ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ИССЛЕДОВАНИЯ

Таким образом, наша гипотеза о нарушении чувственной основы слова как причины нарушения номинативной функции речи у больных с амнестической и акустикомнестической афазиями подтвердилась во всех трех частях эксперимента.

Нарушения предметной основы слова проявляются в дефектах выделения существенных признаков отдельного предмета, в тенденции к уравниванию признаков отдельного предмета с признаками, характерными для однородной группы предметов. Именно поэтому в опытах по классификации стилизованных объектов (животных) больные не могут справиться с дифференцированием объектов, близких по внешнему виду; в серии опытов с рисованием по зрительному представлению у больных нет четких рисунков, они прибегают к обобщенному рисунку или к отказу от рисования и др., а в серии опытов, исследующих уже речевой уровень отражения предметного мира, все эти дефекты проявляются в соответствующих затруднениях нахождения точного слова, обозначающего именно данный предмет, а не какойлибо другой, близкий по смыслу.

Еще раз хотим подчеркнуть, что можно думать, что нарушение значения слова связано, как мы уже писали выше, с нарушением и восприятия, и актуализации существенных признаков предмета, которые и являются, как нам представляется, носителями значения слова, а смысл, внутри которого и идет поиск нужного слова, связан с глобальным образом.

В пользу высказанного предположения говорит также анализ парафазии, который показал, что у больных наметилась тенденция поиска нужного слава либо от более обобщенного к более конкретному^ либо путем перебора слов внутри одного семантического поля. Все это позволяет высказать сомнение относительно имевшего место у классиков неврологии представления о нарушении у больных с амнестической афазией «абстрактной категориальной установки» и о связи дефектов называния с нарушением символической функции. По нашим данным, у исследуемой группы больных скорее затруднен путь от обобщенного к конкретному, чем наоборот. Правда, следует указать и на то, что в этих случаях остается сохранным более низкий уровень обобщения и на гностическом, и на речевом уровне. На уровне образапредставления это интегральный образ первого порядка, который не проанализирован еще по своим составляющим. Решение о категориальной принадлежности предмета в этом случае принимается не на аналитической, а на синтетической основе восприятия.

На уровне речи поиск слов идет внутри группы слов, близких по смыслу (а не по конкретному значению). .

Если теперь, в свете наших данных, рассмотреть структуру нарушения процесса называния, то можно предположить еледующее. Выше мы говорили, что процесс называния связан с процессом опознания, включающим звено сличения поступающей информации с зафиксированными в памяти следами или образами («эталонами») знакомых объектов. При этом необходима предварительная актуализация этих следов или «эталонов» (опережающее возбуждение), которая происходит путем последовательного или одновременного оживления различных следов (или систем следов), т. е. путем выдвижения и сверки гипотез. В норме весь этот процесс интериоризован, сокращен, автоматизирован и протекает вне сознания, на уровне сознания появляется лишь конечный продукт сложного процесса в виде" слованаименования опознанного объекта.

При амнестической афазии этот процесс становится экстерноризованным и развернутым, дезавтоматизированным и осознанным именно в звене оживления следов и сопоставления их с данным объектом. О том, что следы у больного оживляются и происходит выдвижение и сверка гипотез, свидетельствует вся стратегия поиска — метод перебора целого ряда слов, когда выдвигается гипотеза в виде слова и* тут же отвергается, затем — новая гипотеза и появляется следующее слово в последовательном ряду и т. д. *

В качестве физиологического механизма здесь можно предположить наличие сигналов рассогласования, возникающих при несоответствии поступающих сигналов и нервной модели (Е. Н. Соколов).

Правильный ответ на стимул может возникнуть только при условии совпадения закодированных в памяти отличительных признаков предмета (по И. М. Сеченову, «примет») и сигнальных отличительных признаков стимулапредмета. До тех пор пока не произойдет этого совпадения, не может произойти опознание, а следовательно, не появится и нужное словонаименование—индикатор опознания.

Все это дает основание для предположения о том, что у наших больных процесс называния нарушается больше на уровне, обеспечивающем выбор «эталона», соответствующего перцептивному образу. Поэтому имеет место ра с нарушением и восприятия, и актуализации существенных признаков предмета, которые и являются, как нам представляется, носителями значения слова, а смысл, внутри которого и идет поиск нужного слова, связан с глобальным образом.

