белым снегом. / Белым цветом / Мир заполнен (Р. Рождественский); заснеженная природа (Самойлов); заснеженное русское пространство (Светлов). Среди наименований заснеженных просторов регулярными являются следующие повторяющиеся поэтические сочетания: снежная даль (К. Бальмонт, А. Блок, Б. Пастернак, К. Ваншенкин и др.), снеговая даль (В. Брюсов, А. Блок, Д. Бедный), снежный простор (А. Белый, М. Светлов, П. Антокольский и др.). Использование данных сочетаний в поэтическом языке позволяет авторам наряду с описанием конкретных «участков» земной поверхности передать бесконечность, безбрежность заснеженного пространства, которое способен охватить взгляд.

В описаниях снега особое место занимают образы снежного пути, дороги, тропки. Изображение снежной дороги берет свое начало в поэзии XIX в. Например, Всю-то всю мою дорожку / Ранним снегом занесло! (Плещеев); Не видать дороги,/ Снег ее занес (Розенгейм); Принакрылась белым снегом / Гладкая дорога. / Белым снегом принакрылась, / Не осталось следу (Никитин); снеговая дорога (Антокольский); все дороги снегом замело (Ваншенкин); Дороги покрыты порошей (Дудин); Наш снеговой путь (Андреев); путь под снегом (Багрицкий); снежные тропы (Мартынов); И нет под снегами дороги домой (Цветков); Между тем убиралась дорога / В голубые снега Покрова (Батурина). Ряд сочетаний приобретают признаки повторяющихся: например, синтагма дорога в снегу встретилась в текстах Н. Грибачева, Л. Ошанина, снег дорог в произведениях Е. Луговского, М. Дудина, а снежная дорога в творчестве В. Курочкина, С. Дрожжина, Э. Багрицкого. В целом образ снежной дороги в большей степени характерен для поэзии XX в. Возможно, это связано с исторической судьбой нашей страны. Изменения многовекового уклада жизни привели людей к потере духовного пути, внутреннего стержня, что в поэзии воплотилось в образе заснеженной дороги, создающей трудности в передвижении человека. В поэзии Н. Грибачева дорога осмысливается в значении ‘путь России’: Вся в изморози, / Сизая / дороженька российская, / То гладкая, / То тусклая /Заснеженная русская.

Горы, горные возвышенности. В качестве постоянных объектов описания заснеженные горы в русской поэзии присутствуют благодаря творчеству романтиков. Известно, что романтический герой стремится покинуть общество и обрести одиночество в пустынных, безлюдных местах: в горах, на море. В нашем материале эта особенность мировосприятия проявляется в употреблении единиц эстетического поля <снег> снежный, снеговой, снег в сочетании с именованиями возвышенностей (вершина, гора, холм, хребет и под.). Например, Над зелёными долами /Блещут снежных гор хребты (Павлова); Далеко мой стремится взор / Чрез эти снежные вершины (Раевский); Там в синих небесах снега вершин сияют (Козлов); Зрелись гор хребты под снегом (Рылеев); Белеют от снегов угрюмых гор вершины (А. Пушкин) и др. Заметим, что образ снежных гор становится традиционным для русской поэзии: он встречается в произведениях авторов разных литературно-эстетических взглядов и эпох. Например, вершины <.> / Снегом покрытое темя (Фет); вершин незыблемых снега (Полонский); к снегам недоступных вершин (Лохвицкая); Зубчатый хребет, озираясь на море, / За ними белеет, в снегах погребен (Брюсов); Позади горы, белый шёлк снега (Андреев); Ветров и снегов сторожа [О горах. Н.М.] (Ошанин); А в горах снега сверкают, / Блещут в небе голубом (Браун); Сорок пять километров скал, / И на каждой снега верхом (Грибачев).

Распространенность образа заснеженных горных вершин повлекла за собой формирование следующих устойчивых поэтических сочетаний: снежные горы (А. Жукова, Е. Ростопчина, Е. Алипанов, А. Пушкин, М. Лермонтов, Э. Губер, В. Соловьев, Н. Браун, К. Введенский и др.); снежные вершины (В. Раевский, Н. Языков, А. Толстой, А. Майков, Н. Браун и др.).

