НАРУШЕНИЕ И ВОССТАНОВЛЕНИЕ НАГЛЯДНОДЕЙСТВЕННОГО МЫШЛЕНИЯ ПРИ ПОРАЖЕНИИ ТЕМЕННОЗАТЫЛОЧ НЫХ ОТДЕЛОВ МОЗГА

Больные с теменнозатылочным очагом поражения были активны и целенаправленны. Выполнение задания они начинали с анализа зрительного образца и «строительного» материала, из которого должна быть выполнена конструкция. Они внимательно изучали образец, часто проговаривали вслух, какого ^вета фигура, на что она похожа, пытались подсчитать по образцу нужное количество кубиков; они рассматривали все стороны кубика и выделяли те, которые нужны для составления фигуры. Нередко эти больные на основе изучения образца создавали правильную общую схему, план построения фигуры, указывая, что «строить фигуру надо По рядам сверху, надо смотреть на каждый ряд отдельно». Только после такой предварительной ориентировки в задании и создания общего плана построения фигуры больные приступали к непосредственному решению конструктивной задачи. В процессе построения фигуры они постоянно обращались к образцу, пытаясь сличить свой результат с исходным данным. Больные этой группы критично оценивали выполнение задания: у них нередко возникала бурная эмоциональная реакция, вызванная сделанными ошибками и осознанием своей несостоятельности.

Основные трудности в решении конструктивной задачи начинались при переходе к непосредственному построению фигуры, т. е. при переходе к выполнению конкретных операций, которое предполагает правильное расположение отдельных элементов конструкции в пространстве.

Как мы увидим ниже, у больных этой группы сохранена почти вся структура интеллектуального акта — ориентировочная основа действия, умение удерживать конечную цель и создавать общую схему построения, которая формируется у больного на основе данных, полученных путем активного анализа образца; у них сохраняется и понимание необходимости постоянного контроля за своими действиями.

Несмотря на такую сохранность структуры интеллектуальной деятельности, задача обычно пло’хо решается этими больными. Ни один больной из описываемой группы самостоятельно не решил ни одной скольконибудь сложной конструктивной задачи. Больные могли решать лишь самые простые задачи, не требующие перешифровки единиц непосредственно воспринимаемой структуры образца на единицы конструкции.

Центральный дефект конструктивной деятельности у этих больных связан с неумением располагать элементы конструкции в пространстве в соответствии с данным образцом. Именно в связи с этим дефектом больные данной. группы часто не могли сравнить выполненную фигуру (или ее часть) с образцом и должным образом оценить ошибку. Эта несостоятельность больных осознавалась и критически оценивалась ими.

Здесь представляется важным снова упомянуть, что действия контроля не нарушаются у этой группы больных со стороны осознания его необходимости и со стороны потребности в нем, т. е. контроль сохраняется как структурная единица интеллектуальной деятельности, но нарушается операциональное звено контроля.

Обратимся к анализу конкретных наблюдений.

Больной Ж (ист. болезни № 36938), 60 лет, со средним образованием. Поступил в Институт нейрохирургии им. Н. Н. Бурденко с жалобами на эпилептические припадки, которые протекали с потерей сознания, и на ухудшение речи. Ведущими симптомами в клинической картине заболевания явились симптомы, укладывающиеся в синдром поражения постцентральных и нижнетеменных отделов левого полушария с правосторонним гемипарезом, с легким нарушением чувствительности справа, грубыми дефектами речи, четким очагом патологической активности (на электроэнцефалограмме) в левой теменновисочной области.

Имела место выраженная гипертезионная симптоматика с застойными сосками зрительных нервов на дне глаз. Стволовые симптомы выражались в виде резкого ограничения взора вверх, в высоких сухожильных рефлексах с обеих сторон.

На операции у больного была удалена опухоль больших размеров (мультиформная спонгиобластома) из левой теменнозатылочной области.

После операции к моменту начала нашей работы с больным состояние его улучшилось. Наступил регресс общемозговых и локальных симптомов с восстановлением движений в правых конечностях. В психологической картине заболевания к этому времени у больного имели место отчетливый синдром пространственных расстройств гнозиса и праксиса; остатки височной афазии и афферентная моторная афазия. В чтении и письме проявлялись элементы оптических расстройств в узнавании букв.

