НАРУШЕНИЕ ПРЕДМЕТНЫХ ОБРАЗОВПРЕДСТАВЛЕНИЙ РАЗНОЙ МОДАЛЬНОСТИ У БОЛЬНЫХ С РАЗНЫМИ ФОРМАМИ АФАЗИИ

Ниже опишем результаты экспериментов. В I {ассоциативной) серии опытов было обнаружено, что как общее время выполни ния задания, так и среднее латентное время у больных с афазией было значительно выше, чем у здоровых испытуемых. У больных с эфферентной моторной афазией в серии опытов со свободными ассоциациями латентные периоды между, рисункам!’ и время, приходящееся на один рисунок, значительно больше, чем у других групп больных. Однако в серии с направленными ассоциациями это различие исчезает. Эти данные могут говорить о нарушении динамики процесса актуализации образов, о труд ностях переключения с одного образа на другой, что находится. в соответствии с нарушениями речи, при которых инертность проявляется на уровне актуализации слов. *

Здоровые испытуемые затрачивали на актуализацию и рисование одного предмета в среднем 15>.секу$сУ4 больные с моторными афазиями — в среднем более 3 минцт (от 1,5 до 5 минут). Что

‘ См.: Ц в е т к о в а Л. С, П и р ц х а л а й ш в и л и Т. М. Роль зрительно!’0 образа в формировании речи у детей с различными формами патологии// До ;шлогия. 1975.—№ 5.

касается величины и количества латентных периодов, то по этому. параметру группы больных с афазией между собой распределились следующим образом: группа больных с моторными формами афазии имеет меньшее количество латентных периодов, и их длительность в целом короче, т. е. среднее время «остановок» у них меньше, чем у больных с сенсорными и комплексными формами афазии, особенно с акустикомнестической афазией.

Качественный анализ рисунков, которые были индикатором сохранности или нарушения образовпредставлений, показал наличие ошибок у всех групп больных, однако их количество и качество были разными. Так, у больных с сенсорными формами афазии ведущей была редукция отличительных, типических черт предмета (объекта) и уравнивание (усреднение) признаков предметов внутри определенного их класса (рода). Например, в серии опытов, где перед больным на столе лежала картинка с изображением помидора и инструкция «рисуйте любые предметы», больная с акустикомнестической афазией нарисовала несколько совершенно одинаковых рисунков, но с разными названиями—репа, вишня, помидор (рис. 19), а в рисунках самолета, письменного стола, часов, телефона, платяного шкафа, дерева и других отсутствуют такие существенные признаки и элементы предмета, как крылья и хвостовое оперение у самолета, ножки и дверцы у шкафа, стола, стрелки у часов, трубка и шнур у телефона,’ ветки и листья у дерева и др. При просмотре своих рисунков больные с сенсорными формами афазии не замечали своих ошибок и не всегда могли назвать предмет, который они нарисовали (рис. 20). ‘

Определенный интерес представляет анализ вербальных реакций больных в процессе рисова. ния, который показал организующую роль речи при рисовании предметов у здоровых испытуемых и у больных с моторными формами афазии и отсутствие этой роли у больных со смешанными формами. Речь в этих случаях замещается оценочным характером («похоже?», «нет, не похоже», «так?», «не хорошо»). Кроме того, сопутствующая рисованию речь нередко мешала этой группе больных, сбивала больного, приводила к прерыванию рисования.

Наиболее интересным является вербальное поведение больных с сенсорными формами афазии. Речь у них выполняла несколько функций. Вопервых, она отражала негативную эмоциональную реакцию на задание и на свои возможности воспроизвести предмет в рисунке. В этом случае преобладали такие высказывания, как «ой, не смогу», «не буду». Почему? «А я ничего не знаю, не вижу», «не буду, нет ничего», «навру», «плохо будет» и т. д. Вовторых, в случаях, когда предварительно назывался предмет, который больной предполагал нарисовать, речь организовывала актуализацию образа. Втретьих, была группа больных с акустикомнестической афазией (из группы больных с сенсорной афазией), у которых словонаименование возникало

ВИШНЯ

РЕПА

ПОМИДОР

Рис, 19. Рисунок больной с акустикомнестической афазией.