В некоторых случаях при изображении горных вершин авторы вместо общих наименований (горы, холмы, хребты, вершины) указывают названия конкретных гор. Например, в поэзии романтиков: Там, где Каф-гора встаёт <…> / покрытая снегами (Подолинский); Ни диких гор Швейцарии снега (Лермонтов); И Альпы двигались под вечными снегами (Веневитинов); Альпы снежные глядят (Тютчев); На снежные вершины шведских скал (Лермонтов); в реалистической поэзии: Холмы Эриванские! <…> /вечным снегом покрыты оне! (Полонский); В снегах, горящий как алмаз, / Седой незыблемый Кавказ (Лермонтов); Под ним Казбек, как грань алмаза, / Снегами вечными сиял (Лермонтов); И как серебрится на Альпах Пьемонта / В лазури покров снеговой (Надсон). В поэзии XX в.: Заря, и, закованный в снег, / Двуглавым обломком кристалла / В коне загорался Казбек (Заболоцкий); Новый год справляет новоселье / Чатыр-Даг в снегу и облаках (Луговской); кавказские заснеженные горы (Ваншенкин); снежное плато Памира (Антокольский); снежные горы Памира (Луконин); снежный Арарат (Антокольский) и др. В поэзии конца XX в.: У кряжей снеговых / Небесных гор, в снегах Маверанна-гра (Шенгели); С оснеженной пуговкой Кавказа, Альп, Памира (Кононов); До седла Эльбруса и выше, /Где в снегах ночуют бураны (Л. Замятнин). Отметим, что на всех этапах развития поэзии преобладают описания Кавказских гор. Это можно объяснить следующими факторами: во-первых, самым распространенным курортом среди русской интеллигенции был и остается Кавказ; во-вторых, в XIX в. именно там находили покой и уединение поэты-романтики. Заложенные ими традиции воспевания Кавказских гор сохранились в русской литературе до конца XX в.

Растения. Среди различных объектов действительности, покрытых снегом, внимание авторов привлекают также растения. С XVIII в. в русской поэзии появляются образы заснеженного леса и сада. Например, И в северных странах в снегу зелёный сад (Ломоносов); И уклонилися под снегом все леса (Поповский); И снег луга и лес звездчатый обелит (Дельвиг); в сугробах снега мёрзнет сад (Шумахер); Как всё в снегу <…> /Покрыл он сад, повис на ветвях ели, занёс крыльцо (Жемчужников). Образ заснеженного сада встречается в поэтических текстах рубежа XIX XX вв.: Сад в снегу (Фофанов); И сад сугробами зарос (Белый); Ведь к ночи ранние метели / Уж снегом заметали сад (Адамович). Традиционный фольклорный образ сада является, по замечанию С.И. Селивановой, «предметом исключительно эстетическим» [Селиванова 2008, с. 181]. Повторяемость данного образа в творчестве поэтов рубежа XIX XX вв., возможно, связана с ощущениями утраты традиций дворянской России. Известно, что сад являлся неотъемлемой частью любой усадьбы, был местом встреч, таинственных свиданий и т. п. Сад, покрытый снегом, символизирует утраченные традиции, невозвратимость старого уклада жизни.

В поэтических контекстах этого же периода помимо обобщенных наименований множества деревьев (лес и сад), встречаются названия конкретных видов лесов (бор, тайга). Например, И снеговой сосновый бор (Белый); иди, иди тайгой оснеженной (Гиппиус). В русской поэзии в середине и в конце XX в. наряду с традиционным образом снежного леса встречаются новые образы — снежной чащи, рощи, тундры. Например, снежный лес (Мартынов, Евтушенко); оснеженный лес (Дудин); заснеженный лес (Асадов, Дудин, Светлов); заснеженный лесок (Дудин); снегом пересыпан лес (Грибачев); леса под снегом (Ваншенкин); Вся в снегу тайга (Баркова); Мы плывем по снежной тундре (Кириллов); Снега, снега, / Вся в снегу тайга (Баркова); снежная рощица (Асадов).

