ОБЩЕЕ И ОСОБЕННОЕ В СУДЬБАХ ДВУХ ЧЛЕНОВ ПИНСКОГО ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА: А. ОЖЕШКО И В. ГОРНИЧ

Организация «Содружество польского народа» 1835—1838 гг. имела сеть тайных обществ на территории бывшей Речи Посполитой. Программа «Содружества» провозглашала свободу, равенство, братство, подчеркивала неразрывность борьбы за национальную независимость с ликвидацией феодальных пережитков и освобождением крестьян 1. В Пинском уезде Мин — ской губернии по подозрению в участии в заговоре было арестовано 15 человек. В центре нашего внимания — судьба двух членов Пинского демократического общества.

Первый из них — Антоний Ожешко, 38 лет, уроженец Гродненского уезда. Владел имени-

ем Пешков в Пинском уезде, занимал должность судьи Пинского межевого суда 2. Участво — вал в восстании 1830—1831 гг. в отряде Т. Пусловского, за что находился под следствием, однако сумел избежать серьезного наказания. Он помог скрыться от преследования властей двум участникам восстания — шляхтичам Гуляницкому и Юшкевичу 3. Следственная комис — сия также выяснила, что в 1834 г. А. Ожешко встречался с представителем польской эмигра — ции Коперницким. Этот уроженец Речицкого уезда Минской губернии, скрывавшийся под фамилией Сосновский, собирал среди местных помещиков средства для помощи эмигран — там. Антоний передал ему на эти цели 15 рублей 4. Таким образом, еще до вступления в

«Содружество» А. Ожешко зарекомендовал себя патриотом Речи Посполитой, готовым от — стаивать свои взгляды реальными делами. В декабре 1835 г. в доме давнего друга И. Родзеви — ча он познакомился с Ш. Конарским. Видимо, стороны быстро пришли к взаимопониманию, так как вскоре А. Ожешко стал активно участвовать в подготовительной работе по образова — нию демократического общества в уезде. Пинское общество было учреждено летом 1836 г., и он принял на себя обязанности секретаря. Антоний привлекал в общество новых членов, принимал их у себя дома, знакомил с организационными документами, участвовал в «денеж — ных складках».

Виленская следственная комиссия оценила «заслуги» А. Ожешко в работе демократичес — кого общества, причислив его ко второму разряду государственных преступников, что озна- чало лишение дворянских прав и ссылку в Сибирь на каторжные работы. Однако по реше — нию императора приговор смягчили: арестанта лишили дворянских прав и 13 марта 1839 г. отправили в Сибирь, но не на каторжные работы, а на поселение 5. Мягкость российских властей объясняется просто: А. Ожешко активно помогал следствию в разоблачении своих товарищей. По иронии судьбы его псевдонимом в обществе было имя Иуда. Подчеркнем, что, являясь секретарем общества, он на первом же допросе не только «принес совершенное раскаяние», раскрыл имена членов общества, способы тайной переписки в нем, но и «спо — собствовал уликами своими доведению до сознания» членов «Содружества» из других уездов. Кстати, сам факт знакомства А. Ожешко с членами других тайных общества свидетельству — ет, что правила конспирации, так тщательно разработанные на бумаге, на практике не со — блюдались ни самим Ш. Конарским, ни его ближайшими сподвижниками.

Кроме того, именно А. Ожешко выдал властям подпоручика Ингерманладского полка

А. Кузьмина-Караваева, который во время своих дежурств в июне — начале июля 1838 г. обеспечивал заключенным по «делу Конарского» контакты между собой. Речь шла о подго-

товке побега. Но замысел не получил развития. Донос А. Ожешко привел к новым арестам, на этот раз среди офицеров виленского гарнизона 6.

Весной 1839 г. А. Ожешко был сослан в Томскую губернию на поселение. Через два года,

весной 1841 г., родственники осмелились ходатайствовать о его возвращении на родину 7.

3 мая 1841 г. военное министерство, в ведении которого находились политические преступ- ники, сообщило генерал-губернатору Минской, Гродненской и Ковенской губерний Ф. Я. Мирковичу, что А. Ожешко было высочайше разрешено перейти на свободное место — жительство в Сибири 8. Он прожил в Томске до амнистии Александра II. На родине его дождались сыновья Леопольд и Франц, дочь Камилла 9.