В пользу высказанного предположения говорит также анализ парафазии, который показал, что у больных наметилась тенденция поиска нужного слава либо от более обобщенного к более конкретному^ либо путем перебора слов внутри одного семантического поля. Все это позволяет высказать сомнение относительно имевшего место у классиков неврологии представления о нарушении у больных с амнестической афазией «абстрактной категориальной установки» и о связи дефектов называния с нарушением символической функции. По нашим данным, у исследуемой группы больных скорее затруднен путь от обобщенного к конкретному, чем наоборот. Правда, следует указать и на то, что в этих случаях остается сохранным более низкий уровень обобщения и на гностическом, и на речевом уровне. На уровне образапредставления это интегральный образ первого порядка, который не проанализирован еще по своим составляющим. Решение о категориальной принадлежности предмета в этом случае принимается не на аналитической, а на синтетической основе восприятия.

На уровне речи поиск слов идет внутри группы слов, близких по смыслу (а не по конкретному значению). .

Если теперь, в свете наших данных, рассмотреть структуру нарушения процесса называния, то можно предположить еледующее. Выше мы говорили, что процесс называния связан с процессом опознания, включающим звено сличения поступающей информации с зафиксированными в памяти следами или образами («эталонами») знакомых объектов. При этом необходима предварительная актуализация этих следов или «эталонов» (опережающее возбуждение), которая происходит путем последовательного или одновременного оживления различных следов (или систем следов), т. е. путем выдвижения и сверки гипотез. В норме весь этот процесс интериоризован, сокращен, автоматизирован и протекает вне сознания, на уровне сознания появляется лишь конечный продукт сложного процесса в виде" слованаименования опознанного объекта.

При амнестической афазии этот процесс становится экстерноризованным и развернутым, дезавтоматизированным и осознанным именно в звене оживления следов и сопоставления их с данным объектом. О том, что следы у больного оживляются и происходит выдвижение и сверка гипотез, свидетельствует вся стратегия поиска — метод перебора целого ряда слов, когда выдвигается гипотеза в виде слова и* тут же отвергается, затем — новая гипотеза и появляется следующее слово в последовательном ряду и т. д. *

В качестве физиологического механизма здесь можно предположить наличие сигналов рассогласования, возникающих при несоответствии поступающих сигналов и нервной модели (Е. Н. Соколов).

Правильный ответ на стимул может возникнуть только при условии совпадения закодированных в памяти отличительных признаков предмета (по И. М. Сеченову, «примет») и сигнальных отличительных признаков стимулапредмета. До тех пор пока не произойдет этого совпадения, не может произойти опознание, а следовательно, не появится и нужное словонаименование—индикатор опознания.

Все это дает основание для предположения о том, что у наших больных процесс называния нарушается больше на уровне, обеспечивающем выбор «эталона», соответствующего перцептивному образу. Поэтому имеет место развернутый последовательный поиск «эталона», но в силу нарушения отличительных признаков «эталона» (образапредставления) сличения не происходит, а возникают словазаменители (парафазии), соответствующие общему глобальному образу, отражающему смысл.

Если исходить из существующей в современной литературе гипотезы о том, что зрительное опознание объекта и актуализация соответствующего слована им снова ни я могут происходить не только путем последовательной сверки возникающих гипотез, но и путем одновременного (симультанного) включения нескольких обр азов«эталонов» в ответ на возникшую гипотезу (Р. С. Никерсон, А. Я. Потапова, М. С. Шехтер и др.), то можно предположить, что у наших больных нарушается именно процессуальная сторона опознания. В этом случае можно думать, что нарушенные «эталоны» («размытые», «слабые» следы) не создают необходимых условий для симультанного процесса сверки гипотезы с рядом одновременно всплывающих «эталонов». Поэтому в нашем случае симультанный процесс сверки гипотез замещается сукцессивным. На уровне речи это нарушение находит свое проявление (свой аналог) в переборе словнаименований.

