К ВОПРОСУ О КУЛЬТУРНОМ СТАТУСЕ НЕОЛИТИЧЕСКИХ ПАМЯТНИКОВ С НАКОЛЬЧАТО-ГРЕБЕНЧАТОЙ КЕРАМИКОЙ НА ВЕРХНЕМ ДОНУ

Изучение неолита Верхнего Подонья насчитывает уже более чем полувековую историю, по количеству известных и раскопанных па — мятников этого времени это один из самых изученных регионов Доно — Волжской лесостепи. Благодаря масштабным работам В. П. Левенка в

50-60 г. прошлого века были выделены рязанско-долговская и рыбно — озерская культуры с ямочно-гребенчатой керамикой. Р. В. Смольяни — новым был исследован целый ряд новых памятников, в результате чего был выделен карамышевский тип керамики, соотносимый с ранним неолитом (Смольянинов, 2006).

Культурный статус накольчато-гребенчатой керамики Верхнего Подонья до сих пор, на наш взгляд, окончательно не определен. Та — кая керамика в качестве самостоятельной группы В. П. Левенком не выделялась. Он, по-видимому, отдельно рассматривал накольчатую, соотносимую им со среднерусским лесостепным вариантом днепро — донецкой культуры, и гребенчатую, включаемую в разанско-долговс — кую культуру (Левенок, 1973). В последующие годы вопрос о накольча — то-гребенчатой керамике со стоянок Верхнего Дона решался вслед за А. Т. Синюком в пользу соотнесения ее с древностями среднедонской культуры, что объяснялось наличием общих приемов орнаментации, схожестью форм и т. д., но такая керамика встречалась в небольшом ко — личестве и северная граница среднедонской культуры была проведена А. Т. Синюком довольно условно (Синюк, 1986).

105

В этом плане становятся весьма интересны неолитические матери — алы, полученные автором данной статьи при раскопках многослойного поселения Васильевский Кордон 7, где была обнаружена целая серия сосудов (около 30), которые в сочетании со специфичным каменным инвентарем позволяют взглянуть на накольчато-гребенчатую керами — ку с иных позиций.

Поселение Васильевский Кордон 7 расположено на невысоком пойменном останце в правобережье верхнего течения р. Воронеж. Раскопками было исследовано 141 кв. м, выявлено всего 6490 находок, из которых 1601 — фрагменты неолитической керамики. К группе на — кольчато-гребенчатой керамики нами отнесено чуть больше половины

– 884 фрагмента (16 % от общего количества керамических находок). В основном это стенки, но есть 134 венчика и 19 фрагментов донц или придонных частей. В рамках этой группы выделяется несколько со — судов (около пяти), имеющих более плотное тесто и коричневый цвет поверхностей, внешняя сторона сосудов слегка подлощена, изнутри редкие крупные расчесы (рис. 1, 2, 4, 12). Форма сосудов идентична.

Толщина стенок составляет 0, 5-0, 9 см, цвет поверхностей желтый с коричневатыми оттенками, мелкие расчесы часто покрывают обе сто — роны. В тесте – «кровавик» — охристые включения бурого цвета, скорее всего естественного происхождения. Судя по венчикам, в раскопе об — наружены фрагменты от 31 сосуда. По форме это были прямостенные сосуды с острым или уплощенным дном, иногда со стянутым устьем, срез венчика приострен. Один из сосудов имел выраженную биконич — ность (рис. 2, 3, 4). Около трех сосудов не имели никакой орнамента — ции, на ряде сосудов в качестве украшения использовался только ямоч- ный поясок (рис. 1, 2-4), а у двух сосудов – «жемчужины», в один и два ряда (рис. 1, 1, 11). Остальные сосуды имели орнаментированные зоны в верхней части сосуда. В качестве орнамента использовался короткий мелкозубый штамп, мелкий накол, иногда накол и гребенка сочетались (рис. 1; 2). Чаще всего композиционно наблюдаются отдельные зоны из наклонных рядов, но есть и горизонтальные ряды, елочка. У двух сосудов наколы были нанесены прямоугольными зонами. Среди днищ три были уплощены (рис. 2, 5, 7), одно округлое, орнаментированное наколами (рис. 2, 9). Некоторые донца так же могли быть уплощенны — ми (рис. 2, 6). Одно донце этой группы острое, на нем слегка выделен небольшой «шип» (рис. 2, 8).

Для неолитических памятников Верхнего Подонья характерной чер — той является относительно небольшое количество каменного инвентаря (по отношению к керамике). На Васильевском Кордоне 7 каменные изде — лия составили шестую часть находок (1030 единиц), что вместе с таким

106

количеством накольчато-гребенчатой керамики эпохи неолита позво — ляет с определенной долей уверенности соотносить некоторые группы каменного инвентаря с этим этапом заселения памятника.

Обнаруженные в раскопе каменные предметы были на 93% изго- товлены из кремня, в основном разноцветного валунного. Особый ин — терес вызывают нуклеусы и их сколы (почти десятая часть каменного инвентаря) – аморфные и предельно утилизированные, для снятия не — больших отщепов и микропластин, хотя в раскопе последних практи — чески не встречено. Резцов выделено 46, среди которых имеются сре — динные и боковые. Два орудия имели геометрические формы.

Косвенное подтверждение для соотнесения большинства каменно- го инвентаря данного памятника именно с накольчато-гребенчатой ке — рамикой может служить следующий факт. На соседних неолитических поселениях (на расстоянии около двух километров от Васильевского Кордона 7), раскопанных в 2007 г. Р. В. Смольяниновым, доминирова — ла ямочно-гребенчатая керамика, тогда как накольчато-гребенчатая практически не встречена, каменный инвентарь так же малочислен и невыразителен.

Данных по каменному инвентарю неолитических памятников Донно-Волжской лесостепи у нас практически нет, в связи с их мно — гослойностью и смешанностью культурных слоев, поэтому большее внимание мы вынуждены уделять керамике.

Довольно ярко аналогичная накольчато-гребенчатая керамика представлена на поселении Липецкое Озеро (рис. 3). К сожалению, авторами публикации материалов этого памятника большее внима — ние было уделено накольчатой керамике, тогда как гребенчатая и не — орнаментированная хоть и выделяются в отдельные группы в рамках среднедонской культуры, но не участвуют в построении периодизации неолита лесостепного Подонья (Синюк, Клоков, 2000).