ЭЛЕКТРОБРИТВА

БОТИНОК

ЖИВОТНОЕ

Рис. 20. Рисунки больных с. Сенсорными формами афазии.

лишь по окончании рисования. В процессе же рисования какоголибо предмета больные часто на вопрос Что Вы рисуете? отвечали: «Еще не знаю». Вчетвертых, анализ сопровождающей речи сенсорной группы больных свидетельствует о непрочности, бедности, бледности и глобальности*возникающих образов: «не знаю, не пойму, куда делось», «сейчас найду» (пытается рисовать детали предмета и его существенные признаки после того, как был нарисован обобщенный предмет), «забыл», «чтото не пойму, что здесь нарисовать, чтото здесь еще есть, mso-spacerun:yes’> ‘

Определенный интерес представляет анализ вербальных реакций больных в процессе рисова. ния, который показал организующую роль речи при рисовании предметов у здоровых испытуемых и у больных с моторными формами афазии и отсутствие этой роли у больных со смешанными формами. Речь в этих случаях замещается оценочным характером («похоже?», «нет, не похоже», «так?», «не хорошо»). Кроме того, сопутствующая рисованию речь нередко мешала этой группе больных, сбивала больного, приводила к прерыванию рисования.

Наиболее интересным является вербальное поведение больных с сенсорными формами афазии. Речь у них выполняла несколько функций. Вопервых, она отражала негативную эмоциональную реакцию на задание и на свои возможности воспроизвести предмет в рисунке. В этом случае преобладали такие высказывания, как «ой, не смогу», «не буду». Почему? «А я ничего не знаю, не вижу», «не буду, нет ничего», «навру», «плохо будет» и т. д. Вовторых, в случаях, когда предварительно назывался предмет, который больной предполагал нарисовать, речь организовывала актуализацию образа. Втретьих, была группа больных с акустикомнестической афазией (из группы больных с сенсорной афазией), у которых словонаименование возникало

ВИШНЯ

РЕПА

ПОМИДОР

Рис, 19. Рисунок больной с акустикомнестической афазией.

ЭЛЕКТРОБРИТВА

БОТИНОК

ЖИВОТНОЕ

Рис. 20. Рисунки больных с. Сенсорными формами афазии.

лишь по окончании рисования. В процессе же рисования какоголибо предмета больные часто на вопрос Что Вы рисуете? отвечали: «Еще не знаю». Вчетвертых, анализ сопровождающей речи сенсорной группы больных свидетельствует о непрочности, бедности, бледности и глобальности*возникающих образов: «не знаю, не пойму, куда делось», «сейчас найду» (пытается рисовать детали предмета и его существенные признаки после того, как был нарисован обобщенный предмет), «забыл», «чтото не пойму, что здесь нарисовать, чтото здесь еще есть, емые используют в работе как крупные, общие темы рисования (природа, одежда, транспорт), так и более мелкие, раскрывающие содержание обобщенных групп, уточняющие их. Эксперимент показал, что здоровые испытуемые хорошо мысленно удерживали целостную «образную картинку», контекст, зарисовывая ее по частям. Больные с моторными формами афазии в малой степени используют большие темы, а также образный контекст; и родовидовых групп, уточняющих отдельные категории, у них значительно меньше, чем конкретных видовых. Больные со смешанными формами афазии, в отличие от моторных больных, еще в меньшей степени опираются на образные мысленные картинки и, как правило, следуют лишь темам, «подсказанным» им карточками с изображениями предметов. Больные с сенсорными формами афазии используют лишь крупные категории, не требующие тонкой отдифференцированное™, деталированности и конкретности. Отсутствуют в их рисунках и родовидовые группы.

Анализ результатов 2й подесрии I серии показал, что, с одной стороны, выкладываемая перед испытуемым карточка с изображением предмета и сама инструкция в определенной ‘мере ужесточают рамки выполнения задания, вводят элемент обязательности, подчинения предъявляемому ‘ экспериментальному материалу. С другой стороны, те же предварительно показываемые и находящиеся в поле зрения испытуемых изображения предметов могут и облегчить задание, заранее подсказывая направление поиска предметных образовпредставлений, задавая некоторый набор образных семантических полей и тем самым систематизируя работу.

Что же происходит на самом деле? Влияние какой стороны задания оказывается превалирующим?