Тс случаи, когда поиск идет в семантическом поле, но не в русле категориальных связей, а в русле функциональной значимости предмета (объекта) и больные прибегают к перебору целого ряда слов и словосочетаний, обозначающих или действие самого предмета, или действие с ним, не опровергают наших утверждений. Когда больной вместо слова ручка говорит «ну, это писать, это берешь и пишешь», вместо хлеб— «это едят, это пекут, а потом едят, в магазине продают», вместо слова часы — «тиктак», «они ходят, время показывают» и т. д., то ведь эта же функциональная характеристика в одинаковой мере относится к целому ряду однородных предметов и неизвестно, какой из них имеет в виду больной (ср.: ручка и карандаш, батон и булка, часы и будильник). В, одном случае больные используют категориальный тип замены, в другом — функциональный, но в обоих случаях поиск захватывает несколько объектов, близких по смыслу, но не по конкретному значению.

Процесс называния — сложный психический процесс, и связан он с перцептивными процессами, о чем свидетельствуют и данные онтогенеза, и как всякий более высокий уровень психической деятельности не утрачивает своей связи с более элементарными уровнями. Но, будучи интимно связанной с чувственной основой, речевая деятельность взрослого человека связана с ней не напрямую, а Представляет собой, по Л. С. Выготскому, сложную иерархическую систему.

Подводя итоги, можно сделать заключение о первичном нарушении при акустикомнестической и амнестической афазиях предметного перцептивного образа и образапредставления и о дефекте называния как вторичном нарушении. При этом нарушается лексическое значение слова, отражающее реальную предметную действительность. Известно, что в современной психологии значение рассматривается «как выработанное человечеством и зафиксированное в понятиях обобщенное отражение действительности»1. Если подходить к значению с этих позиций, то нельзя сказать, что понятие как категория мышления остается в этом случае сохранным. По всей вероятности, мы сталкиваемся здесь с первичным нарушением одного из видов мышления — образного мышления, поскольку образы — и продукт

1 Психологический словарь / Под ред. В. В. Давыдова.— М., 1983.

Если исходить из существующей в современной литературе гипотезы о том, что зрительное опознание объекта и актуализация соответствующего слована им снова ни я могут происходить не только путем последовательной сверки возникающих гипотез, но и путем одновременного (симультанного) включения нескольких обр азов«эталонов» в ответ на возникшую гипотезу (Р. С. Никерсон, А. Я. Потапова, М. С. Шехтер и др.), то можно предположить, что у наших больных нарушается именно процессуальная сторона опознания. В этом случае можно думать, что нарушенные «эталоны» («размытые», «слабые» следы) не создают необходимых условий для симультанного процесса сверки гипотезы с рядом одновременно всплывающих «эталонов». Поэтому в нашем случае симультанный процесс сверки гипотез замещается сукцессивным. На уровне речи это нарушение находит свое проявление (свой аналог) в переборе словнаименований.

Тс случаи, когда поиск идет в семантическом поле, но не в русле категориальных связей, а в русле функциональной значимости предмета (объекта) и больные прибегают к перебору целого ряда слов и словосочетаний, обозначающих или действие самого предмета, или действие с ним, не опровергают наших утверждений. Когда больной вместо слова ручка говорит «ну, это писать, это берешь и пишешь», вместо хлеб— «это едят, это пекут, а потом едят, в магазине продают», вместо слова часы — «тиктак», «они ходят, время показывают» и т. д., то ведь эта же функциональная характеристика в одинаковой мере относится к целому ряду однородных предметов и неизвестно, какой из них имеет в виду больной (ср.: ручка и карандаш, батон и булка, часы и будильник). В, одном случае больные используют категориальный тип замены, в другом — функциональный, но в обоих случаях поиск захватывает несколько объектов, близких по смыслу, но не по конкретному значению.

Процесс называния — сложный психический процесс, и связан он с перцептивными процессами, о чем свидетельствуют и данные онтогенеза, и как всякий более высокий уровень психической деятельности не утрачивает своей связи с более элементарными уровнями. Но, будучи интимно связанной с чувственной основой, речевая деятельность взрослого человека связана с ней не напрямую, а Представляет собой, по Л. С. Выготскому, сложную иерархическую систему.