Данная керамика в большом количестве была обнаружено на сто- янке Доброе. По проведенным в прошлое десятилетие раскопкам до сих пор нет отчета, материалы не публиковались. Хранящаяся в фон — дах Липецкого областного краеведческого музея коллекция с данной стоянки примечательна преобладанием среди неолитической керами — ки накольчато-гребенчатой, большим количеством каменного инвента — ря. Это очень сближает данный памятник с поселением Васильевский Кордон 7, тем более что они расположены в пределах одного админис- тративного района. В фондах музея хранятся материалы, полученные В. П. Левенком, работа по систематизации и публикации которых сей — час ведется Р. В. Смольяниновым, среди этих коллекций так же имеют — ся памятники с накольчато-гребенчатой керамикой.

107

Среди опубликованных материалов можно назвать поселение Ка- рамышево 9, материалы которого послужили основой для выделения ранненеолитического карамышевского типа керамики. Суд по публи — кации два-три сосуда можно также соотнести с кругом накольчато — гребенчатых древностей (Смольянинов, 2006).

Самым северным памятником с аналогичной керамикой на сегод- няшний день является поселение Городок I на р. Ранова в Рязанской области. По результатам раскопок авторами выделено несколько кера — мических групп, часть керамики первой из которых по всем призна — кам можно соотнести с верхнедонской (наличие «кровавика» в тес — те, расчесы, форма и размер штапма, орнаментальные композиции и форма сосудов) (Выборнов, Королев, Ставицкий, Челяпов, 2004, рис.

2; 3). При публикации данных материалов авторы отметили сходство гребенчатой керамики как со среднедонской, так и с верхневолжской культурами, причем один из сосудов (с перегибом в верхней части) был соотнесен именно с верхневолжской культурой развитого этапа, что позволило датировать комплекс накольчато-гребенчатой керами — ки поселения Городок I ранним неолитом. С определенной степенью достоверности с ранненеолитической керамикой были сопоставлены некоторые типологические группы каменного инвентаря, среди кото- рых можно отметить резцы на углу пластины или продольного скола, которые встречены и на поселении Васильевский Кордон 7.

В качестве определения культурного статуса памятников с наколь — чато-гребенчатой керамикой на Верхнем Дону мы можем предполагать несколько вариантов. Первый из них – рассмотрение в качестве регио — нального проявления или одного из типов в рамках среднедонской не — олитической культуры второго этапа (по А. Т. Синюку). Другой вариант

– выделить их в качестве самостоятельной верхнедонской культуры. Для обоих вариантов есть как основания, так и противоречия. С од — ной стороны на Верхнем Дону есть памятники, где ярко представлена именно среднедонская накольчатая керамика, что говорит о включе — нии региона в границы распространения этой культуры, на поселении Васильевский Кордон 7 несколько сосудов также принадлежало сред — недонской культуре (они отличались по составу теста – запесоченные, а в орнаментации – «классический» треугольный накол) (рис. 2, 2). С другой стороны здесь есть памятники где доминирует гребенчатая керамика и некоторая накольчатая сделана углом того же штампа, в композициях преобладают зоны из наклонных линий в верхней части сосудов. На верхнедонской керамике расчесы часто покрывают на ряду с внутренней и всю внешнюю сторону, тогда как на среднедонской вне — шнюю поверхность чаще заглаживали. В пользу придания самостоя-108

копкам до сих пор нет отчета, материалы не публиковались. Хранящаяся в фон — дах Липецкого областного краеведческого музея коллекция с данной стоянки примечательна преобладанием среди неолитической керами — ки накольчато-гребенчатой, большим количеством каменного инвента — ря. Это очень сближает данный памятник с поселением Васильевский Кордон 7, тем более что они расположены в пределах одного админис- тративного района. В фондах музея хранятся материалы, полученные В. П. Левенком, работа по систематизации и публикации которых сей — час ведется Р. В. Смольяниновым, среди этих коллекций так же имеют — ся памятники с накольчато-гребенчатой керамикой.

107

Среди опубликованных материалов можно назвать поселение Ка- рамышево 9, материалы которого послужили основой для выделения ранненеолитического карамышевского типа керамики. Суд по публи — кации два-три сосуда можно также соотнести с кругом накольчато — гребенчатых древностей (Смольянинов, 2006).

Самым северным памятником с аналогичной керамикой на сегод- няшний день является поселение Городок I на р. Ранова в Рязанской области. По результатам раскопок авторами выделено несколько кера — мических групп, часть керамики первой из которых по всем призна — кам можно соотнести с верхнедонской (наличие «кровавика» в тес — те, расчесы, форма и размер штапма, орнаментальные композиции и форма сосудов) (Выборнов, Королев, Ставицкий, Челяпов, 2004, рис.

2; 3). При публикации данных материалов авторы отметили сходство гребенчатой керамики как со среднедонской, так и с верхневолжской культурами, причем один из сосудов (с перегибом в верхней части) был соотнесен именно с верхневолжской культурой развитого этапа, что позволило датировать комплекс накольчато-гребенчатой керами — ки поселения Городок I ранним неолитом. С определенной степенью достоверности с ранненеолитической керамикой были сопоставлены некоторые типологические группы каменного инвентаря, среди кото- рых можно отметить резцы на углу пластины или продольного скола, которые встречены и на поселении Васильевский Кордон 7.

В качестве определения культурного статуса памятников с наколь — чато-гребенчатой керамикой на Верхнем Дону мы можем предполагать несколько вариантов. Первый из них – рассмотрение в качестве регио — нального проявления или одного из типов в рамках среднедонской не — олитической культуры второго этапа (по А. Т. Синюку). Другой вариант

– выделить их в качестве самостоятельной верхнедонской культуры. Для обоих вариантов есть как основания, так и противоречия. С од — ной стороны на Верхнем Дону есть памятники, где ярко представлена именно среднедонская накольчатая керамика, что говорит о включе — нии региона в границы распространения этой культуры, на поселении Васильевский Кордон 7 несколько сосудов также принадлежало сред — недонской культуре (они отличались по составу теста – запесоченные, а в орнаментации – «классический» треугольный накол) (рис. 2, 2). С другой стороны здесь есть памятники где доминирует гребенчатая керамика и некоторая накольчатая сделана углом того же штампа, в композициях преобладают зоны из наклонных линий в верхней части сосудов. На верхнедонской керамике расчесы часто покрывают на ряду с внутренней и всю внешнюю сторону, тогда как на среднедонской вне — шнюю поверхность чаще заглаживали. В пользу придания самостоя-108