Здоровые испытуемые в большинстве случаев в полной мере используют подсказку, максимально «вырабатывая» семантическое поле, в которое входит предмет на карточке. В случае же истощения такою поля легко переходят к какимлибо другим, успешно заполняя оставшиеся на листе клерки.

Больные с афазией всех трех групп по большинству показателей ухудшили свои результаты по сравнению с результатами здоровых испытуемых. Очевидно, дело тут заключается в недостаточной широте и богатстве их «образного мира», в сужении объема образовпредставлений и, как следствие, в более быстром истощении запаса образовпредставлений о предмете (так как, напомним, испытуемые могли заполнять клетки не только рисунками предметов из нужного семантического поля, а и любыми другими), в резком онижении процессуальнодинамических характеристик образной предметной сферы (количество и время латентных периодов) относительно результатов здоровых испытуемых. К этому можно добавить и характерные статичность, бледность, эмоциональную невыразительность предметных рисунков и общую образносемантическую узость у больных всех групп.

Необходимо отметить, что, как и в первом опыте, наихудшие среди всех групп результаты снова показывают больные с сенсорными формами афазии. Такой вывод подтверждается целым рядом как количественных, так и качественных (характер ошибок, речевых реакций, мотивировка отказов, общее крайне негативное отношение к эксперименту) показателей. Наступающее в процессе работы истощение образнопредметной сферы у данных больных проявляется также и в увеличивающемся количестве срисовываемых (из окружающей обстановки) предметов, чего не наблюдалось в более кратковременном первом опыте.

Таким образом, в целом сравнительный анализ предметнообразных ассоциаций, их качества, количества и динамики у здоровых испытуемых и больных с афазией показал прежде всего то, что афазия негативно влияет на сферу образовпредставлений — при всех формах афазии образная сфера нарушена, но психологические и психофизиологические механизмы нарушения разные. Кроме того, патологические изменения содержания и динамики образов, взаимовлияния образов и речи, при разных формах афазии не одинаковы.

Анализ показал, что по всем показателям наиболее грубые нарушения образовпредставлений обнаруживаются при акустикомнестической афазии, л

Количественный ^качественный анализ работы испытуемых в опыте по воссозданию и актуализации образовпредставлений о предмете по его звуковой характеристике показал, что результаты у больных всех групп по всем выделенным параметрам и здесь ниже, чем у здоровых испытуемых. Наиболее низкие результаты отмечаются у больных с сенсорными формами афазии. Подробнее остановимся на выделенных в этом опыте типах ошибок в рисунках больных данной группы. Сделать это тем более. важно, что они во многом совпадают с характерными их ошибками в I серии (рис. 21).

В первом случае больные, утвердительно кивнув в знак того, что они поняли, какой предмет им был предъявлен на слух, едва начав рисунок, бросали его, т. е. практически вообще не помнили, как выглядит предмет. Во втором случае больные актуализируют и реализуют в рисунке ЛИШЬ самые общие признаки, присущие всему классу предметов, однако наиболее характерные родовидовые признаки редуцировались. Кроме того, могли уравниваться между собой признаки объектов не одного клас993

ПЕХОТА

ГРУДНОЙ РЕБЁНОК

ПАРОВОЗ

ПТИЦА

Рис. 21. Рисунки больных с сенсорной афазией по звуковому сигналу.

са, а тех, у которых есть общие функциональные признаки (например, «птицы» и «самолет» — летают, и поэтому рисунки их были практически идентичными). Помимо этого можно было видеть в целом верно переданные в рисунке образы предметов, однако без некоторых существенных деталей (например, часы без стрелок). Ошибками мы считали и представляющие особый интерес случаи, когда больные (причем только с сенсорными формами афазии) в ответ на. звуковой сигнал рисуют не тот именно объект, которому он непосредственно принадлежит, а ассоциативно связанный с ним другой предмет, назовем его «контекстный образ». Например, в ответ на предметный звук «шум проезжающей машины» больной нарисовал светофор, в ответ на «пение лесных птиц» — пейзаж с рекой, деревом, но без леса и птиц. Возможно, что на уровне образовгпредставлений о предмете у больных нарушается селективность изза дефектов вычленения существенных признаков ситуации, создаваемой звуком, что проявляется в парагнозиях образовпредставлений, которые на уровне рисунка проявляются, в свою очередь, в предметных

224

парагнозиях, а на уровне слова — в вербальных парафазиях. Однако этот же материал может свидетельствовать о сохранности у этой группы больных контекста образов, смыслового поля, с другой стороны, этот материал еще раз подтвердил наши выводы, сделанные выше (см. гл. IV), о том, что образ не только зрительной модальности, как мы писали выше, но и звуковой не является изолированным, а находится в контексте. Однако контекст у этой группы больных тяготеет более к ситуативным (функциональным) связям, чем к категориальным.