Помимо множества деревьев, растущих на определенной территории, в поэзии описываются отдельные заснеженные растения (деревья, цветы, кустарники), состав которых пополняется постепенно. Для литературы XVIII в., периода расцвета классицизма, было характерно изображение масштабных территорий. Возможно, в связи с этим в поэзии этой эпохи не зафиксированы контексты, воссоздающие отдельные деревья под снегом. В поэзии XIX в. в описаниях заснеженных растений авторы используют как обобщенные наименования (трава, дерево), так и названия конкретных фитонимов (тальник, кедр, сосна). Например, снежок над мёрзлою травой (Случевский); Древа куржак [Иней, диал. Н.М.] с себя стрясали (Беляев-Тимофеев); Из глубины снегов / Встают, чернея, пни дерев (Лермонтов); Недвижны сосны <…> Отягчены их ветви все /Клоками снега (А. Пушкин); тальник кудрявый / Под снегом стлался, между гор (Рылеев); Пусть сосны и ели / Всю зиму торчат. / В снегах и метели / Закутавшись, спят (Тютчев); Кедр одинокий под снегом белеет (Тютчев).

В поэзии рубежа XIX XX вв. получают эстетическое освоение цветы, цветущие деревья, кусты (липа, сирень). Например, Вся в снегу, как в чистой шали, / Дремлет липа молодая (Фофанов); И заметенная, в снегу, сирень, / Быть может, шелестела, расцветая (Адамович); цветок под покровом снегов (Бальмонт); Но цвет увял, под снегом никнет… (Блок); Пускай зима снега покоит / на омертвелых лепестках (Блок). В поэзии середины конца XX в. состав упоминаемых деревьев заметно расширяется: поэты описывают заснеженные осины, рябины, березы, ели, дубы, вязы, яблони. Например, Осинки <…> / Стоят, листочки развернув. /Как зябко было им в сугробах! (Браун); Опять укроет к утру вихрь / Осин подследственных десятки / Сукном сугробов снеговых (Пастернак); зимою застынут фарфором / шесть кистей рябины в снегу (Вознесенский); Она [Яблоня. Н.М.] привыкла жить в сугробах (Грибачев); Глядит дубок из дерев (Грибачев); Спят дубы у большака / В инее седом (Грибачев); Берёзам в снежной белизне (Грибачев); Оранжевый клён / сугробом-беремем / Принижен-согбён (Фокина); Пред домом яблоня в сугробе (Пастернак); Вяз на горушке <…> / Стоит один и в снег и в зной (Грибачев). Среди описываемых заснеженных деревьев в поэзии всего XX в. преобладают береза и ель. Например, Кому люба на южном берегу <.> / пальма, / а мне берёзка тонкая в снегу (Яшин); Пока берёз заснеженных фонтаны / Стоят в морозном воздухе застыв (Халупович); Облепленные снегом ели (Грибачев); В снегу / Уж три недели / Кусты и ели / На берегу (Дудин). Частое обращение к образам березы и ели по сравнению с другими видами деревьев объясняется их распространенностью на территории нашей страны. К тому же береза является самым «русским» деревом, обладающим для русских очень важным символическим значением. Береза -«дерево, считающееся у славян вместилищем духов, способное как уберечь от злых сил, так и навредить» [Селиванова 2008, с. 163]. Именно березу в России всегда сажали возле дома, воспринимая ее как оберег.

Конкретные предметы. В описаниях конкретных предметов, покрытых снегом, преобладают контексты, описывающие дом и его составляющие. В поэзии романтиков XIX в. в эту группу входят разные слова, связанные с понятием «жилище»: дом, берлога, гнездо. Например, Уж мой дом он [Вихрь. Н.М.] скоро, снегом занеся, / От прохожих скроет (Жемчужни-ков); И снегом он [Леший. Н.М.] обносит / Берлогу медвежонка (Мей); Вижу пустое гнездо, ветром зарытое в снег (Дельвиг). В поэзии реалистов появляются другие наименования, обозначающие дом человека (изба, избушка, домик), отдельные его части и постройки около него (калитка, лестницы, окошко), поселения (деревня). Например, И лестница; но снегом по местам / Занесена (Лермонтов); Как саваном, снегом одета, / избушка в деревне стоит (Некрасов); Деревни в снегу потонули (Некрасов); Перед избами сугробы / Намело горою (Пальмин); Домик с сугробами снега (Пальмин); сгребает снег с калитки / Прелестная рученька (Пальмин) и др.