.А. Хрекова, а в какой-то степени и автора рецензии (Ста — вицкий, Хреков, 2003), относительно хорошо было изучено Верхнее Похоперье, отдельные памятники были раскопаны на Нижнем Хопре (Еремин, 1989) и только отрывочные сведения имелись о неолитичес — ких древностях Среднего Похоперья. Проведенные А. В. Сурковым на данной территории исследования позволили восполнить имеющиеся пробелы. Совместно с И. В. Федюниным в устье р. Савалы им было открыто ряд неолитических стоянок, три из которых были раскопаны небольшими площадями: Плаутино 1,2,4. Материалы раскопок были опубликованы в ряде статей, а затем сведены воедино и обобщены в названной монографии (Сурков, 2007), что значительно расширило ис — точниковедческую базу по неолиту данного региона. Тем не менее, на мой взгляд, среди высказанных А. В. Сурковым положений имеется ряд дискуссионных моментов, что вполне естественно и закономерно, пос- кольку именно в спорах рождается истина и каждая хорошая книга должна давать почву для подобных дискуссий.

В диссертации и монографии А. В. Сурковым была проанализиро- вана физико-географическая характеристика региона, обобщены дан — ные по топографии неолитических памятников, рассмотрены вопросы,

113

касающиеся сырьевой базы для изготовления каменных орудий и кера- мики. При этом совершенно справедливо был сделан вывод о том, что один из критериев принадлежности памятников к раннему неолиту, а именно преобладание количества каменных находок над керамикой, который ранее был предложен мною (Ставицкий, 1999), для террито — рии Подонья неприменим. Поскольку здесь ощущалась нехватка ка — чественного кремня для производства орудий, поэтому количественно находки из камня всегда уступают керамике. Тем не менее, в следую — щем разделе своей работы А. В. Сурков все-таки воспользовался этим

«спорным» критерием, отметив, что на раннеолитических стоянках Похоперья наблюдается «преобладание в количественном плане ка — менного инвентаря» над керамикой» (Сурков, 2005, с.13).

Опираясь на анализ поглубинного залегания находок керамики на стоянке Плаутино 1, и учитывая результаты предыдущих исследований ряда авторов, А. В. Сурков предлагает трехчленную периодизацию не — олитических памятников Похоперья. К раннему этапу неолита А. В. Сур — ковым справедливо относятся памятники с керамикой елшанской типа. Дальнейшее развитие неолитических древностей связывается им со среднедонской культурой, материалы которой по целому ряду призна — ков сближаются с елшанскими древностями, представляющими собой

«общий ранненеолитический пласт», распространенный «на огромных пространствах Восточноевропейской лесостепи» (Сурков, 2007, с.98). Однако аличие подобного общего пласта памятников предполагает оп — ределенное участие его носителей в формировании последующих куль — тур, для которых он и является общим. В пользу чего свидетельствует и указанное А. В. Сурковым сходство между елшанскими и среднедон — сками древностями. К сожалению, данный тезис не получает в работе развития, и истоки среднедонской культуры видятся А. В. Суркову в Се — верном Прикаспии, и далее на юго-востоке в среднеазиатском регионе. При этом делается упор на близость каменного инвентаря названных территорий. Однако указанное сходство имеет самый общий характер

– «преимущественное использование для изготовления орудий не це — лых пластин, а их сечений» (Сурков, 2005, с.17). К тому же, население Северного Прикаспия никак не могло быть проводником среднеазиатс — ких традиций, поскольку, по мнению основных исследователей данного региона И. Б. Васильева и А. А. Выборнова (1988, с.47), между неолити — ческими культурами этих регионов имеются «значительные отличия по всем основным параметрам», как по кремню, так и по керамике.

Кроме того, по мнению А. В. Суркова, появление керамике в Похо — перье произошло без изменений в каменном инвентаре (Сурков, 2007, с.93-94), значит, следует говорить именно о заимствование керамичес-114

ких традиций. Однако наиболее ранняя керамика Северного Прикаспия (поселения Ту-бузгу-худук, Кугат, Кулгайси) не только остродонна, но и плоскодонна, к тому же на ней используется прочерченный орнамент, который на среднедонской посуде относится к поздним признакам. Причем плоскодонность прикаспийского, да и всего нижневолжского неолита это что-то незыблемое, существующее в неизменном виде на протяжении более тысячи лет. Вряд ли от подобных традиций можно было так легко отказаться, даже переселившись на Средний Дон.

Еще одним аргументом в пользу восточного, а не юго-западного воздействия приводится охотничье-рыболовческий тип хозяйства у прикаспийского и среднеднского населения, при наличие произво — дящего хозяйства на Нижнем Дону. Однако в другом разделе работы говорится, что на неолитических памятниках данного региона практи — чески отсутствуют костные остатки, которые позволили бы сделать ка — кие-либо выводы о хозяйственном укладе местного населения (Сурков,

2005, с.7), что позволяет усомниться в весомости данного аргумента.

Таким образом, в вопросах происхождения среднедонской куль- туры А. В. Сурков разделяет точку зрения А. Т. Синюка, которая была высказана в середине 80-х годов, когда неолит Северного Прикаспия был известен только по подъемным сборам А. Н. Мелентьева. Но в на — стоящее время она уже не может быть принята по вышеизложенным соображениям. К тому же неясно, что происходит на Хопре с носите — лями елшанских керамических традиций. Почему эти столь близкие, по мнению А. В. Суркова, традиции не находят своего развития в сред — недонской культуре? Кроме того, непонятно почему на протяжении всего VI тыс. до н. э. в Похоперье наблюдается сосуществование ме — золитического и елшанского неолитического населения? Поскольку, объясняя прикаспийские истоки среднедонской культуры, А. В. Сурков утверждает, что её формирование происходит на местной позднемезо- литической основе на рубеже VI — V тыс. до н. э., и что в это время здесь же существуют и елшанские древности (Сурков, 2007, с.113).

Следует отметить, что во все последующие эпохи территория не только Среднего, но и Верхнего Дона испытывала на себе сильное влияние со стороны нижнедонского населения, чему, безусловно, спо — собствовало единство гидросистемы. На мой взгляд, подобное влия — ние имело место и в раннем неолите, в результате чего и происходит трансформация елшанских керамических традиций в традиции сред — недонской культуры.

