НАРУШЕНИЕ ПОНИМАНИЯ ТЕКСТА У БОЛЬНЫХ С ПОРАЖЕНИЕМ ЗАДНЕВИСОЧНЫХ И ТЕМЕННОЗАТЫЛОЧНЫХ ОБЛАСТЕЙ МОЗГА (БОЛЬНЫЕ С АФАЗИЕЙ)

Анализ материала I серии опытов показал, что у всех исследованных нами речевых рольных оказалось нарушенным понимание речи на лингвистическом уровне, но в разных звеньях структуры процесса понимания.

У больных с акустикомнестической афазией оказалось нарушенным звено оперативной слухоречевой памяти, а другие звенья лингвистического уровня понимания были сохранны. Этот материал подтвердил данные, имеющиеся в литературе по этому вопросу.

Анализ материала II серии опытов, в которой исследовалось понимание фактического содержания и смысла текста, показал прежде всего принципиальную сохранность понимания текстов V этих больных.

Одни больные (семантическая афазия) могли правильно изложить фактическое содержание текста и оценить его смысл и подтекст. Для других больных (акустикомнестическая афазия) понимание смысла текста оказалось доступным лишь при исключении вторичных помех. Такими помехами оказалось сужение объема восприятия, которое вело не к пониманию, а к угадыванию содержания текста. Если же больным давался для понимания написанный и разбитый на короткие части текст или ряд конкретных вопросов к тексту (по его содержанию и смыслу), то понимание текста становилось полноценным. Написанный текст, разбивка его на части (доступные восприятию больных) и вопросы к нему явились теми внешними опорами, которые способствовали преодолению дефекта сужения объема воспринимаемой на слух информации и пониманию текста.

Приведем пример.

Больной 3. (ист. болезни № 48695), 48 лет, образование высшее. Диагноз: состояние после проникающего огнестрельного ранения в левую теменновисочноштылочную область. Нейропсихологическое обследование отмечает развернутый синдром нарушений, характерных для поражения задневисочнотеменнозатылочной области с явлениями амнестической и семантической афазии.

В нашем эксперименте при исследовании понимания речи обнаружилась следующая картина. Фонематический слух больного не обнаруживал дефектов даже в сенсибилизированных условиях. Слова, обозначающие предметы в поле зрения, больной понимает хорошо. Понимание со слуха слов, близких по звучанию {собор, забор; полковник, поклонник, половник и т. д.), также сохранно. Однако при проверке понимания сложных логикограмматических структур обнаружились грубые нарушения. Пытаясь понять конструкцию атрибутивного родительного падежа брат отца, после длительной аналитической работы больной приходит к правильному выводу, но менее привычная конструкция отец брата остается совершенно недоступной для понимания больного. Выписка из протокола: Скажите, как Вы понимаете, кто такой отец брата?. «Ну, это… отец… отец моего брата… так не говорят… отец моего брата… отец брата… отец… отец… брата отца, а это брат моего отца… а это отец братй…» Кто будет Вам отец брата? «Я не могу, не схвачу… отец брата… отец моего брата… так нельзя, так не говорят… отец брата, чтото я не схвачу».

Понимание таких конструкций, включенных в предложение, тоже страдает Больному предлагается повторить предложение: «Лист вяза дрожит на ветру». «Лист вязан (?) дрожит на ветру. Что такое «вязан», я забыл. Вязное чтото, да’1 Листто дрожат ветерком, а вот «вязан» не знаю». (Предложение повторяется экспериментатором.) «Ах, вяза! Вяз—это дерево». Какой смысл предложения? «Ну, очень слабое дерево, нет… лист н ветерок шевелит».

Можно думать, что в этом случае трудность понимания конструкции родительного падежа лист вяза вторично ведет к неправильному акустическому восприятию этого словосочетания, несмотря на то, что фонематический слух у больного является сохранным.

Трудности пониманиялогикограмматических отношений еще более обнаруживаются при попытке понять на слух сложные дистантные предложения. Больному предъявляется предложение: «На Украине к Лжедмитрию присоединились недовольные боярами казаки с Дона и Урала». Кто присоединился к Лжедмитрию? «На Украине к этому… Лжедмитрию,.." это был царь, присоединились бояре с Украины и Дона». (Предложение повторяется: «На Украине к Лжедмитрию присоединились бояре. Они были недовольны царем».) Кем недовольны? «Царем».