Больному лается образец № I и инструкция: «Постройте такую же фигуру из кубиков». Он неуверенно выкладывает два кубика — желтый и красный, смотрит на образец и на свою фигуру и говорит:

«Нет, чтото не так. (1)

ОБРАЗЕЦ №1 (1)

(Снова смотрит на образец.) Здесь вроде это… че…етыре кубика… вот так» (строит правильно). (2)

(2)

Больному дается о б р а з е ц № 2. Он долго смотрит на него, пересчитывает пальцем кубики — «как будто тоже четыре» (неуверенно). Берет четыре кубика, опять смотрит на образец. Никак не может сообразить, как строить, с чего начать.

«Верх я не соображу… начну с этого вот… снизу». Построил правильно. (1)

ОБРАЗЕЦ №2

«Теперь тут попробую. (2)

(2)

(Смотрит на образец.) Нет… вроде не так, тут вот так». (Пальцем показывает на треугольник и снова строит неправильно.) (3)

Характерно, что деятельность этого больного всегда начиналась с активного прослушивания инструкции. На первом занятии он задал несколько вопросов по уточнению данной инструкции: «Кубики все одинаковые? …просто их много? …а цвет важно выбирать?» Внимательно прослушав и уточнив инструкцию, больной сразу же приступал к работе. Он внимательно рассматривал кубики, затем анализировал образец, пытаясь подсчитать количество элементовквадратов на образце. Нередко он ошибался в подсчете, и тогда приходилось давать ему облегченный вариант того же образца, с обозначением контуров тех кубиков, из которых надо было скроить конструкцию. Ошибки больного носили характер оптикопространственных нарушений. Характерно то, что стоило дать больному образец, на котором были нанесены границы кубиков и который исключал трудности количественного анализа элементов, требуемых для решения задачи, как больной начинал выкладывать нужное количество кубиков. Сверив количество квадратов на образце и количество кубиков на столе, больной приступал к построению фигуры. Однако трудности начинались в звене конкретных операций с кубиками. Судя по высказываниям больного, он отчетливо представлял себе общий план построения фигуры. На вопрос экспериментатора С чего Вы начнете строить фигуру? (о б р а з е ц № 7) больной отвечает: «Вот 7 кубиков… а тут (показывает на образец) тоже 1… синего и желтого цвета… Строить как буду… вот отсюда». (Показывает на верхний ряд.) Сверху? «Да, да, сверху». Какая фигура в первом ряду? «Не знаю, как она называется… чтото вроде трапеции».

Однако, начиная строить фигуру, он никак не мог соотнести пространственное расположение кубиков, находящихся на столе, с пространственным расположением элементов на образце. Попытки сличения построенной фигуры с образцом не приводили к успеху. Больной огорчался, нередко отказывался от дальнейших попыток, говорил: «Не соображу никак… чегото я тут не понимаю, не понимаю вообще, как тут все это сделать…» Больной часто сам искал пути возможной компенсации своих трудностей. Так, уже на первых занятиях, когда все попытки построить фигуру оказывались тщетными, он прибегал к следующему приему. Он брал кубик и ставил его непосредственно на образец, после чего кубик осторожно переносился на стол, затем следующий кубик ставился на следующий квадрат образца и так же осторожно подстраивался к первому кубику в ряд и т. д. Сумев самостоятельно преодолеть основной дефект, связанный с операционным звеном, путем непосредственного прилаживания кубика к образцу больной смог построить по данному ему образцу фигуру. Этот факт несомненно свидетельствует о том, что вся деятельность была нарушена только в операционном звене.

Приведем выписки из протокола эксперимента.