Особое место в работе А. В. Суркова было уделено древностям дронихинского типа, которые стратиграфически располагаются выше накольчатой, но ниже ямочно-гребенчатой керамики. Данное наблюде-115

ние очень важно, поскольку снимает ранее высказанный А. Т. Синюком тезис об участие в их сложении носителей ямочно-гребенчатой керами — ки. Сделанный автором работы вывод, об отсутствие следов традиций ямочно-гребенчатой керамики в дронихинской посуде, подтверждает — ся и на материалах Верхнего Похоперья (Ставицкий, Хреков, 2003). Со — вершенно справедливо, на наш взгляд, А. В. Сурковым ставится вопрос об их самостоятельном культурном статусе и уточняется территория локализации. Закономерным выглядит поиск их истоков в материалах Нижнего Поволжья в древностях каир-шакского типа.

Впервые, внимание на сходство каиршакских и дронихинских древностей обратил внимание А. А. Хреков (2001, с.8), а впоследствии данная точка зрения была развита В. В. Ставицким в совместной мо — нографии (Ставицкий, Хреков, 2003). Однако после раскопок стоянки Кипец 1 на Верхней Вороне, дронихинская керамика которой по тех — нологии изготовления практически не отличается от среднедонской, стало ясно, что одну из ведущих ролей в ее сложении все-таки сыграло местное население среднедонской культуры, на керамические тради — ции которого накладывается каиршакское воздействие. Не исключено, что каиршакский импульс в данном процессе даже не являлся опре — деляющим. Если посмотреть на данную проблему шире, то прочер — чено-накольчатая орнаментация каиршакских памятников является локальным проявлением общей орнаментальной традиции сурского типа, характерной для степных ранненеолитических культур прикас — пийско-черноморского региона. Поэтому своими истоками прочерчен — ная дронихинская керамика может восходить не только к каиршакской орнаментальной традиции, но и к сурской. Дополнительным аргумен — том в пользу этого является наличие керамики сурского типа, зафик — сированной А. Т. Синюком на поселении Дрониха и отнесенной им к буго-днестровской культуре (Синюк, 1986, с.110-111).

К наиболее ранним памятникам дронихинского типа А. В. Сурков относит стоянки, расположенные на Среднем Хопре, однако в орна — ментации их посуды менее всего прослеживаются каиршакско-сурс — кие традиции. Типичная каиршакская и сурская керамика это керами — ка прочерчено-накольчатая, на которой прочерченные линии переме — жаются с наколами. Такая керамика есть на поселениях Шапкино 6, Расказань 3, в небольшом количестве она присутствует и на Дронихе. На Среднем Хопре такая керамика зафиксирована только на 1-ой Бори- соглебской стоянке (Сурков, 2007, рис.11: 13,14), на других памятниках наколы используются только для деления орнаментальных зон.

К разряду недоразумений следует отнести приписываемую мне

А. В. Сурковым точку зрения о «появлении прочерченной керамики

116

в Посурье вследствие продвижения населения из Марийского Повол — жья в сер. IV тыс. до н. э. – возможно, камской культуры» (Сурков, 2007, с.106). Оригинальный текст, побудивший А. В. Суркова к подобным выводам выглядит так: «В развитом неолите слабеют связи Посурья и Примокшанья. Примокшанские племена ямочно-гребенчатой керами — ки до Верхней Суры, видимо, не доходят. Ямочно-гребенчатая керами — ка Верхнего Посурья по набору основных элементов орнамента ближе к керамике Марийского Поволжья, чем к примокшанской керамике. Видимо, направления связей этого периода определяется средним течением р. Суры, по которому в верховья реки проникают носители ямочно-гребенчатой керамики и отдельные группы населения камской культуры, что нашло отражение в появление гребенчатой керамики на стоянке Подлесное 4» (Ставицкий, 1999, с.187). То есть с Марийским Поволжьем связано присурское население культуры ямочно-гребен- чатой керамики, а в результате миграций отдельных групп камского населения здесь появляется гребенчатая, а не прочерченная керамика, поскольку прочерченная керамика на поселение Подлесное 4 представ — лена единственным фрагментом венчика. Соответственно, отпадает необходимость в опровержении моей точки зрения о волго-камском происхождении дронихинской прочерченной керамики (Сурков, 2007, с.103) К тому же, моя истинная точка зрения по данному вопросу под — робно изложена в монографии, написанной совместно с А. А. Хреко — вым, и там нет ни слова о волго-камской культуре (Ставицкий, Хреков,

2003, с.42-43).

Дальнейшая судьба дронихинской культуры видится А. В. Сурко- вым в ее трансформации в имеркскую культуру. Гипотеза о дронихин — ских корнях имеркской культуры уже высказывалась ранее (Выбор — нов, Третьяков, 1984), но в то время имеркская культура датировалась рубежом III-IV тыс. до н. э., а дронихинская серединой III тыс. до н. э. (Синюк, 1986, с.151). Теперь же когда по имеркской культуре появилось радиоуглеродные даты, она датируется началом II тыс. до н. э. (Коро — лев, Ставицкий, 2006, с.146), а дронихинская, по мнению А. В. Суркова (2007, с.114) доживает до середины III тыс. до н. э., т. е. получается не менее чем 500-летний разрыв, но на самом деле он больше. Поскольку на Плаутино 1 дронихинские материалы перекрываются слоем с ямоч- но-гребенчатой керамикой (Сурков, 2007, с.45), поэтому вряд ли дрони — хинские древности далеко выходят за пределы IV тыс. до н. э. Самым началом III тыс. до н. э. по радиоуглероду, в частности, датируется да — леко не самый ранний фрагмент керамики с поселения Кипец (4960±70

BР). Кроме того, нет никаких данных и о территориальном смыкании данных культур. Там где есть Дрониха – нет Имерки, и наоборот. К

117

тому же, к их общим чертам относятся только плоские и конические днища, да использование прочерченного орнамента, т. е. признаки са- мого общего характера, которые не являются дронихинским ноу хау, и известны в целом ряде других культур.

Не могли принять участие носители дронихинских древностей и в формировании воронежской культуры, поскольку хронологический зазор между ними еще больше — не менее тысячи лет. Воронежская культура складывается на основе иванобугорской при сильном ката — комбном влиянии, и прочерченная орнаментация на ее керамике из того же источника, что и в поздней катакомбной культуре.