66

В поэзии XX в. преобладают контексты, описывающие жилище человека. При этом расширяется круг предметов, связанных с домом человека. Среди них появляются (1) реалии деревенской жизни (топор, баня, скамейка, забор, ограда, оглобли); (2) части дома (карниз, крыша, арка, крыльцо); (3) постройки (палатка, сруб, барак, здание, башня, хижина); (4) поселения человека (поселок, губерния, город). Приведем примеры: (1) снег полночных бань так суеверно-глух. (Тряпкин); заснеженная скамейка (Дудин); И лежит он, осыпан инью, / твой топор (Тряпкин); (2) снег лежит / на синей арке (Ахмадулина); Под снегом, вырастающим на кровле (Ахмадулина); Русский утром встанет рано, / Будет снег с крыльца счищать (Светлов); и ветры зимние надули / снег на венчающий карниз (Алигер); карнизы снегопадом вышиты, / как свадебные полотенца (Луконин); (3) Метель засыпала палатку снегами (Исаковский); старые срубы в сугробах снежных (Алигер); Обожженные зданья и храмы / Были странны под снежной корой (Самойлов); В лесу, в снегу стоит барак (Твардовский); (4) И вновь твоя губерния / В снега занесена (Корнилов); посёлки / Тонули в бездне снеговой (Мартынов); Весь Первояну-посёлок / заставлен сугробами сплошь (Межиров).

В конце XX в. сохраняется описание домов, селений, покрытых снегом. Например, Здания жёлтые с белым, голубые в снегу (Фанайлов); И снег на подоконнике -/как девичья постель (Болохов); Село <…> покрыто снегом, будто пухом птичьим (Шестаков); Снег ещё лежит по углам дворов (Перевезен-цева). Особенно популярен образ заснеженной крыши, встретившийся в творчестве различных авторов: <…> на крышё снег (Тимирёва); Кто лопатою с крыши / снег сгребает? (Кекова); крыши в снегу (Помозов); а крыши в снегу — как торт / неразрозненный (Чичибабин); На железном плацдарме крыш / Ослепительно белый снег (Поплавский).

Начиная с рубежа XIX XX вв. в поэтических текстах появляется образ зимнего города. Эстетическое освоение получают такие части города, как переулок, площадь, мостовая, трамваи, здания, памятник. Например, В городе ж снежном и сонном был понедельник (Поплавский); город снежный (Гиппиус); площадь снежная (Гиппиус); площадь оснеженная (Ахматова); переулок снежный (Кузмин, Ахматова); Это в Петрограде, / Стихи, шампанское, снега… (Иванов Г.); На глыбе оснеженной высится Петр (Брюсов). Внимание различных авторов к воссозданию города под снежным покровом, к описанию его составляющих стало причиной формирования в языке поэзии XX в. повторяющихся поэтических сочетаний улица снежная (Блок, Ахмаду-лина, Мартынов, Светлов); снежная улица (Блок, Луконин, Евтушенко).

В поэзии XX в. образ заснеженного города возникает в творчестве разных авторов. Конкретные черты он приобретает благодаря акцентированным деталям: асфальт, афиши, булыжные улицы, тротуар. Например, <.> до самых крыш в сугробах тонут города (Мартынов); И город не спит, погружённый в снега (Мартынов); Город снегом намело (Крестинский); город снегом занесён (Р. Рождественский); целый город в снегу (Пастернак); снежный тротуар (Лосев); переулки снежные (Котельников); всё, что зимой в снегах погребено: / Перчатки, шпильки, ржавые крючки, / афиш громадных мелкие клочки (Мартынов); улицы кругом снежным-снежны (Евтушенко); улицы в снегу (Пастернак); на снегу булыжных улиц (Антокольский).

Конкретизации образа города служат также имена собственные названия городов, его составляющих. Среди описываемых конкретных топосов центральное место занимает столица нашей страны. Например, Москвой, через метели, / По снежной целине (Межиров); По снежной праздничной Москве (Антокольский); Москва большая, тихая, сугробная (Ваншенкин); Сто лет тому назад Москва дремала / В сугробах, как в перинах пуховых (Антокольский); Верийский спуск в снегу (Межиров); Москва под снеговым покровом (Антокольский); Зима над Москвою. / Снега, как стога (Грабарь).