Этапы конструкции больного Вы правильно сделали? «Конечно, нет, но я не могу». (1)

ОБРАЗЕЦ №1

«Ничего не понимаю». (2, 3)

«Ну вот, ведь вот… я искал направление, куда, ставить… теперь все». (4)

(Начинает строить снизу.) «Так, я сделал фундамент». (1)

(1)

ОБРАЗЕЦ №2

«Никак не получается… я не понимаю тут чтото… голова не соображает: ведь это все просто». (2, 3) ,/

(3)

Многократные попытки не приводят к успеху. Все время сличает результат с образцом, но безуспешно. Иногда остается незамеченным правильный вариант — вследствие того, что ему не всегда удается сличить свой вариант с образцом (отказ). (4—8)

(5)

(6)

Процесс решения конструктивных задач по методике Кооса, описанный в данном наблюдении, очень характерен для всех теменнозатылочных больных. Наблюдаемые у отдельных больных варианты решения принципиально не отличаются друг от друга. Больные всегда затрудняются в анализе требуемых пространственных соотношений, и отличие одних больных от других внутри этой группы касалось лишь степени выраженности, грубости дефектов пространственного гнозиса.

Таким образом, центральным дефектом нарушения конструктивной деятельности у этой группы больных является нарушение пространственного восприятия. Задачей обучения и является преодоление этих дефектов с целью восстановления конструктивной деятельности.

Восстановительное обучение конструктивной деятельности

Для восстановления нарушенных оптикопространственных операций была выработана соответствующая система последовательных действий и операций, которые больной должен был выполнять с неукоснительной точностью, чтобы преодолеть свои трудности. Эта система и являлась программой действий больного по решению конструктивной задачи, представляющей собой материализованную форму деятельности, которую требовалось сформировать на основе программы. Программа состояла из нескольких пунктов, выполнение которых позволяло больным выполнить нарушенные у них пространственные операции. К пункту 7 программы больным предъявлялась таблица, с помощью которой они выполняли операции по определению пространственного направления элементов конструкции в соответствии с образцом.

Программа

1. Найдите первый ряд на образце.

2. Закройте листом бумаги все нижние ряды.

3. Укажите, какая главная фигура в первом ряду.

4. Нарисуйте эту фигуру.

5. Каждая такая фигура состоит из отдельных углов (треугольников) .

6. Составьте первый ряд. Основную фигуру стройте из прямых углов (треугольников).

7. Для этого определите, куда смотрит каждый прямой угол:

8. Точно так же стройте второй ряд, третий ряд и т. д.

ТАБЛИЦА №1

Программа предусматривала компенсацию дефектов пространственного гнозиса, восстановление умения ориентировать кубики в пространстве соответственно заданному образцу.

Вторая часть программы (таблица 1) представляла собой ее наиболее существенную часть. На этой таблице изображены от дельные треугольники (или, как мы называем их в обучении,— «прямые углы»), расположенные во всех возможных пространственных ориентациях. Направление треугольника в пространстве оценивалось по положению его прямого угла. Направления этих «углов» на таблице обозначалось стрелками. В предварительной работе, которая проводилась совместно с педагогом, больной обучался способу нахождения направления «угла» имеющегося на рисунке образца, причем ему разрешалось ставить кубик лишь после того, как он проделывал соответствующий анализ и операции с отдельными треугольниками.

Все больные этой группы быстро (за 2—3 упражнения) усваивали программу, т. е. содержание и последовательность указанных в программе действий. Накладывать кубик на схемы, изображенные в таблице, и тем более на образец запрещалось по понятной причине: этот прием позволял0 больным обходить дефект, но не создавал основы его активного преодоления.

Результаты работы больных с программой оказались положительными. После 2—3кратных проб работы с данными таблицами, сначала опираясь на помощь педагога, больные вскоре начинали самостоятельно применять данные им приемы.

Процесс конструирования с помощью программы сначала протекал медленно, развернуто, всегда используя внешние опоры. Постепенно, по мере усвоения программы и формирования нужных пространственных операций («вверхвниз» и «наружувнутрь»), действие по решению конструктивной задачи сокращалось. Характерно, что после 2^3 занятий эти больные преимущественно обращались не к общей программе, а к таблице, которая позволяла формировать определенный способ действия при решении конструктивных задач больными, у которых была дефектна операционная сторона конструктивной деятельности.

Приведем протоколы, иллюстрирующие изложенные положения.

Больному Ж. зачитывается программа и объясняется на конкретных примерах работа с таблицей 1. При этом ему даются объяснения, что такие «прямой угол», показывается на образце и на кубике. Педагог соотносит положение прямоугольного треугольника на кубике с пространственным расположением треугольников, имеющихся в образце. После этого больной пытается самостоятельно работать с таблицей 1.