К развитому периоду похоперского неолита кроме дронихинских древностей А. В. Сурков относит керамику с подовально-накольчатой орнаментацией, которая подразделяется им на две группы, более ран — нюю накольчатую и более позднюю ямчато-накольчатую. Объедине — ние данных групп керамики в единый тип, на наш взгляд, не оправда — но. Поскольку они имеют разное происхождение, и носители ранней группы керамики не принимают участия в формирование поздней.

Аналоги первой группе керамики, верно, отмечены А. В. Сурко- вым на памятниках Сурско-Мокшанского междуречья и на поселении Шапкино 4. Однако при этом, им говорится, что ее происхождение, по мнению В. В. Ставицкого и А. А. Хрекова, связано с елшанской, либо камской культурами (Сурков, 2007, с.108). Это не так. В камской куль — туре нами были отмечены аналоги только в орнаментации одного накольчатого сосуда с поселения Шапкино 3, что рассматривалось в качестве дополнительного аргумента в пользу северо-восточных, но не камских истоков данной керамики. О елшанской культуре речи во — обще не велось. Целостные же аналоги прихоперской керамике, укра — шенной строчечными наколами овальной формы были отмечены нами в средневолжской культуре (Ставицкий, Хреков, 2003, с.33).

Верно отметив аналоги овальнонакольчатой керамике в неолите Суры и Мокши, А. В. Сурков, все-таки приходит к выводу о ее гене — тических корнях в посуде северокаспийского поселения Тентек-сор, с которой она не имеет ничего общего кроме формы накола. Поскольку тентексорская посуда плоскодонна, содержит в тесте примесь ракови — ны, не имеет гребенчатого орнамента, имеет сложные орнаментальные построения в виде ромбом, меандров, косых крестов, треугольников и прямоугольников, чего в Похоперье нет. Однако для А. В. Суркова полупустынные территории Прикаспия почему-то являются неиссяка — емыми источниками влияния, и оттуда он выводит одну миграцию за другой. Между тем для появления на прихоперской керамике накола овальной формы не было никакой необходимости в совершении ты-118

сячекилометровой трансландшафтной миграции, переносящей охот — ников на куланов в чуждую для них природную среду лесостепного Похоперья. Для этого было достаточно просто взять в руки орнамен — тир не с острым, а с овальным концом, что, вероятно, и было сделано на позднем этапе развития среднедонской культуры. Об этом свиде — тельствуют находки среднедонской керамики на поселении Шапкино

6, значительная часть которых украшена не треугольным, а овальным наколом (Ставицкий, Хреков, 2003, с.23). Вероятно, к поздней сред- недонской керамике относится и керамика с раздельными наколами овальной формы, которую А. В. Сурков выводит за рамки среднедон — ской культуры.

Происхождение ямчато-накольчатой керамики А. В. Сурков связы- вает с взаимодействием южного населения с остатками среднеднедон — ской культуры при активном влиянии со стороны культуры ямочно — гребенчатой керамики. Из последующего контекста становится ясным, что к южному населению им относятся носители овальнонакольчатой керамики, которые на стоянке Плаутино 2 вступают в контакт с но — сителями ямочно-гребенчатой посуды (Сурков, 2007, с.109). Однако по справедливому наблюдению А. В. Суркова на этой поздней группе ке — рамики строчечных наколов, характерных для первой группы посуды нет. Следовательно, нет и данных о прямых контактах между носите — лями ранней овальнонакольчатой керамики первой группы с носителя — ми ямочно-гребенчатой керамики. К тому же, судя по немногочислен — ным находкам керамики со строчечными наколами овальной формы, как на Верхнем, так и Среднем Хопре, которые значительно уступают здесь находкам керамики среднедонской культуры, их появление здесь всего лишь небольшой эпизод. Причем данный эпизод по отношению к появлению ямочно-гребенчатой керамики в Похоперье явно имеет бо — лее раннюю хронологию, что в принципе признается и А. В. Сурковым, когда он помещает бытование овальнонакольчатой керамики в разви — той этап, а ямочно-гребенчатой керамики — в поздний.

Никак не обоснована А. В. Сурковым датировка прихоперских памятников с ямочно-гребенчатой керамикой концом IV — серединой III тыс. до н. э., с которыми синхронизируются второй этап развития дронихинских древностей, и поэтому не может быть принята. Первое появление носителей ямочно-гребенчатой керамики в Похоперье, явно относится к более раннему времени. Та керамика, которая относится А. В. Сурковым к рыбноозерской, очень близка к раннельяловской ке — рамике. Особенно велико сходство с ранней ямочно-гребенчатой кера — микой Волго-Окского междуречья посуды ряда Шапкинских стоянок, расположенных на р. Вороне (Ставицкий, Хреков, 2003). Данная кера-119

мика, так же как ямочно-гребенчатая керамика рыбноозерского типа на Верхнем и Среднем Дону никак не могла появиться позже раннего этапа развития льяловской культуры, который датируется А. В. Энгова — товой второй четвертью IV тыс. до н. э. (Энговатова, 1997, с.1ракови — ны, не имеет гребенчатого орнамента, имеет сложные орнаментальные построения в виде ромбом, меандров, косых крестов, треугольников и прямоугольников, чего в Похоперье нет. Однако для А. В. Суркова полупустынные территории Прикаспия почему-то являются неиссяка — емыми источниками влияния, и оттуда он выводит одну миграцию за другой. Между тем для появления на прихоперской керамике накола овальной формы не было никакой необходимости в совершении ты-118

сячекилометровой трансландшафтной миграции, переносящей охот — ников на куланов в чуждую для них природную среду лесостепного Похоперья. Для этого было достаточно просто взять в руки орнамен — тир не с острым, а с овальным концом, что, вероятно, и было сделано на позднем этапе развития среднедонской культуры. Об этом свиде — тельствуют находки среднедонской керамики на поселении Шапкино

6, значительная часть которых украшена не треугольным, а овальным наколом (Ставицкий, Хреков, 2003, с.23). Вероятно, к поздней сред- недонской керамике относится и керамика с раздельными наколами овальной формы, которую А. В. Сурков выводит за рамки среднедон — ской культуры.