Помимо освоенной человеком территории, в поэзии XX в. появляется образ машины, покрытой снегом. Например, Машин от снега не очищают (Вознесенский); Коченеет мой «газик» в снегу (Межиров); Барахтались в снегу автомобили, / сугробами бессильно становясь (Евтушенко); В снегу, как в мельничной пыли, / с разгону вздыбленные танки <.. .> /Прошли (Твардовский); Останки танков в снеговых сугробах (Алигер). При этом в большинстве случаев изображение заснеженной техники обусловлено сюжетом произведения, связанным с описаниями военных событий, человека на войне.

Человек, его внешность, одежда. Образ человека в снегу появляется в поэзии конца XVIII в.: <…> в сугробе снежном сибиряк (В. Дмитриев). На последующих этапах развития русской поэзии образ человека занимает центральное место. Естественно, что и описание снега как неотъемлемой части России связано с человеком. В поэзии XIX в. происходит конкретизация, детализация внешнего облика человека, что выражается в использовании наименований частей тела человека, его одежды. Например, В плаще, закидан снегом, /Явился гость (Лермонтов); Снег заметал его [Слугу. Н.М.] одежонку (Никитин); Спина его, плечи и шапка в снегу (Некрасов); В снегу до колен его ноги (Некрасов); Он свевает снег с ресниц (Фет); Весь платок в снегу (Фет). В поэзии рубежа XIX XX вв. в описаниях человека не встречаются наименования элементов одежды, но используются личные и определительные местоимения (я, ты, он, она, весь, вся). Например, И ныне вся овеяна снегами (Блок); [О героях стихотворения. Н.М.], заметает нас снежок (Ан-ненский); Я верю: то бог меня снегом занёс (Блок); Под нами снег и снег на нас (Волошин); И вот в сугробе ледяном / Они нашли меня под домом (Белый).

В поэзии XX в. образ человека еще более конкретизируется, что выражается в использовании новых (то есть не встретившихся ранее в подобных контекстах) наименований частей тела человека, одежды и ее элементов. К ним относятся слова глаза, уши, грудь, усы, лицо; полушубок, шинель, ушанка, валенки; кокарда, погон. Например, Заиндевели брови и ресницы (Ошанин); Засыпанные снегом уши (Пастернак); Егоров веником лохматым / Снег с полушубка отряхнул (Антокольский); Шинель запорошилась вся (Симонов); снежок на левом погоне (Симонов); И снег поземкою сухой /Присыпал их шинели (Твардовский); И красная звезда / Мерцает на заснеженной ушанке (Сурков).

Событийный характер некоторых стихотворений, стремление к конкретизации изображения человека приводит к тому, что появляются наименования человека по роду деятельности: бригадир, рабочий, гусар, курьер, солдат, красногвардеец. Например, И в дверь <.> / Влетает весь в снегу курьер (Симонов); рабочий / Стоит в снегу и нож в руке сжимает (Багрицкий). Кроме этого в подобных контекстах уточняется возраст героя. Например, Вот он в снегу, твой отпрыск (Антокольский); Старуха входит, в снег одета (Антокольский). Употребление таких слов особенно характерно для контекстов, извлеченных из поэм, рассказов в стихах, баллад.

Значительную часть нашего материала составляют те контексты, в которых указывается место, где лирический герой наблюдает за снежной непогодой. Отметим, что в поэзии XVIII в. этот признак не получает эстетического освоения, тогда как в XIX в. изображаются как крупные, масштабные объекты территории, так и конкретные локусы. Например, В суровом севере метели / Несутся по полю в густую тьму дали (Кюхельбекер); Порою / Забывшись сном среди степей, / Под скифской вьюгой снеговою (Тютчев); И ветр туда не занесётся, / Вьющийся с мятелью за окном (Алипанов); И замела-закружилася / Вьюга над спящим селом (Дрожжин); На дворе метель и вьюга (Шумахер); На горах, под метелями <…> / Сел орёл на скалу в тень под елями (Полонский); Ночь и буря снежная в пустыне (Майков). В поэтическом языке XIX в. создается образ метели на дороге: Пусть вьюга дорогу совсем замела (Богораз); Путь мой заносят мятели суровые (Барыкова).