«Так… здесь, значит… вот туда (показывает направление движением пальца вверх)… ага… я, значит, поставлю кубик так». Посмотрите, правильно ли Вы поставили. «Аа, я тут не посмотрел… он смотрит туда и сюда (показывает пальцем направление внутрь), значит, вверх и внутрь, кубик я ставлю так (смотрит на образец и на свой кубик). Вот, правильно».

После нескольких упражнений больной самостоятельно работает, пользуясь

программой и таблицей. Он очень медленно, но безошибочно построил на этом уроке фигуры по образцам № 2, 3, 5.

Когда больному был дан образец № 6, он попытался построить побыстрей и сразу же допустил ошибку.

«Как будто неправильно, а?» Неправильно! «Буду медленно каждый кубик смотреть». (1)

ОБРАЗЕЦ №6 (1)

(2)

«Нет, чтото не так, проверю, здесь вниз, а у меня кудато не туда… и это вот туда… наружу». (2)

«Чтото не так, аа, понятно (смотрит в таблице 1), это сюда… и опять сюда». (3, 4) ■

(3)

«Теперь так?» Гак. И т. д. (5)

(5)

Мы видим, что программа, диктующая способ действия, раскрывающая пути пространственного анализа элементов с помощью развертывания и вынесения наружу частных операций, создает условия для нормализации протекания^того звена нагляднодейственного мышления, вскрывая тем самым механизмы его нарушения. В этом психологическая сущность программы.

Эти опыты подтвердили гипотезу о том, что при поражении теменнозатылочных отделов мозга конструктивная деятельность нарушается в звене гностических пространственных операций

и их связи с необходимыми моторнодвигательными операциями.

Анализ действий больных в процессе их попыток построения фигуры по образцу показывает, что больные имеют стойкое намерение и цель — построить фигуру, у них сохранна и общая ориентировка в задании: они уточняют задание путем правильной постановки вопросов, пытаются подсчитать количество кубиков на образце и подготавливают нужное их количество; они успешно вычленяют общую фигуру (внутренние операции), которую нужно построить и найти ей «рабочее» название. Составляют они и общий план действий («сначала надо построить основание» и т. д.)

Все трудности начинались при выполнении конкретных действий и операций по ориентированию кубиков в нужных пространственных отношениях друг к другу. Вся их деятельность и результат каждого их шага сопоставлялся с образцом. Однако контрольные действия больных не приводили их к нужному результату, так как проверка тоже требует выполнения оптикопространственных операций по соотношению искомой фигуры с образцом.

Мы видим, что у больных налицо так называемая исследовательская активность и целенаправленная деятельность. «Это исследовательское поведение,— пишет О. К. Тихомиров,— зависит от стоящей перед испытуемым задачи, отражает природу этой задачи и выполняет функцию нахождения решения данной задачи» ‘. Действия и операции больных отражали природу задачи и были направлены на п. оиск ее решения, и в этой ее части исследовательская деятельность у этих больных сохранна, но она не выполняла функцию нахождения решения задачи.

Это полноценное исследовательское поведение больных, направленное на установление пространственных взаимоотношений элементов фигуры, не ведет больных к искомому результату изза нарушения внутренних оптикопространственных операций и их взаимодействия с внешними двигательными действиями. Последние у этой группы больных не хаотичны, они целенаправленны, но не имеют нужной гностической основы. Полноценную и полную ориентировочную основу действия больные с поражением теменнозатылочных отделов мозга создать не могут по причине нарушения оптикопространственных и оптикодвигательных операций.

Поэтому исследовательских действий здесь оказывается меньше, чем практическихдвигательных действий, однако все они являются поисковыми и в этом смысле целенаправленными.

Психологическая сущность программы заключалась в том, что она выносила вовне (экстериоризовывала) внутренние оптикопространственные операции, материализовывала и вербализировала их. В последующем происходила постепенная интериориТихомиров О. К. Психология мышления.— М., 1984.— С. 44.

зация этих внешних, развернутых операции и действии и автоматизация решения этих задач.

Материал взят из: Мозг и интеллект — Цветова Л. С.