Происхождение ямчато-накольчатой керамики А. В. Сурков связы- вает с взаимодействием южного населения с остатками среднеднедон — ской культуры при активном влиянии со стороны культуры ямочно — гребенчатой керамики. Из последующего контекста становится ясным, что к южному населению им относятся носители овальнонакольчатой керамики, которые на стоянке Плаутино 2 вступают в контакт с но — сителями ямочно-гребенчатой посуды (Сурков, 2007, с.109). Однако по справедливому наблюдению А. В. Суркова на этой поздней группе ке — рамики строчечных наколов, характерных для первой группы посуды нет. Следовательно, нет и данных о прямых контактах между носите — лями ранней овальнонакольчатой керамики первой группы с носителя — ми ямочно-гребенчатой керамики. К тому же, судя по немногочислен — ным находкам керамики со строчечными наколами овальной формы, как на Верхнем, так и Среднем Хопре, которые значительно уступают здесь находкам керамики среднедонской культуры, их появление здесь всего лишь небольшой эпизод. Причем данный эпизод по отношению к появлению ямочно-гребенчатой керамики в Похоперье явно имеет бо — лее раннюю хронологию, что в принципе признается и А. В. Сурковым, когда он помещает бытование овальнонакольчатой керамики в разви — той этап, а ямочно-гребенчатой керамики — в поздний.

Никак не обоснована А. В. Сурковым датировка прихоперских памятников с ямочно-гребенчатой керамикой концом IV — серединой III тыс. до н. э., с которыми синхронизируются второй этап развития дронихинских древностей, и поэтому не может быть принята. Первое появление носителей ямочно-гребенчатой керамики в Похоперье, явно относится к более раннему времени. Та керамика, которая относится А. В. Сурковым к рыбноозерской, очень близка к раннельяловской ке — рамике. Особенно велико сходство с ранней ямочно-гребенчатой кера — микой Волго-Окского междуречья посуды ряда Шапкинских стоянок, расположенных на р. Вороне (Ставицкий, Хреков, 2003). Данная кера-119

мика, так же как ямочно-гребенчатая керамика рыбноозерского типа на Верхнем и Среднем Дону никак не могла появиться позже раннего этапа развития льяловской культуры, который датируется А. В. Энгова — товой второй четвертью IV тыс. до н. э. (Энговатова, 1997, с.1=MsoNormal>Варфоломеевская стоянка явилась базовым памятником для вы- деления и характеристики орловской неолитической культуры. Среди неолитических стоянок Нижнего Поволжья это один из двух стратифи — цированных памятников, культурные слои которого формировались на протяжении большей части неолита и начальной поры энеолита. Естественно, хронология Варфоломеевской стоянки является опреде — ляющей для других однослойных памятников орловской культуры, а также основой для построения хронологической шкалы неолитичес — кой нижневолжской культурно-исторической общности.

Хронология Варфоломеевской стоянки основывается на сравни- тельной характеристике технико-типологических признаков керамики и каменных орудий сопредельных неолитических памятников, подвер — женных общим тенденциям развития, а также при помощи естествен — но-научных определений, в первую очередь по серии радиоуглеродных дат и по данным спорово-пыльцевых анализов. Синхронизация про — водилась с реперными памятниками Нижневолжской неолитической культурно-исторической общности: стоянкой Джангар в Калмыкии, стоянками Каиршак I и III, Тентексор в Северном Прикаспии и Орлов — ской стоянкой в степном Поволжье.

Материалы нижнего слоя Варфоломеевской стоянки синхронизи- руются с двумя нижними слоями Джангара и каиршакскими памят — никами. На этом этапе по керамическим материалам хорошо просле-121

живаются контакты между каршакским и джангарским населением и между каиршакским и орловским.

Материалы слоя 2 Б Варфоломеевки синхронизируются с наход- ками верхней части среднего слоя Джангара. Слой 2А Варфоломеев — ки синхронен Орловке, верхнему слою Джангара и Тентексору (Юдин,

2004. С. 145-151).

В абсолютных датах хронология Варфоломеевской стоянки и ее синхронизация с памятниками Нижнего Поволжья выглядит следую — щим образом.

Калиброванная дата, полученная по углю из основания нижнего слоя Варфоломеевки – 5801+-172 л. до н. э. (ГИН 6546), – близка к двум из трех радиоуглеродных дат стоянки Каир-Шак III: 5722±161 л. до н. э. (ГИН 5905) и 5579±69 л. до н. э. (ГИН 5927), то есть это первая полови — на-вторая четверть VI тыс. до н. э. (Козин, 2002, с. 13; Телегин и др., 2001. С. 129). Синхронность Каир-Шака III и нижнего слоя Варфоломеевки также подтверждается совпадением состава палинологических комп — лексов (по данным Е. А.Спиридоновой).

Две радиоуглеродные даты для слоя 2 Б Варфоломеевки указыва-ют на вторую половину V тыс. до н. э.: 5285±223 л. до н. э. (ЛУ-2620) и

5020±180 л. до н. э. (ЛУ-2642). Это близко к калиброванной дате слоя 2

Джангара: 5065±126 л. до. н.э. (Ле 2564) (Кольцов, 1987).

Для слоя 2 А получена серия из четырех дат: 4351-4237 л. до н. э. (Ки

3589); 4226-4002 л. до н. э. (Ки 3590); 4334-4047 л. до н. э. (Ки 3595); 4214-3991

л. до н. э. (Ки 3596). Калиброванное значение даты верхнего слоя Джангара

– 4770±92 л. до н. э. (Ле 2901) – указывает на более раннее прекращение функционирования Джангара. Это хорошо иллюстрируется комплексом керамики, в которой отсутствуют позднейшие черты неолита.