Мы сделали попытку упростить понимание логикограмматических структур с помощью опоры на простые картинки с изображением действия, о котором сооб83

щаетсн в предложении. Больному давалась картинка с изображением сидящей женщины, ее сына и дочки, преподносящих ей торт и цветы, все улыбаются. Инструкция больному: Покажите на картинке, где «дочка мамы» улыбается. «Дочка мамы улыбнется… дочка мамы… можно ее… дочка… к этой можно отнести (неуверенно показывает на девочку)… дочка мамы… дочка мамы… дочка мамы улыбается… они обе улыбаются. Дочка без мамы будет—дочка улыбается». А как с мамой соотнести? «Можно отнести и к этой (показывает на дочку), но к маме тоже хочется отнести. Дочка улыбается —так хорошо, легко было бы. Дочкина мама… мамина дочка… както чудно…»

Таким образом, несмотря на то что у больного сохранны мотивационнопотребностная сторона деятельности, удержание цели, концентрация внимания, ориентировочноисследовательская работа над поступающей информацией, процесс целеобразования, адекватная оценка своей деятельности, с одной стороны, и нет нарушений фонематического слуха и грубых дефектов оперативной слухоречевой памяти и сужения объема восприятия — с другой, понимание речи оказывается нарушенным. Анализ экспериментального материала первой серии опытов показал, что лингвистический уровень понимания страдает прежде всего изза нарушений непосредственного схватывания значения логикограмматических конструкций.

Во II серии опытов, в которой исследовалось понимание простых и сложных текстов, мы получили следующую картину. Понимание текстов, сложных по грамматической структуре, но простых по содержанию и смыслу, оказалось нарушенным со стороны точного понимания фактического содержания, оценка же общего смысла сохранна.

Приведем пример.

Больной 3. Больному устно предъявляется текст «Гнездо дятла».

«На опушке леса выше всех деревьев старая ель. На густой ветке ели гнездо птицы. В гнезде — птенцы дятла. Дети из деревни хотели разорить гнездо дятла. Один стал бросать в него камни, а другой пытался залезть на ель. Прилетевшие родители птенцов стали летать над головами ребятишек. Тогда они пожалели птенцов и ушли из леса».

Больной правильно понял общий смысл текста при недостаточных «средствах» понимания. «Ну, что говорить… дятел, что ли… о дятле говорится…» О чем говорится? «Так о том, что дятел в гнезде… на елке… Он там со своими птенцами… Ребятишки камнями разорили… хотелиразорить гнездо, но птенцы стали пищать и дети ушли из леса».

Короткие же тексты, обладающие более сложным, скрытым смыслом, но простые по грамматическому строению, больной понимал полностью.

Во второй части этой серии опытов тексты предъявлялись больным в письменном виде. Тексты были составлены по принципу предыдущих рассказов — простые по грамматическому строю, но со скрытым смыслом. Они были напечатаны на отдельных карточках и даны сплошным шрифтом без знаков препинания, чтобы нагляднее выступила аналитикосинтетическая работа больных над пониманием.

Приведем текст № 1.

Лев и мышка"

Лев спал мышка пробежала по его спине лев проснулся зарычал и поймал ее пусти меня попросила мышка я тебе тоже пригожусь лев засмеялся но пустил ее скоро охотники поймали льва и привязали его к дереву мышка услыхала крик льва подбежала к нему перегрызла веревку и освободила льва.

Больной должен был прочитать текст, рассказать его содержание и вывести мораль. Больной пересказал текст правильно, понял мораль: «Учит, что надо дружить, что в случае беды друг друга освобождать, помочь друг другу уйти от беды». После этого он правильно расставил знаки препинания и разделил текст на смысловые части. II серия опытов убедительно показала, что у больного нет первичных нарушений понимания сюжета и смысла информации. Дефекты выступают лишь как следствие нарушения понимания на лингвистическом уровне, если же исключить эти трудности, то понимание речи как со стороны содержания, так и смысла оказывается доступным. Этот вывод подтверждается и результатами, полученными в III серии опытов, в которой понимание значения и смысла исследовалось на невербальном материале (сюжетные картинки). Эта серия опытов ставила задачей исследование психологического уровня понимания.