Хотя по количеству отказов и речевых реакций результаты больных трех групп не различаются, качественный анализ вносит существенные дополнения. Больные с сенсорными формами афазии сопровождают свои отказы в подавляющем большинстве случаев следующими комментариями: «Ну вот, знаю, а выскочило», «Мычйт, знаю, а что спереди, что сзади — нет», «Ушел по дороге — и нет его, не вижу». У больных с моторными и смешанными формами характер высказываний меняется: «Наверное, не смогу красиво так», «Не просто это», «Соловья надо или кукушку, все сразу много», «Дзот надо, атака идет, солдаты падают, сложно». Приведенные примеры говорят об отсутствии у больных с сенсорными формами афазии адекватного предметному звучанию образапредставления, о явной затрудненности процесса его актуализации. Возникающий у них образ часто отличается диффизностью, непрочностью и нестойкостью. Актуализация конкретного образа замещается всплыванием глобального образа без его отличительных видовых признаков или актуализацией целого контекста. Для групп больных с моторными формами афазии, наоборот, характерна актуализация конкретных единичных образов и отсутствие глобальных, обобщенных образов. Об этом свидетельствуюти рисунки, и вербальные реакции больных в ответ net звуковые стимулы.

Речевые проявления больных с сенсорными формами афазии включали в себя в первую очередь имитацию звуков. Вовторых, вместо прямого слованаименования нужного объекта больные называли словопредикат («скачет», «лает», «плачет»), словоопределение («сильный», «желтый», «злая»). Кроме этих случаев, больные, будучи не в силах правильно выделить необходимый предмет во внешнем речевом плане, как бы выделяли его «внутри себя», утверждая это следующими высказываниями: «Я знаю это», «Это будет», «Есть у меня» и т. п. К подобным попыткам больных както выделить, материализовать рисуемый предмет можно отнести и наличие жестов, функционально характеризующих предмет, и мимики. Необходимо отметить явное общее речевое оживление больных. этой группы в ситуации опыта.

Мы видим, что и в этих опытах на исследование образов слуховой (звуковой) модальности у больных с сенсорными формами афазии формируется глобальный образ, который на уровне речи описывается ими путем выделения общих признаков предмета и функциональных его характеристик, но слованаименования при этом не возникают, как это отмечалось в зрительных сериях и в заданиях, требующих называния предметов.

Вербальные реакции (или словазаместители) так же, как в зрительной серии, делятся на три группы: 1) замещение искомого слова глаголом (действием, которое этот предмет совершает); 2) прилагательным, обозначающим качество предмета; 3) словомнаименованием, близким по смыслу.

У больных с моторными формами афазии на уровне речи актуализируются ситуативные связи (плач ребенка—«укачивать надо», скачет лошадь — «жокей» и др.), но чаще всего в ответ на звуковой стимул у этих больных возникали не обобщенные, глобальные образы, как у больных с сенсорными афазиями, а четкственных признаков ситуации, создаваемой звуком, что проявляется в парагнозиях образовпредставлений, которые на уровне рисунка проявляются, в свою очередь, в предметных

224

парагнозиях, а на уровне слова — в вербальных парафазиях. Однако этот же материал может свидетельствовать о сохранности у этой группы больных контекста образов, смыслового поля, с другой стороны, этот материал еще раз подтвердил наши выводы, сделанные выше (см. гл. IV), о том, что образ не только зрительной модальности, как мы писали выше, но и звуковой не является изолированным, а находится в контексте. Однако контекст у этой группы больных тяготеет более к ситуативным (функциональным) связям, чем к категориальным.