Подводя итоги, можно сделать заключение о первичном нарушении при акустикомнестической и амнестической афазиях предметного перцептивного образа и образапредставления и о дефекте называния как вторичном нарушении. При этом нарушается лексическое значение слова, отражающее реальную предметную действительность. Известно, что в современной психологии значение рассматривается «как выработанное человечеством и зафиксированное в понятиях обобщенное отражение действительности»1. Если подходить к значению с этих позиций, то нельзя сказать, что понятие как категория мышления остается в этом случае сохранным. По всей вероятности, мы сталкиваемся здесь с первичным нарушением одного из видов мышления — образного мышления, поскольку образы — и продукт

1 Психологический словарь / Под ред. В. В. Давыдова.— М., 1983.

Таким образом, данные общепсихологических исследований позволяют говорить о тесном взаимодействии вербальной и невербальной (образной) сфер в психической деятельности человека, о необходимой связи речевых процессов с образамипредставлениями, о самих образахпредставлениях как о полимодальных комплексах. Анализ результатов специальных исследований по этой проблеме подтвердил идеи А. Р. Лурии и автора настоящей работы, допускавших, что при некоторых формах афазии может происходить нарушение взаимодействия слухоречевого и зрительного анализаторов при ослаблении собственно образовпредставлений. Обнаруженное у больных с афазией сни жение способности называния, проходящее через все модальности, нарушение невербальной сферы, рисунка, лепки и осо бенно выявленное нами нарушение чувственной основы слова, а также известные гипотезы Дж. Миллера и A. Paivio o способности человека запоминать слова как картинную галерею мысленных образов и мысленно кодировать значения слов позволили нам выдвинуть’ предположение о возможных своеобразных нарушениях (или изменениях) различных сторон сферы оразовпредставлений при афазии. Анализ литературы и наши собственные исследования дают возможность сделать второе предположение о том, что более всего и первично сфера образов представлений страдает при афазиях, возникающих при поражении височных и височнозатылочных областей коры левого полушария, хотя у разных исследователей существуют разногласия по этому вопросу. В предыдущей главе нами описано одно из исследований, в котором второе предположение уже получило подтверждение. В этой же части нашей работы мы хотим еще раз, уже в другом эксперименте, в котором участвовали больные с разными формами афазии, проверить это положение. Анализ литературы по казал, что специального изучения качественных различий в нарушениях образной сферы при разных формах афазии не проС этой целью нами была разработана методика изучения особенностей предметных образовпредставлений в условиях разных стратегий их актуализации, на различных уровнях и со стороны нескольких модальностей. Методика состояла из 5 серий и нескольких подсерий в I и V сериях.

Задачей I (ассоциативной) серии явилось исследование свободных и направленных ассоциаций зрительных образовпредставлений предметов у больных с афазией. Изучалась сохранность зрительных образовпредставлений и особенности их динамики. Применялся метод свободного рисования.

В первой подсерий (1.1) исследовались свободные зрительнопредметные представления. Больному давалась инструкция — рисовать любые «приходящие ему в голову» реальные объекты, не называя их. Нарисованные предметы назывались испытуемым только в конце опыта.

Во второй подсерий (1.2) методом рисования исследовались «направленные» зрительные образы (направленные ассоциации). Перед испытуемым выкладывалась карточка с определенным рисунком (например, с изображением помидора), на которую просили «просто обратить внимание». Инструкция давалась такая же, как и в первом опыте. Карточка с рисунком лежала перед испытуемым в течение всего опыта. В этой серии опытов мы попытались изучить спонтанно возникающие предметные образыпредставления у больных с афазией, влияние афазии на количество и качество образов, а также и надинамику процесса протекания предметных образов в ситуации свободной и направленной стратегии.

Мы предположили, что у больных с афазией изменено содержание, количество и динамика образов и эти дефекты в целом связаны не только с нарушениями речи при афазиях в целом, но и со спецификой этих нарушений. Если предположение окажется правильным, то образыпредставления и их свободное течение должны нарушаться поразному, в зависимости от топики поражения и конкретные психологические и психофизиологические механизмы дефектов также должны быть различными.

В последующих трех* сериях опытов изучалась роль различных модальноспецифических характеристик предмета в воссоздании и актуализации его образапредставления.

