Изменение характера конфликта в современных условиях

В связи с изменением характера современной политической системы и системы международных отношений необходимо отметить повышенную опасность расширения конфликта, так как в результате резко усиливается вероятность экологических (поджог нефтяных скважин в ходе обеих войн против Ирака), гуманитарных (проблема беженцев для соседних с государством в конфликте стран), техногенных (многочисленные химические и другие опасные производства при высокой плотности населения) и других видов катастроф.

Более того, проблема «классических» 31 конфликтов между

государствами, свойственных международным отношениям в течение долгого периода, со времени заключения Вестфальского мира, стала приобретать второстепенное значение, а на передний план стали выходить конфликты внутригосударственные, спровоцированные захлестнувшими современные мир волнами сепаратизма, крайних форм национализма и религиозного фундаментализма, а также новые угрозы, исходящие от международного терроризма и международной организованной преступности. Серьезным конфликтным потенциалом обладают и проблемы истощения жизненно важных ресурсов и достижения пределов возможностей глобальной экосистемы, а также все увеличивающееся глобальное неравенство (или «глобальный апартеид»). В Хартии Европейской безопасности отмечается то, что «стало все более очевидным, что угрозы нашей безопасности могут быть следствием конфликтов как между государствами, так и внутри государств»32.

Кстати, неслучайно, что за последнюю треть 20 века понятие

«конфликта» постепенно подменило собой понятие «войны». Это в

31 В современных условиях необходимо дополнительное пояснение: конфликт является

«классическим» в случае, если обе стороны конфликта признают друг за другом статус независимого

государства.

32 Хартия Европейской безопасности, Стамбул, 1999

35

первую очередь связано с тем, что при проведении исследований войн более ясными становились механизмы и другие сущностные характеристики этого явления. По мере усложнения политико-мировых процессов война стала определяться, как частный случай более широкого феномена — конфликта. Введение этого понятия дало возможность разграничивать различные стадии и виды конфликтов, а, соответственно, и позволило находить новые формы их предотвращения, управления и разрешения.

Так, по оценкам Гейдельбергского института международной конфликтологии, в период с 1945 по 2000 год к типу «классических» войн относилось всего лишь около 15% (2001 — 6,5%)33 . Причем, к самым опасным очагам напряженности между государствами можно отнести конфликт между Индией и Пакистаном, чреватый, в случае своей эскалации применением ядерного оружия.

При том, что в прошлом претензия государств на монополию применения военной силы приводила к многочисленным войнам, соблюдение всеобщего запрета на ее использование оказывало стабилизирующее воздействие на международные отношения.

Деградация ситуации происходит еще и в связи с изменением функции государства, его неспособностью в большинстве случаев гарантировать безопасность отдельной личности или определенной группы населения, что влечет за собой усиление неопределенности, развитие затяжных конфликтов.

Существуют разные мнения в отношении анализа современных конфликтов. Некоторые исследователи сравнивают конфликты нового поколения с движениями сопротивления, религиозными и диверсионно-

террористическими войнами, национально-этническими и другими

33 Варвик, Йоханнес. Недопущение войн и сохранение мира. Поиск надежных средств предотвращения конфликтов. Internationale Politik. Предупреждение конфликтов или интервенция.

№ 11-12, 2002г. с.6

36

столкновениями немежгосударственного уровня и, соответственно, пытаются проанализировать их с точки зрения одной из уже известных парадигм или теорий, а элементы, не вписывающиеся в теорию, определяют как явления маргинального порядка, существенно не влияющие на основные правила международного общения.

Другие исследователи, наоборот, относят конфликты нового поколения к абсолютно новым явлениям, требующим нового осмысления и построения новых теорий.

Итак, окончание холодной войны вывело на передний план проблемы, которые отражают феномены массового масштаба, свидетельствующие о переходном характере современного международного порядка.

С окончанием глобального противоборства между Востоком и Западом отпала необходимость во внутриблоковой солидарности, а регулятивная функция, ранее выполняемая двумя сверхдержавами, перестала быть сдерживающим фактором международных взаимоотношений. В результате произошло «размораживание» многих этнических и националистических конфликтов, столкновений социальных меньшинств, культурных и религиозных идентичностей, в первую очередь в наиболее слаборазвитых регионах мира, а также в государствах бывшего социалистического блока, характеризующихся переходным характером.

Необходимо также отметить, что численность и масштаб конфликтов в широком понимании этого слова возросли не только в бывшем социалистическом лагере и третьем мире. Исчезновение внутриблоковой солидарности привело к увеличению трений и между развитыми странами Запада. Разница состоит только в иных формах

конфликтов. Между развитыми демократическими государствами не

37

происходит открытых вооруженных столкновений34 , но существующие противоречия проявляются в форме торгово-экономических войн, дипломатических демаршей и т. п.

С окончанием холодной войны произошли также глубокие изменения в правилах международных взаимодействий и в поведении акторов. Дж. Розенау отметил глубину возникающего в этой связи комплекса проблем (1990). По его утверждению все более очевидным становится «раздвоение» международной арены, где «акторы вне суверенитета» демонстрируют влияние, по своим последствиям сопоставимое с влиянием традиционных, т. е. государственных акторов.

Дополнительные трудности возникают при необходимости идентификации нетрадиционных участников международных отношений, которые придают международным конфликтам и насилию роль

«рационального» средства в достижении своих целей35.

Анализ современных конфликтов показывает, что войны в понимании идей Карла фон Клаузевица уходят в прошлое. Так, видный американский ученый и публицист Р. Каплан считает, что войны 21 века

«будут субнациональными, то есть государствам и местным властям будет трудно защитить граждан физически. Именно так в конце концов погибнут многие государства»36.