Поздненеолитическая стоянка Тентексор в Северном Прикаспии (Васильев, Выборнов, Козин, 1986) также хорошо синхронизируется со слоем 2 А Варфоломеевки как по материалам, так и по радиоуглерод — ной дате – 4326±165 л. до н. э. (ГИН 6177), что совпадает с нижней датой слоя 2 А. Таким образом, уже к середине 90-х годов прошлого века было найдено соответствие не только культурно-хронологическим го — ризонтам Варфоломеевской стоянки на памятниках нижневолжского региона, но и произведена привязка к абсолютным датам. Однако ис — пользование калиброванных и некалиброванных дат разными иссле — дованиями вносили неизбежную путаницу в датах неолита и энеоли — та Поволжья, а немногочисленность радиокарбонных определений и большие доверительные интервалы вызывали сомнения в истинности абсолютных дат. Доходило даже до того, что хронологическая схема развития неолита Поволжья, предложенная в своих основных чертах

122

еще в восьмидесятые годы прошлого века (Васильев, Выборнов, 1986;

1988), полностью отвергалась. Так, в частности, Г. Н.Матюшин отме — чал, что Хвалынский энеолитический могильник по 14С датируется бо — лее ранним временем, чем неолитические стоянки Джангар, Тентексор и Варфоломеевка. Из этого делался вывод, что отнесение этих памят — ников к разным эпохам весьма условно и, скорее всего, они относятся к разным культурам, чем к разным эпохам (Матюшин, 1996, с. 63). Это в какой-то мере разрешалось выделением нео-энеолитического этапа в развитии нижневолжского неолита, но не решало главного несоответс — твия между данными стратиграфии и радиоуглерода относительно хронологического соотношения прикаспийской и хвалынской энеоли- тических культур (Юдин, 2006а, с. 42-43).

Существующая схема развития неолита-энеолита Нижнего Повол- жья: орловская неолитическая культура – прикаспийская раннеэнеоли — тическая культура мариупольского круга – хвалынская энеолитическая культура исходит из данных стратиграфии. Впервые более низкое залега — ние воротничковой мариупольской керамики относительно хвалынской зафиксировано в стратиграфической колонке Раздорского поселения. На поселении Кумыска хвалынская керамика залегала в одном слое с при — каспийской, но последняя всегда встречалась в нижней части слоя. На Вафоломеевской стоянке в верхнем слое встречены прикаспийские ма — териалы, а сложение основных признаков культуры отмечено в нижеле — жащем слое 2 А. Причем в двух верхних слоях нет никаких свидетельств контактов с хвалынским населением. Но хвалынская керамика встрече — на в культурных слоях алтатинских памятников – на эпонимной стоянке Алтата в Заволжье и стоянке Царица I в степном Правобережье.

По радиоуглеродным определениям слой 2А Варфоломеевки сле- дует за Хвалынскими могильниками. Все четыре калиброванные даты этого слоя укладываются в последнюю треть V тыс. до н. э., а время функционирования Хвалынских могильников определяется первой половиной этого же тысячелетия. Но в таком случае как быть с при — каспийской культурой, которая не только стратиграфически следует за орловской, но и формируется на ее основе? Данное противоречие между фактами стратиграфии и определений по 14С обсуждалось в ли- тературе (Юдин, 2006б. С. 14-16; Выборнов, Мамонов, 2007. С. 192-193; Ставицкий, 2007. С. 338-339), но окончательно может быть разрешено только с появлением новых материалов и новых радиоуглеродных дат.

Новые 15 дат по трем культурно-хронологическим горизонтам Варфо — ломеевской стоянки получены в Киевской радиоуглеродной лаборатории (рук. Н. Н.Ковалюх). Эти даты подтверждают правильность немногочис — ленных стратиграфических наблюдений. В отличие от прежних материа-123

лов (уголь, дерево, кость) для определений и получения счетной формы 14

С используется керамика. Ее механически разделяют на внешние и внут — ренние слои, а затем с помощью ряда физических и химических опера — ций получают искомый углерод (Выборнов и др., 2008). Особенно заме — чательным свойством этого метода, является то, что керамика, в отличие от других материалов, гораздо меньше подвержена разрушению и можно использовать археологические коллекции очень давних раскопок.

Полученные даты, хотя и не составляют большую серию, все же

более презентабельны по сравнению с предыдущими (табл. 1). Новые даты подтвердили достаточно раннее время нижнего (3) слоя стоянки, в чем ранее высказывались сомнения, так как третий слой Варфоло — меевки имел всего одну дату. Пять дат нижнего слоя в календарном значении (здесь и далее – 1σ) определяют время отложения слоя в ин — тервале вторая четверть VII тыс. – первая четверть VI тыс. до н. э. при доминировании дат последняя четверть VI тыс. до н. э. – рубеж VII-VI тыс. до н. э. Это несколько удревняет предложенное ранее время (перв. пол. VI тыс. до н. э.) для нижнего слоя Варфоломеевки, но в целом со — ответствует большинству определений для каиршакских памятников Северного Прикаспия, полученных по аналогичной методике11.

Достаточно компактно расположились четыре даты по 1 этапу поз — днего неолита (слой 2Б Варфоломеевки) – рубеж VII-VI – первая чет — верть VI тыс. до н. э. Наибольший интерес вызывают даты 2-го этапа позднего неолита (слой 2 А Варфоломеевки). Четыре известные ранее даты, выполненные также в Киевкой Радиоуглеродной лаборатории по кости и углю, в калиброванном значении определяли время фор — мирования слоя 2А второй половиной V тыс. до н. э., что не вполне со — гласовывалось с более ранними датами энеолитических Хвалынских могильников, функционировавших в первой половине V тыс. до н. э. и о чем уже говорилось выше. Новые даты слоя 2А занимают хронологи — ческий интервал от, как минимум, второй четверти VI тыс. до н. э. до второй четверти V тыс. до н. э. Причем из шести дат три приходятся на конец первой четверти – середину VI тыс. до н. э. Это хорошо согласу — ется со временем стоянки Тентексор, которая и ранее синхронизирова — лась со слоем 2А как по радиоуглероду, так и по технико-типологичес — ким характеристикам комплексов керамики и каменных орудий.

Если принять за верхнюю дату слоя 2А середину VI тыс. до н. э., то тогда верхний (первый) нео-энеолитический слой Варфоломеевки, со- держащий раннеэнеолитическую керамику прикаспийской культуры, может быть датирован второй половиной VI тыс. до н. э. Именно в этом

11 Выражаю благодарность профессору Самарского государственного пе — дагогического университета А. А.Выборнову за предоставленную возможность ознакомлении с неопубликованными материалами.

124

случае устраняется противоречие между радиоуглеродными датами и данными стратиграфии: нижневолжский неолит сменяется прикас — пийской раннеэнеолитической культурой.

Радиоуглеродное датирование по керамике показало, что при не — котором удревнении слоев Варфоломеевской стоянки подтвердилась последовательность этапов развития нижневолжского неолита-энеоли — та, возможность сложения прикапийской энеолитической культуры на местной основе и ее предшествование хвалынским могильникам.