В этом опыте описываемый больной правильно выполнил все задания: он понял содержание и смысл отдельных простых и эмоционально насыщенных картин, правильно оценил содержание и смысл конфликтных пар сюжетных картин, выполнил задание и с серией «Любовь».

Наше исследование обнаружило определенные закономерности во взаимодействии уровней понимания. Нарушение лингвистического уровня пким образом, мы видим здесь адекватность и полноту понимания, но отсутствие точности и глубины. С другой стороны, способность к схватыванию общего смысла в некбторой степени компенсирует дефекты понимания содержания текста.

Чтобы проверить предположение о первичной сохранности смыслового плана в процессе понимания и о нарушении его лишь изза сужения объема восприятия, мы задали больной ряд вопросов, уточняющих фактическое содержание текста. В этом опыте больная правильно воспроизвела по вопросам и содержание текста, и смысл, и мораль рассказа. Таким образом, элиминирование речевых трудностей ведет к полному пониманию текста.

Этот вывод получил подтверждение и в опытах с написанными текстами, в которых требовалось расставить знаки препинания, отделить предложения и разделить текст на смысловые части? В опыте исключалось запоминание (текст был в письменном виде) и предоставлялась возможность воспринимать текст по частям, доступным больной. В этих условиях больная правильно расставила знаки препинания и без труда разделила текст на составные смысловые части.

Нас заинтересовал вопрос, с чем связаны элементы нарушения психологического уровня понимания у нашей больной: с дефектами понимания на лингвистическом уровне или они первичны и связаны с нарушениями интеллектуальной деятельности? Результаты III серии опытов отвергают последнее предположение. Больная выполнила все пробы в III серии опытов: она правильно оценила смысл как сложных, так и простых сюжетных картинок, правильно выполнила задание и с конфликтными парами картинок, оценила общее и отличное в серии «Любовь». При анализе содержания предъявленных ей художественных картинок больная не только активно анализировала содержание картинок, но и проявляла свое отношение к изображаемым событиям, давала правильную оценку.

Приведем пример.

Больной предъявляется конфликтная серия картинок" «Любовь», ее просят оценить: одинаков ли смысл этих картинок, и рассказать их содержание. Больная: «Дело идет об одном объяснении в любви. Девушки и парни, признания, выражения чувств». В чем разница? «Разница в том, что здесь нет настоящей любви (первая картинка), а договор, согласие заключить брак по расчету. Вторая картинка — искренность, никакого расчета, полная любовь. Здесь, конечно, не то, просто развлечение (3я картинка). Бездумно развлекаются. Им это нравится (4я картинка). А это комическая картинка. Очень милая картинка о любви». (См. рис. 5.)

Из протокола видно, что больная точно воспроизвела сюжет картинок — содержание «текста» картинок (уровень значений). И еще более точно и полно оценила и сформулировала смысл каждой картинки, правильно дала сравнительную характеристику сюжета и смысла этих картинок.

Таким образом, экспериментальное исследование процесса понимания у больных с поражениями задневисочных и теменнозатылочных отделов левого полушария, сопровождающимися акустикомнестической и семантической афазией, выявило следующую картину. У больных с афазией нарушение понимания речи уходит своими корнями в патологию речевого процесса, а вербаль. нологическое мышление нарушается вторично изза первичных дефектов речи, ее формальной стс? роны. Структура и механизмы нарушения понимания речи при афазии различны и зависят от формы афазии, однако для всех форм афазии характерно общее свойство: процесс понимания речи страдает первично изза дефектов лингвистического уровня понимания (или плана значений). При разных формах афазии нарушаются разные звенья этого уровня (звено звукоразличения, объем акустического восприятия, перешифровка логикограмматических конструкций на единицы значения).

Исследование показало тесную взаимосвязь и взаимообусловленность двух уровней понимания — лингвистического и психологического; было обнаружено, что более сохранный уровень понимания смысла может оказывать компенсаторное влияние на дефектный лингвистический уровень, а грубые нарушения лингвистического уровня понимания могут оказывать вторичное отрицательное влияние на^понимание смысла информации.

Полученный материал указал также на тесную связь понимания с мотивационной сферой сознания и активной деятельностью субъекта, сохранность указанных сфер у больных с афазией оказывала компенсаторное влияние на дефекты понимания речи.

Материал взят из: Мозг и интеллект — Цветова Л. С.