Из письма членов  орловского комитета ркп(б) b.c. федорова  и г.с. козина в.и. ленину

Не позднее 15 февраля 1919 г.*

Дорогой товарищ Ленин!

Не откажите уделить некоторое время на просмотр всего положения в Орловской губ.: во всем и вся в этой губернии какая-то вакханалия, саботаж и контрреволюция.

Не будем приводить многих примеров, а укажем несколько главных, которых были свидетелями и которые явно подрывают авторитет Советской власти на местах. Вся работа советских учреждений состоит исключительно только на бумаге, на деле же

совершенно другое. Ихним сообщениям и газетным не верьте, что все обстоит благополучно и что везде и всюду кричат: «Да здравствует Советская власть и коммунизм!», — это жестокая ложь. С каждым днем нам, как приходящим, приходится сталкиваться с деревней и «низами» города, приходится констатировать все более и более растущую ненависть и озлобление к Советам и коммунистическим организациям и на них уже смотрят не как на защитников, а как на отъявленных врагов и все это только оттого, что многие ответственные работники Орловской губ. суть или воры, или насильники, или несоответствующие своему назначению или же просто-напросто отъявленные саботажники, прикры* Датируется по дате отправления из управления делами СНК в ЦК РКП(б).

вающиеся маской советских работников.

Ведь законодатели в первую голову должны быть исполнительными это уже аксиома, и тогда у нас будут охотно все декреты исполняться, но у нас наоборот: губисполком и губкомитет партии никакого надзора не имеют и не контролируют деятельности деревенских работников, которые только чинят там самоуправство, бесчинство и пьянство, чем сильно озлобляют против себя и всей власти население. Например, в Кромском у. председатель исполкома  села  Верхне-Боевки покровительствует

буржуазному элементу, которому помогает прятать и гноить под землей хлеб.

Полученные различные товары для раздачи населению в первую очередь делят между собою, беря себе львиную долю…

Собрания проводят под дирижированием «Нагана». Сельские организации, сочувствующие партии коммунистов, представляют из себя какие-то банды черных воронов, как, например, Домнинская и Золотаревская организации, члены которых занимаются пьянством, картежной игрой, грабежом на большой дороге, самовольным наложением для своих надобностей контрибуции. Имения расхищаются, население терроризируется. В Малоархангельском у.  применяется варварский способ к взысканию

чрезвычайного налога: плательщиков выгоняют нагих на улицу, обливают холодной водой и морозят в сараях. Вот некоторые верные одна тысячная того, что творится в деревнях. В городе же картина другого сорта. Во всех советских учреждениях усиленная, чем при проклятом старом режиме, канцелярская волокита и бюрократизм, в особенности в губпродкоме. И когда чего-либо

приходится добиться, то только после пятидневного хождения по учреждениям и ожидания в каждом по 3-4 часа в сутки.

…Губпродком и горпродком занимаются не столько выдачей необходимых населению продуктов, сколько дележкой таковых между своими служащими. Заведующие отделами, комиссары и их жены, экс-супруги, понадевали хорьковые пальто, каракулевые саки, а население только облизывается.

Комиссар по продовольствию одно только горе: не комиссар, а автомат, и смыслящий не в налаживании продовольственного дела, а в его окончательном разрушении.

Чрезвычком по несколько месяцев держит совершенно невинных, не предъявив никаких обвинений, и масса, масса различных дефектов в механизме в Орловской губ.

Кому только из правящих в губернии мы не говорили о дефектах и о способах их устранения — наш вопль везде и всюду оставался «гласом вопиющего в пустыне».

Благодаря вышеперечисленным фактам, население города, а в особенности деревни, страшно озлоблены не только против этих работников, но и против всей Советской власти, и смотрят на Совет не как на друга и их защитника, а как на отъявленного врага. И когда приезжаешь в деревню и, собрав сход, начнешь объяснять, что в этом не Советская власть, а отдельные контрреволюционеры, прикрывающиеся советской маской, виноваты, — и жители деревни тогда соглашаются, но это возможно

сделать только в 2-3 деревнях, где придется бывать по делам, но отнюдь не во всей губернии.

В других же отношение с каждым днем все обостряется и обостряется и недалек тот момент, когда это выльется в народное негодование и бунты, тогда будут кричать виновники же это[го], что  это  контрреволюционное выступление и  начнутся массовые

расстрелы, но на самом деле это не контрреволюционное выступление, а вопль наболевшего сердца крестьянина и пролетариата, тяготеющего таким засильем подлых советских служащих.