Хотя по количеству отказов и речевых реакций результаты больных трех групп не различаются, качественный анализ вносит существенные дополнения. Больные с сенсорными формами афазии сопровождают свои отказы в подавляющем большинстве случаев следующими комментариями: «Ну вот, знаю, а выскочило», «Мычйт, знаю, а что спереди, что сзади — нет», «Ушел по дороге — и нет его, не вижу». У больных с моторными и смешанными формами характер высказываний меняется: «Наверное, не смогу красиво так», «Не просто это», «Соловья надо или кукушку, все сразу много», «Дзот надо, атака идет, солдаты падают, сложно». Приведенные примеры говорят об отсутствии у больных с сенсорными формами афазии адекватного предметному звучанию образапредставления, о явной затрудненности процесса его актуализации. Возникающий у них образ часто отличается диффизностью, непрочностью и нестойкостью. Актуализация конкретного образа замещается всплыванием глобального образа без его отличительных видовых признаков или актуализацией целого контекста. Для групп больных с моторными формами афазии, наоборот, характерна актуализация конкретных единичных образов и отсутствие глобальных, обобщенных образов. Об этом свидетельствуюти рисунки, и вербальные реакции больных в ответ net звуковые стимулы.

Речевые проявления больных с сенсорными формами афазии включали в себя в первую очередь имитацию звуков. Вовторых, вместо прямого слованаименования нужного объекта больные называли словопредикат («скачет», «лает», «плачет»), словоопределение («сильный», «желтый», «злая»). Кроме этих случаев, больные, будучи не в силах правильно выделить необходимый предмет во внешнем речевом плане, как бы выделяли его «внутри себя», утверждая это следующими высказываниями: «Я знаю это», «Это будет», «Есть у меня» и т. п. К подобным попыткам больных както выделить, материализовать рисуемый предмет можно отнести и наличие жестов, функционально характеризующих предмет, и мимики. Необходимо отметить явное общее речевое оживление больных. этой группы в ситуации опыта.

Мы видим, что и в этих опытах на исследование образов слуховой (звуковой) модальности у больных с сенсорными формами афазии формируется глобальный образ, который на уровне речи описывается ими путем выделения общих признаков предмета и функциональных его характеристик, но слованаименования при этом не возникают, как это отмечалось в зрительных сериях и в заданиях, требующих называния предметов.

Вербальные реакции (или словазаместители) так же, как в зрительной серии, делятся на три группы: 1) замещение искомого слова глаголом (действием, которое этот предмет совершает); 2) прилагательным, обозначающим качество предмета; 3) словомнаименованием, близким по смыслу.

У больных с моторными формами афазии на уровне речи актуализируются ситуативные связи (плач ребенка—«укачивать надо», скачет лошадь — «жокей» и др.), но чаще всего в ответ на звуковой стимул у этих больных возникали не обобщенные, глобальные образы, как у больных с сенсорными афазиями, а четкие и узкоконкретные образы (шум поезда — «электричка», шум пролетающего самолета — «кукурузник» и пр.).

В определенной связи с такими явлениями находятся и несколько иные (но очень часто встречающиеся) случаи, когда больные называют не искомый предмет, а другой, находящийся с ним в одном семантическом, ситуативном поле. Например, в ответ на предметные шумы: мычание коровы — «молоко», крик петуха — «рассвет», стук,, копыт лошади — «жокей», проезжающий трамвай — «сиденья» и т. п. У больных _отмечаются и случаи жестового оформления актуализации образовпредставлений. Речевые реакции больных со смешанными формами афа: зии включали в себя предварительное называние, реакции типа «похоже?», «можно так?», отражающие некоторую неуверенность больных в ситуации опыта, а такжетипа «да!», «знаю», «понятно!», появляющиеся, как и в случаях с сенсорными больными, почти перед каждым рисунком.