По-своему особенна и одновременно схожа личность Вернера Горнича — 35 лет, судьи Пинского межевого суда, из дворян того же уезда, унаследовавшего имение Бобров 10. В протоколах комиссии неоднократно отмечено, что В. Горнич в ходе следствия проявил край — нее «упорство в сознании», несмотря на то, что против него свидетельствовали Терлецкий, Ожешко и сам Конарский 11. Терлецкий показал, что в 1836 г. в его пинскую квартиру приеха — ли Конарский с Родзевичем, в то время как там уже находились В. Горнич и Л. Корсак. Шимон Конарский стал рассуждать о патриотизме и когда заметил, что тронул присутствую — щих своею проповедью, то «вынул из кармана наскоро бумагу и велел повторять за собою присягу». Тогда же Конарский рассказал основные правила общества: «обходиться ласково с крестьянами, знакомить их с идеями равенства» 12. Ожешко свидетельствовал, что однажды в квартире Терлецкого встретил В. Горнича, которого Конарский с Родзевичем рекомендова — ли как члена общества, называли братом, а Вернер передал в кассу организации 6 рублей 13. И наконец, Конарский признался, что в присутствии В. Горнича и Корсака рассуждал о необходимости «образовывать себя, ибо через образование можно полезнее быть Отечеству, чем через оружие, и что надо обходиться с крестьянами, как с братьями» 14. Из этих показа — ний ясно, что В. Горнич являлся ведомым, а не ведущим участником тайного общества в Пинском уезде. Он знал других членов общества, однако не давал против них показаний.

Приговоры подследственным были вынесены в феврале — марте 1839 г. В. Горнич был

приговорены к ссылке в отдаленную губернию России, но осужденный остался в Вильно, так как метался «в горячке» 15. Сохранилось достаточно свидетельств участников событий, чтобы утверждать, что заключенных жестоко избивали, выворачивали суставы рук, сажали в карцер, оказывали психологическое давление. Возможно, и В. Горнич не выдержал давления следователей. Вместе с тем можно предположить, что за время содержания под арестом, особенно под влиянием болезни, изменилось его психическое состояние. Во всяком случае дальнейшие поступки В. Горнича подтверждают это предположение: подследственный стал давать показания 11 декабря 1839 г. Прежнее упорство сменилось признанием не только своей «преступной» деятельности, но и свидетельствами против других подследственных, находившихся с ним в заключении. В частности, в результате его показаний были ужесточе-

ны условия пребывания в Вятской губернии Я. Еленского 16.

Основываясь на словах доверчивого сокамерника Ю. Валицкого, 29 декабря 1839 г. В. Гор — нич подробно раскрыл членам Виленской комиссии, каким образом студентам Дерптского университета удалось многое скрыть о составе и деятельности созданного в университете тайного общества, несмотря на то что организатор общества Карл Гильдебрант был арестован. После чего Вернер «находит дальнейшее свое совместное содержание с Валицким бесполез — ным» и просит сделать его соседом «другого товарища» из бывших дерптских студентов. Новым сокамерником Вернера стал А. Здродовский, также немало рассказавший о деятель — ности тайного общества 17, что привело к новым обыскам и допросам среди дерптских студен — тов. В январе 1840 г. В. Горнич оговорил сначала своего лечащего врача Эйземблятера в подго — товке вооруженного нападения на конвой с целью освобождения приговоренного к каторж — ным работам Е. Брынка. Потом — помещицу А. Снядецкую, имевшую «сильное нерасполо — жение к господину военному губернатору». Наконец, в феврале 1840 г. В. Горнич заявил, что знает некую тайну, которую может объявить только лично государю императору. Несмотря на то, что дежурный офицер сообщил генерал-губернатору о том, что в характере Горнича «обна — руживается вообще особенная мнительность, недоверие и подозрительность», узника все же отправили в Петербург 18. Однако встреча с императором не состоялась. В столице арестант покончил с собой, «сознавшись перед смертью в очернительстве» 19.

Таким образом, участники Пинского демократического общества, являвшегося состав — ной частью «Содружества польского народа», А. Ожешко и В. Горнич остались в истории общества как «сотрудничавшие со следствием» 20. Но сколь разными оказались мотивы этого сотрудничества и их судьбы. Изучение «истории через личность» позволило глубже понять взаимоотношения шляхты и российской власти в Беларуси в 30-е гг. XIX в.

Материал взят из: Научное издание Российские и славянские исследования Выпуск VIІI