Если мы в экстренном порядке не сделаем чистки советских работников и не пошлем на должности председателей сельских  советов  городских  идейных  работников, если  не  устраним

бюрократию и канцелярскую волокиту в советских учреждениях, если не пошлем мобилизованную трудовую интеллигенцию для культурно-просветительной работы в деревню, если не заменим людей зевак, тупоумных и не умеющих вести дело с соответствующих постов и не крикнем: «Все на продовольствие, транспорт и просвещение деревни» — пропадут все наши завоевания, напрасной окажется пролитая кровь пролетариата и вечное проклятие нам будет от поколения.

Но не допустим мы этого. …Немедленно примемся за реорганизацию деревни, и этим мы только устраним надвигающуюся грозу.

Просим, тов. Ленин, ответить нам, прочитан ли вопль нашего сердца и какие будут сделаны распоряжения.

РГАСПИ. Ф. 17  On. 65. Д. 127. Л. 4-5  Копия

Док. № 5

ПИСЬМО Ф.Э. ДЗЕРЖИНСКОГО В ЦК РКП(Б) О КАДРАХ ЧК

13 марта 1919 г.

Уважаемые товарищи!

В связи с бывшей кампанией, направленной против ЧК на страницах нашей печати, в провинции на местах замечается массовый уход ответственных партийных товарищей с занимаемых ими постов в ЧК. При этом местные партийные организации или

ячейки в некоторых местах покровительствуют этому или проявляют даже в этом свою инициативу.

Так, например, председатели Самарской ЧК, Нижегородской ЧК, председатель ЖЧК Александровской дороги, ответственные сотрудники ЖЧК Рязано-Уральской железной дороги и много других.

В целом ряде городов партийные комитеты отпускают партийных ответственных работников ЧК в Белоруссию, Литву, Латвию, как например: в Тамбове, Пскове и других городах.

Находя излишним говорить о необходимости оставления ответственных партийных товарищей для работы в провинциальных ЧК, ВЧК настоящим просит Вас, уважаемые товарищи, издать циркуляр по всем провинциальным организациям РКП с указанием необходимости оставления старых работников на занимаемых ими постах в ЧК, кои уже приобрели опыт и знания, необходимые для работы, указав одновременно, что ЧК являются столь же необходимыми органами как и все прочие нашей Советской Республики и что ЧК требует наиболее ответственных, наиболее преданных делу Революции товарищей.

Ф Дзержинский

ЦА ФСБ РФ. Ф .(8)1. On 2. Д. 57. Л. 2. Копия

Док. № 6

ЗАЯВЛЕНИЕ ВОЕНКОМА  СЕМЕНОВСКОГО УЕЗДА К. ЭЙНШТЕЙНА В ЦК РКП (Б)

Не позднее 21 августа1919 г.*

Дорогие товарищи! Примкнув к партии большевиков еще задолго до революции, с 1905 г. я работал по мере своих сил и умения в подполье, за торжество революции и против несправедливостей царизма, что знают многие видные работники, как в Цека, так и в Совнаркоме и другие. С победой Октябрьской революции продолжал работу в многочисленных советских учреждениях и партийных организациях. В августе 1918 г. отправился на фронт и был назначен Лукояновским уездным военным комиссаром**, где мне пришлось встретиться с многими отрицательными явлениями нашей революционной жизни. В нашу среду пробралось много элементов непорядочных, преследующих личные интересы. Особенно в этом отношении выделился начальник продотряда Исаченко, чей отряд, не считаясь ни с какими документами и разрешениями, отбирал все, что попадалось. На этой почве произошли четыре столкновения на ст. Лукоянов с проезжающими на фронт эшелонами и можно себе представить, какой огромный вред наносился этим армии, вместо помощи, которой армия ждала, приходилось оттягивать силы с фронта и разоружать эшелоны, а в то время была занята Казань, еще хуже моральное впечатление на население, когда два советских отряда приходят между собою в столкновение. Кроме того, его контрибуции, самовольные бесконтрольные расстрелы на станции восстановили все население против Советской власти. По моему сообщению прибыла из Москвы комиссия, которая телеграфно сообщила в Москву о необходимости присылки Вечека и вооруженной силы для разоружения отряда Исаченко, но телеграмма была перехвачена Исаченко и Комиссия Московская была арестована Исаченко, а также [арестован] помощник уездвоенкома Вагаль,

* Датируется по препроводительному письму политотдела ПУР Реввоенсовета Республики в ЦК РКП(б)