В серии опытов по воссозданию необходимого предметного образапредставления по его тактильной характеристике наибольшее число ошибок вновь сделали больные с сенсорными формами афазии. Необходимо отметить, что все больные легко опознавали предъявляемые им предметы и на уровне речи описывали их функциональные признаки^ а ошибки появлялись на уровне актуализации и реализации в рисунке возникшего образапредставления и при его наименовании. О глобальном характере образа говорят случаи лишь частичного правильного воспроизведения предмета в рисунке при верной передаче обшей конфигурации, предметной отнесенности, основных характеристик; рисунки лишены многих имевшихся деталей. Трудности другого рода заключались не столько в нестойкости уже возникшего образапредставления, сколько в трудностях его актуализации, возможно, вследствие изначальной его дефектности. Поэтому в этих случаях на рисунках можно видеть не просто неточно изображенные предметы, а отсутствие у них основных, характерных признаков. Ошибками третьего рода у больных с сенсорными формами афазии явились так называемые «примитивные» («детские») рисунки, до предела выхолощенные и упрощенные.

У больных других групп встречались ошибки лишь первого рода, ошибки третьего рода наблюдались только у больных смешанной группы.

Характер отказов у больных всех групп остается в основном таким же, как и в первом опыте. В группе больных с сенсорными фирмами афазии особенно часто встречаются объяснения типа «не вижу», «уже забыл», «я чувствую, а не могу нарисовать». Интересно, что подобные высказывания зачастую сопровождались объяснением функциональной значимости предмета, материалов, из которых он сделан, но не завершались ни правильным называнием, ни зарисовыванием.

Качественный анализ речевых реакций показал, что больные с моторными формами афазии, не называя сам предмет, стремятся к еще большему уточнению, конкретизации его, напри■мер: ложка — «для компота», «чайная», соска — «детская», «резиновая», часы — «ручные», ключ — «старый еще». Больные со смешанными нарушениями отличаются в основном так называемым «вопросительным» называнием («скрепка?», «пуговица?» и т. п.). Больные с сенсорными формами афазии, обращаясь к экспериментатору, как бы стремились максимально упростить для себя задание: «просто ключ нарисую, какой знаю», «пусть так простии вновь испытывают большие, чем больные других групп, трудности, однако различия здесь проявляются лишь при качественном анализе речевых реакций и мотивировки отказов (которые были в основном аналогичны тем же показателям в предыдущих опытах). Существовала лишь разница: по сравнению с предыдущими опытами больные с моторными формами афазии в своих речевых реакциях уже не стремились к возможно большей конкретизации предмета. Исходя из полученных в первых опытах фактов от больных этой группы в ответ на зрительное предъявление карточки с изображением, например, автобуса (его половины) мы ожидали услышать: «пассажирский», «старый» и т. п., однако этого не происходило. По всей вероятности, зрительное предъявление даже половины предмета не требовало речевой организации для актуализации конкретного образапредставления.

По речевым реакциям больных с сенсорными формамиафазии можно было снова судить об испытываемых ими больших трудностях («не могу так», «не знаю, как дальше») и в этом опыте II серии. Кроме того, у данных больных встречались случаи ошибок в узнавании предметов.

Анализ, результатов всех серий Эксперимента показал следующее. Здоровые испытуемые актуализируют и реализуют в рисунках целостный образпредставление предмета одинаково успешно по любой из его модальных характеристик. Больные с афазией каждой группы в различных серияхопытов действуют с различной степенью успешности. В целом наиболее трудным для всех больных с афазией оказалось задание по актуализации и воссозданию образапредставления по звуковой характеристике предмета, а наиболее легкими — по его зрительной и тактильной характеристикам. В то же время успешность выполнения заданий в разных сериях больными каждой группы разная. Больные с сенсорными формами афазии во всех опытах актуализируют и воссоздают в рисунке глобальный образпредставление и по звучанию, и по словунаименованию, хотя не было практически ни одного случая непонимания предъявляемого конкретного слова.

Больные с моторными формами афазии в целом значительно труднее актуализируют образпредставление лишь по одной, звуковой характеристике предмета.

У больных со смешанными формами афазии наблюдается в основном одинаковый уровень трудности при выполнении всех заданий.

Учет подобных особенностей, показывающих различную роль модальноспецифических характеристик стимула для актуализации и реализации в рисунке целостного предметного образапредставления, может послужить основой для разработки новых приемов диагностической и восстановительной работы при разных формах афазии.

Задачей последней, V серии опытов было исследование способности больных к актуализации образовпредставлений на .различных уровнях их организации: невербальном — конкретном и абстрактном (по заданной конкретной или абстрактной части рисунка), вербальном — конкретном и абстрактном (по словунаименованию конкретного предмета и обобщенному или абстрактному слову).