В контекстах, описывающих метель, признак ‘место события’ представлен следующими группами: 1) обозначения элементов природного ландшафта (поля, степи, горы и др.); 2) обобщенные наименования населенных пунктов и их частей (деревня, изба, улицы, проулки); 3) названия конкретных географических объектов (уральские, Нева и т.д.). Приведем примеры для каждой из названных групп. 1) В просторе, снегами завьюженном (Андреев); Позёмка завилась в поле (Твардовский); Где вдоль лощин метёт метель (Антокольский); Метет позёмка средь полей унылых, / Свистит, снежком затягивает путь (Ваншенкин); По полям пурга метёт (о. Леонид Сафронов) и др.; 2) На льдистой реке / Пурга завывает и крутит (Багрицкий); Проулком замете-ленным / шагаю и молчу (Евтушенко); Метель на улице (Фокина); На подоконник метель, мети! (Андреев); Вьюга снежно ворвется в сени / Разузнать у замёрзших шрифтов (Светлов); Бунт иссяк и утих. / Но никто в многошумной России <…> / Не любил его так <…> / И за двойственный знак, / им прочтенный в пурге городской (Андреев) и др.; 3) И сразу вспомнит зимний небосклон / и вдоль Невы несущуюся вьюгу (Ахматова); Довольно описывать северный снег / И петь петербургскую вьюгу (Дон Аминадо); Где-то вот так же / заносят пепел и вьюга / Щебень Парижа, руины Святого Петра (Андреев); По Арбату вьюга дует… (Вознесенский); Над Саппоро / кружится снег (Р. Рождественский); То ветер дует, Волгу пороша (Луконин); В одной из улочек Москвы, / Засыпанной метелью (Кушнер); Сквозь метель к моему Арарату, / Задыхаясь, по льду иду (Шаламов); Вырезать таинство снега из южноуральской пурги (Кальпиди) и др.

В последней группе контекстов встречаются наименования разных стран мира, однако чаще всего используются «имена» России (названия городов). Широкое использование топосов при обозначении места протекания метели свидетельствует о детализации художественного мира.

Место таяния снега имплицитно выражается в тех контекстах, в которых использованы слова проталина, капель, так как по значению данные единицы соотносятся с конкретным пространством: проталина обозначает ‘место на земле, где стаял снег’, а капель ‘падение капель растаявшего снега с деревьев или крыш домов’. Поэтому использование данных единиц всегда актуализирует преставление об определенном месте протекания процесса таяния. Например, На площадь выйду. / Проталины увижу на снегу (Межиров); Летит капель с заснеженных ветвей (Луконин); Ветер с далёкого моря, / Оттепель, капельки с крыш (Мартынов) и др. Кроме названных единиц при описании таяния снега при помощи глаголов (таять, растаять стаять и пр.) и прилагательных (талый, подталый) место таяния обозначается другими компонентами контекста. При этом поэтами фиксируются различные территориальные объекты: поле, овраг, город, дом и его части, человек. Например, Глубокие снега растаяли во граде (Чулков); Только стает снежок с пробужденных полей, / Уж на них мужичок верной сивкой своей (Якубович); Смотри, сбежал последний снег полей! (Жуковский); Ночь туманная темна, / Снег на стогнах тает (Огарев); По оврагам сползает снег (Луконин); Снег растаял по дороге, /Не осталось ни следа (Межиров); Снег сползает с крыш (Ваншен-кин); На подоконнике растаял снег (Полякова); Тает снег и течёт на усы (Григорьев).

В эстетическом освоении заснеженного пространства наблюдается тенденция к конкретизации. Так, в поэзии XVIII в. описываются только снежные просторы. На протяжении XIX XX вв. художественное пространство постепенно сужается: сад деревья отдельное дерево цветок; деревня дом окно, карниз, крыша; детализируется: город название города часть города; человек наименования одежды. В описании места распространения метели в русской поэзии фиксируются как масштабные территории, так и локальные.

Материал взят из книги Эволюция эстетического поля денотативного класса <снег> (на материале русской поэзии XVIII XX вв.) (Морозова Надежда Сергеевна)