Следует отметить, что данные выводы подтверждаются и датами для других памятников поволжского региона, полученными по кера — мике в Киевской радиоуглеродной лаборатории.

Даты хвалынских памятников, полученные по керамике, совпада- ют с предыдущими радиоуглеродными определениями. Кроме того, дата Хвалынских могильников не может быть удревнена, так как на — прямую увязана с функционированием Балкано-Карпатской метал — лургической провинции (Черных, Орловская, 2004. С. 34).

Новая серия дат конечно не решает всех вопросов, связанных с хро — нологией Вафоломеевской стоянки и неолита-энеолита Поволжья. Од — нако она более согласуется с данными стратиграфии и показывает, что между Варфоломеевкой и Хвалынскими могильниками существовал значительный хронологический интервал, занмаемый, очевидно, насе — лением прикаспийской раннеэнеолитической культуры.

Литература:

Васильев И. Б., Выборнов А. А. Нижнее Поволжье в эпоху камня и бронзы // Древняя и средневековая история Нижнего Поволжья. Сара — тов, 1986.

Васильев И. Б., Выборнов А. А. Неолит Поволжья (степь и лесостепь).

– Куйбышев: КГПИ, 1988.

Васильев И. Б., Выборнов А. А., Козин Е. В. Поздненеолитическая сто — янка Тентексор в Северном Прикаспии //Древние культуры Северного Прикаспия. Куйбышев, 1986.

Выборнов А. А., Мамонов А. Е. Проблемы хронологии неолита Вол- го-Камья: типология и радиоуглерод // Радиоуглерод в археологичес — ких и палеозоологических исследованиях (матер. конф.). СПб: ИИМК РАН, 2007.

Выборнов А. А., Гусенцова Т. М., Ковалюх Н. Н., Николаев В. В., Скрип — кин В. В. К вопросу об абсолютной хронологии неолита Камско-Вят — ского междуречья // стендовый доклад на конф.: “Археологическая экспедиция: новейшие достижения в изучении историко-культурного наследия Евразии. Ижевск, 2008.

125

Козин Е. В. Неолит Северного Прикаспия: Автореф. дис. … канд.

ист. наук: 07.00.06. Ижевск, 2002.

Кольцов П. М. Неолит Северо-Западного Прикаспия: Автореф. дис.

… канд. ист. наук. М., 1987.

Матюшин Г. Н. Неолит Южного Урала. Предуралье. М., 1996.

Ставицкий В. В. Неолитическая тематика на конференции “Архео- логическое изучение Центральной России // Пензенский археологичес — кий сборник. Пенза, 2007. Вып. 1.

Телегин Д. Я., Нечитайло А. Л., Потехина И. Д., Панченко Ю. В. Сред — нестоговская и новоданиловская культуры энеолита Азово-Черномор — ского региона. Луганск: Шлях, 2001.

Черных Е. Н., Орловская Л. Б. Радиоуглеродная хронология энеоли- тических культур Юго-Восточной Европы: результаты и проблемы ис — следований // СА, 2004. № 4.

Юдин А. И. Варфоломеевская стоянка и неолит степного Поволжья.

Саратов, 2004.

Юдин А. И. Культурно-исторические процессы в эпохи неолита и энеолита на территории Нижнего Поволжья: Автореф. дисс. … докт. ист. наук. Ижевск, 2006а.

Юдин А. И. Культурное развитие населения Нижнего Поволжья в неолите и энеолите // Археологическое наследие Саратовского края. Саратов, 2006б. Вып. 7.

Результаты радиоуглеродного датирования керамики

Варфоломеевской стоянки

Привязка

Лаборатор-ный номер

Возраст 14C

BP

BC/AD

1

Варфоломеевка, слой 2А

Ki – 14612

5810 ±

80

1σ 4730-4550 ВС

2σ 4810-4460 ВС

2

Варфоломеевка, слой 2А

Ki – 14614

5870 ±

90

1σ 4810-4600 ВС

2σ 4950-4490 ВС

3

Варфоломеевка, слой 2А

Ki – 14613

6540 ±

80

1σ 5560-5460 ВС

2σ 5630-5340 ВС

4

Варфоломеевка, слой 2А

Ki – 14373

6860 ±

90

1σ 5810-5660 ВС

2σ 5920-5610 ВС

5

Варфоломеевка, слой 2А

Ki – 14371

6890 ±

80

1σ 5850-5700 ВС

2σ 5920-5630 ВС

6

Варфоломеевка, слой 2А

Ki – 14375

6970 ±

90

1σ 5910-5740 ВС

2σ 6020-5700 ВС

7

Варфоломеевка, слой 2Б

Ki – 14369

6980 ±

90

1σ 5920-5770 ВС

2σ 6020-5710 ВС

126

Привязка

Лаборатор-ный номер

Возраст 14C

BP

BC/AD

8

Варфоломеевка, слой 2Б,

не орнаментирована

Ki – 14370

7070 ±

90

1σ 6020-5840 ВС

2σ 6080-5730 ВС

9

Варфоломеевка, слой 2Б

Ki – 14368

7230 ±

90

1σ 6220-5990 ВС

2σ 6250-5890 ВС

10

Варфоломеевка, слой 2Б,

не орнаментирована

Ki – 14374

7280 ±

100

1σ 6230-6020 ВС

2σ 6390-5980 ВС

11

Варфоломеевка, 3 слой образец №26/1, накольча — тая керамика

Ki -14110

7080 ±

80

1σ 6020-5870 ВС

2σ 6080-5770 ВС

12

Варфоломеевка, 3 слой образец №25/2, прочер — ченная керамика

Ki -14143

7170 ±

90

1σ 6100-5970 ВС

2σ 6230-5840 ВС

13

Варфоломеевка, 3 слой образец №25/1, прочер — ченная керамика

Ki -14109

7250 ±

80

1σ 6220-6020 ВС

2σ 6250-5980 ВС

14

Варфоломеевка, 3 слой образец №24/2, не орна- ментированная керамика (днище)

Ki -14142

7620 ±

100

1σ 6600-6380 ВС

2σ 6650-6230 ВС

15

Варфоломеевка, 3 слой образец №24/1, не орна- ментированная керамика (днище)

Ki -14108

7760 ±

100

1σ 6690-6460 ВС

2σ 7050-6400 ВС

Материал взят из: Археология восточноевропейской лесостепи. Вып. 2.Том. 1