Здесь мы получили следующие результаты. На конкретном речевом уровне спектр дефектов предметных образовпредставлений у больных с сенсорными формами афазии довольно широк: сглаживание родовидовых признаков внутри одного класса; «утеря» многих характеристик, функционально значимых признаков; семантические ошибки и замены на образном уровне (вместо услышанных «велосипед» и «корабль» рисование соответственно машины и весельной лодки с рыбаком). Все эти дефекты в образной сфере йлияют на актуализацию больными нужного слова, что проявляется в: 1) контаминациях слов; 2) заменах конкретного слованаименования описанием функциональных характеристик предмета; 3) вербальных заменах одного слова другим из того же семантического поля.

Больным остальных групп присущи выпадение некоторых значимых функциональных частей предмета (моторная и смешанная группы) и «детское» рисование (смешанная группа).

Представляет интерес качественная сторона отказов больных от работы в этих опытах. Больные сенсорной группы попрежнему ссылаются на свою плохую память. Отказы больных с моторными формами афазии в основном происходят по той причине, что они настроены на рисование абсолютно конкретного предмета. Например, отказываясь рисовать машину, больной говорит: «какую, сто разных есть» (или «какой поезд?», «дверь со стеклами?»). Эти примеры говорят об изменении у больных уровня обобщения слова в сторону его снижения, а также о нарушении глобального образа. Можно думать, что при моторной афазии нарушается глобальный образ и низшего, и выешего интегративниго порядка, а остается сохранным конкретный образ конкретного предмета. Можно предположить, что при поражении передней речевой зоны нарушается смысловой контекст, в котором находится и из которого извлекается образ, или невербализованные смыслы (по О, К Тихомирову), отсюда идут нарушения и их динамики и богатства. В этом случае образ утрачивает свою многозначность, которая на уровне речи проявляется в сужении соответствующих ему зна. чений слов, в утрате категориальных связей и в преобладании ситуативных.

Эти результаты находятся в соответствии с описанными в других наших исследованиях фактами нарушения понимания слов при эфферентной моторной афазии вследствие сужения значения и возникающей «ситуативности» слов. Больные со смешанными формами афазии часто сопровождают рисование рассуждениями о том, как правильно зарисовать тот или иной предмет, кроме того, по нескольку раз повторяют словонаименование. Если не разрешить больным этого делать, то следует отказ от работы.

Что касается речевых реакций* то у больных сенсорной группы они носят замещающий и поисковый*характер, у моторных больных — предварительно обозначающий, конкретизирующий, а для больных со смешанными формами служат средством и способом актуализации адекватного предметного образапредставления.

При работе на абстрактном неречевом уровне самое большое число ошибок сделали больные с сенсорными формами афазии. Наиболее характерными ошибками этих больных явились:

1) механическое перерисовывание элемента, без дополнений;

2) изменение пространственного расположения элемента, без дополнений; 3) пририсовывание к элементу неконкретных, ничего не значащих и не несущих «семантической нагрузки» дополнений; 4) дорисовывание элемента не до конкретной, а до абстрактной фигуры; 5) не дополнение элемента, а, наоборот, опускание некоторых его частей с целью придания ему самого общего, отдаленного сходства с предметом «или. с классом предметов.

Наименьшее количество отказов наблюдалось у больных моторной группы, наибольшее — у сенсорных больных. Уже по мотивировке отказов ясно, *что этот опыт явился для больных сенсорной группы самым сложным из всех предыдущих: «ну совсем нет ничего», «даже не знаю, там (имеются в виду про дыдущие серии) знал, здесь — нет!», «ни на. что не похоже», «этого нет нигде». Речевые реакции больных этой группы носят сумбурный* ненаправленный характер. Включение речи помогает больным с моторными формами афазии. Их высказывания носят характер уточнения. Часты случаи предварительного называния предмета.

Результаты работы больных с сенсорными формами афазии на конкретном неречевом уровне не отличаются столь заметно

от результатов других групп, как это было в предыдущих опытах. Больные сенсорной группы сделали значительно больше ошибок лишь по сравнению с больными моторной группы.

Материал взят из: Мозг и интеллект — Цветова Л. С.