Задача II (слуховой) серии состояла в исследовании способности больных к актуализации образапредставления предмета по его звуковой характеристике методом прослушивания соответствующих звуков. Испытуемому предлагалось прослушать определенную звуковую характеристику предмета или явления и, не называя, сразу же зарисовать предмет, образпредставление которого у него возник. «Звучания» предметов подавались через магнитофон по мере завершения зарисовывания предыдущего предмета. Время подачи звукового сигнала составляло 5—8 секунд и было достаточным для того, чтобы узнать, какой предмет связан с этим звуком.

В III (тактильной) серии исследовалась способность больных актуализировать необходимый предметный образпред[ ставление при ощупывании предметов. Испытуемому предлагалось в течение 5 секунд ощупать какуюлибо геометрическую фигуру или реальный предмет и, не называя, зарисовать его.

В IV (зрительной) серии исследовалась способность больных к актуализации зрительного образапредставления предмета методом дорисовывания элементов предмета до целого. Задача испытуемого состояла в пририсовывании к изображенным на карточках половинкам предметов недостающих частей.

В V серии эксперимента ставилась задача изучения способности больныхс афазией к анализу и обобщению зрительных образовпредставлений на различных уровнях в условиях их направленной стратегии. Эта задача решалась следующим

‘образом.

В первой подсерий (V.1) исследовался речевой уровень организации зрительных образовпредставлений предметов, предметная отнесенность слова. Применялся метод рисования предметов по словунаименованию.

Невербальный уровень организации зрительных предметных представлений рассматривался на двух подуровнях. Во второй подсерий (V.2) исследовался абстрактный неречевой подуровень; с этой целью испытуемому давалось задание дорисовать абстрактные элементы до возможно большего количества (мак;имально — до 12) реальных предметов. Например, испытуемо\у предъявлялась карточка с изображением ломаной линии, которую можно включить в^ риЬунок пилы, молнии, пружины, забора и т. п. В том случае, если больной не справлялся, задание облегчалось инструкцией включить элементы в любые, даже [выдуманные объекты.

Возможность больных оперировать представлениями на конкретном неречевом подуровне изучалась по результатам работы испытуемых в предыдущей IV серии, в которой давалось задание дорисовать чисто конкретные элементы (изображения [половинок предметов), до целого конкретного предмета.

В исследовании приняли участие: 1) больные с акустикомнестической, сенсорной афазией и комплексными нарушениями?(сенсорная группа больных); 2) больные с эфферентной, афферентной афазией и комплексными моторными нарушениями (груп;па больных с нарушениями речи по моторному типу); 3) больные со смешанными, сенсомоторными нарушениями; 4) группа [здоровых испытуемых. Распределение испытуемых во всех четыfpex группах по возрастному и образовательному цензам не ноЕсило существенных отличий. Обязательными условиями для уча[стия в экспериментах являлись: сохранность зрительного восприятия больных и отсутствие у них какихлибо нарушений в пространственной ориентировке.

За ошибки в дорисовывании предметов мы принимали неполный, неточный рисунок, в котором отсутствовали характерные для предмета признаки, элементы, детали, позволяющие узнать предмет и выделить его.

Под латентным периодом мы понимали время от заверше ния зарисовывания одного предмета до начала зарисовывания следующего.

Внимание, уделяемое нами количеству дискретных (темати чески не связанных с другими) рисунков и количеству ассоциа тивных образных рядов или цепей (тем) рисования, не случайно Известные исследования свободных вербальных ассоциаций по казали, что слова, называемые в ходе эксперимента взрослыми здоровыми испытуемыми, образуют достаточно четкие ассоциативные ряды. Такие результаты, как принято считать, говори! о степени обобщенности, категориальности, структурированности вербальноассоциативно’й деятельности человека. Конечно, протеканию образных процессов будут присущи свои определенны! особенности, но в целом, как выяснилось по результатам апро бации методики на взрослых ‘здоровых испытуемых и детях ра:< личных возрастов1, описанные тенденции. сохраняются достаточно строго, что позволяет проводить необходимые сравнения.

Материал взят из: Мозг и интеллект — Цветова Л. С.