Эксперты СВОП также говорят о появлении феномена «падающих государств» , становящихся эпицентром конфликта, пристанищем для фундаменталистского терроризма и международной оргпреступности.

Новизной отличается и тот факт, что теперь конфликты стали характерны не только для стран третьего мира (хотя они отнюдь не

исчезли из этой части мира, скорее даже наоборот (практически весь

34 Хотя данное популярное утверждение бездоказательно и основано скорее на эмпирических данных, а не проистекает из каких-либо закономерностей.

35 Badie В., Smouts M.-С. Le retournement du monde. Sociologie de la scene internationale. P., 1992

36 Kaplan R. The Coming Anarchy// The Atlantic Monthly. Vol. 273, #2. Feb. 1994

38

африканский континент, проблема Внутренней Монголии и Тибета в

Китае, не говоря уже о Ближнем и Среднем Востоке и т. д.)), а они

«возвращаются» в Европу, в первую очередь на Балканы и в страны — бывшие республики СССР. По мнению некоторых исследователей, возврат истории и географии, культуры и религии, этнических идентичностей и меньшинств логичен в расколотом посткоммунистическом мире. Но бывший СССР и Югославия лишь самые яркие примеры. Проблемными остаются и отношения между и внутри других стран региона. Примером могут служить территориальные претензии Румынии к Украине по поводу Северной Буковины и Южной Бесарабии или Венгрии к Румынии (Трансильвания), а также Греко-турецкое противостояние на Кипре или болгарско-турецкий антагонизм в Болгарии. Не менее острыми являются межэтнические противоречия на Западе (это и Ольстер и Шотландия в Великобритании, Страна Басков и Каталония в Испании, фламандский вопрос в Бельгии, корсиканский во Франции, Южный Тироль и Ломбардия в Италии, Квебек в Канаде).

Еще одним фактором становится предоминирование экономических и технологических конфликтов над классическими войнами, и соответственно, увеличение роли экономики и финансов в их регулировании по сравнению с классическими политико — дипломатическими методами.

Статистические данные подтверждают верность утверждения о том, что наиболее «обычной» причиной возникновения конфликтов стала этническая или религиозная вражда. Другим источником конфликта все чаще становятся экономические и финансовые противоречия в рамках борьбы за преобладание на рынке, использование природных ресурсов (дефицит определенных видов ресурсов — водных, минеральных, лесных и т. п.- в определенных регионах мира ощущается уже и сейчас). Повышение

интенсивности новых конфликтов во многом связано с ослаблением

39

института государства, снижением его влияния и эффективности. Кризисы также возникают в слаборазвитых регионах с высоким уровнем нестабильности и нищеты населения, что часто способствует усилению религиозного фундаментализма.

Еще одним фактором, не способствовавшим улучшению ситуации стало то, что обострение конфликтов пришлось на время, когда ресурсы наиболее развитой части сообщества оказались относительно ограничены: помимо периода циклического экономического спада, стали расти затраты на международную помощь и управление конфликтами, и при этом усиливались сомнения в целесообразности увеличения ресурсов, в связи с неумением выработать оптимальный вариант37.

К глубинным причинам конфликтов нового поколения необходимо

также отнести социально-экономические и социально-демографические изменения: разрыв в доходах между различными странами и различными регионами в рамках одной страны; бурный рост урбанизации; продолжающееся обвальное увеличение населения в наименее развитых странах мира. Но помимо всего перечисленного еще одним фактором, провоцирующим рост конфликтов нового поколения, многие исследователи считают глобализацию. Ликвидируя культурное многообразие, глобализация способствует обострению этнических и национальных противоречий, а не мирному существованию и диалогу38.

Дополнительным фактором, также осложняющим картину, стало

«лавинообразное» нарастание национальных противоречий, т. к. в результате постбиполярной трансформации произошло слишком резкое

изменение глобальной миросистемы, ранее основанной на противостоянии

37 Богатуров А. Д., Косолапов H. A., Хрусталев М. А. «Очерки теории и политического анализа международных отношений», с.248

38 Latouche, Monde diplomatique, 1999, в монографии Цыганкова П. А. Теория международных отношений: Учебное пособие. — М.: Гардарики, 2002. с.429

40

СССР и США, и, соответственно, замкнутой в его пределах. В результате прежние методы уже устарели, а новые еще не появились39.

Статистика также подтверждает тот факт, что перспектива возникновения классических крупномасштабных межгосударственных войн становится все менее вероятной. Против государства, как одной из сторон конфликта, в большинстве случаев теперь выступают негосударственные акторы (преступные или террористические группировки, этнокультурные кланы и внутригосударственные и транснациональные структуры), которые часто даже и не заинтересованы в окончании конфликта.

В силу сущностного несходства участников конфликтов нового поколения, последние все чаще характеризуются асимметричностью. В результате, с такими конфликтами сложнее бороться ввиду их раздробленного и децентрализованного характера. Продолжительность конфликтов также увеличивается, а их временные рамки практически невозможно определить. Подобная неопределенность переносится и на результат конфликта, сложнее становится определить победителя и побежденного. Новые конфликты расползаются не только во времени, но и в пространстве. Возникает феномен «феодализации». Очень напоминает средние века факт существования перемещающихся и многообразных центров власти в конфликте, а также особая жестокость и стирание грани между военными и гражданскими структурами (сейчас скорее даже

отдается предпочтение нападениям на гражданские объекты).

Материал взяти из: Корпорации и государство в зонах вооруженных конфликтов: интересы и регулятивные механизмы – Тарба К. И.