**Подчеркнуто в документе

по моему требованию означенные лица были освобождены. После этого была прислана вторая обширная комиссия, состоящая из представителей московских и нижегородских учреждений и организаций в числе 7 человек. Означенная комиссия постановила, немедленно арестовать Исаченко, что и было сделано, также был расформирован его отряд. Кроме того, комиссия нашла, что все местные советские учреждения действовали под влиянием Исаченко и способствовали его преступным действиям. Комиссия постановила, привлечь к ответсвенности уездисполком, чрезвычком, упродком и, конечно, поэтому оправдание Исаченко являлось оправданием всех местных работников, которые, кстати сказать, составляли влиятельную и руководящую группу в местной партийной организации, которая была немногочисленная, неокрепшая и недавно мною организована. Поэтому вполне понятно, что все учреждения уезда во главе с исполкомом занялись обелением Исаченко и чернением тех лиц, которые осмелились указать на его неправильные действия. Долгое время эти усилия не имели никаких результатов, но как видно Исаченко, в конце концов, освободился и в настоящее время занимает должность члена коллегии окружной комиссии по борьбе с дезертирством при Приволжском военном округе. Я перевелся в другой уезд, Семеновский, и по своему обыкновению окунулся с головой в работу, как по военному комиссариату, так, кроме того, членом президиума уездного исполкома, членом комитета партии [по] организационной работе среди красноармейцев и т. д. Вдруг 17 июля в самое горячее время мобилизации 1900г. я был арестован прибывшей из Нижнего комиссией трех, которая была прислана в уезд для борьбы с дезертирством. Арест был произведен, не считаясь ни с какими декретами, без всяких ордеров, как на обыск, так и арест; причем как видно нарочно хотели дать мне больнее чувствовать и всячески издевались. Моя жена и 7-летняя дочь чуть не были избиты. Поместили меня в местную тюрьму в среду тех лиц, которые мною были арестованы, чтобы они имели возможность всячески надо мною издеваться и, если хочется, так и избивать. Уже когда я был арестован, занялись розыском мне обвинения, нашли арестованных мною и преданных суду и уже осужденных народным судом трех красноармейцев за вооруженное ограбление муки; причем эти красноармейцы говорили, что при прежнем комиссаре мы отбирали, сколько хотели, по сотне

пудов и ничего нам не говорили, а ты за какие-то 6 пудов предал нас суду, так мы же тебе покажем. Но показания красноармейцев не выдерживали ни малейшей критики и скорее можно было по этим показаниям предъявить обвинение в преступлении по должности, чем в белогвардействе, в чем мне было предъявлено обвинение комиссией трех. Мое заявление по поводу моего ареста в местный исполком и партию, а также телеграмма [в] Центр народным комиссарам, лично меня знающим, не было комиссией трех пропущено. Вообще постарались изолировать меня от всего мира, не допуская никакого сношения. Просидел я ровно месяц в ужасных условиях, без допроса, среди людей, всей душей ненавидящих комиссаров и коммунистов, каждый день подвергаясь оскорблениям и угрозе быть избитым. Голодный, потому что арестованным никакой пищи не дают, кроме 3/4 фунта хлеба, который часто заменяется за неимением дурандой***. После месяца первый раз вызвали в губчека на допрос, но допроса не производили, потому что следователь не был знаком с делом и только обратившись к Воробьеву, председателю губчека, который меня лично знал в подполье***. Губчека в заседании коллегии в тот же день постановило меня освободить и через несколько дней дело было совершенно прекращено, причем следствия по существу обвинения совершенно не велось, его нигде не оказалось. Губчека впоследствии объяснил все провокацией, но кто провокаторы, сообщить отказался. Сидя в тюрьме, до меня доходили слухи об ужасных вещах, творимых комиссией трех в Семеновском уезде. Являлись в тюрьму и вещественные доказательства этих действий: окровавленные и избитые арестованные, которые показывали свои избитые спины другим арестованным, которые набрасывались на нас и угрожали избиением, показывая, вот ваш коммунизм в чем заключается. Получив наконец возможность выехать в Москву, я явился к тов. Данилову, председателю Центральной комиссии по борьбе с дезертирством, которым была послана комиссия для расследования действий комиссии трех и попутно моего ареста. Заключение этой комиссии при сем прилагаю. Представляя настоящее заявление в Центральный комитет партии, прошу разрешить мои сомнения, считает ли Центральный комитет допущенные комиссией трех и отрядами действия

***Так в тексте.

правильными, как то: избиение, грабежи, хищения, насилования, массовый расстрел 86 человек, огромные контрибуции на ни в чем неповинных людей только за то, что в деревне или селе есть дезертир. Кормление отряда за счет крестьян, где отряд не разбирает, у семьи ли дезертира он забирает продукты или последний кусок хлеба у семьи красноармейца, массовые аресты среди крестьян в самое горячее время работы, конфискация всего скота и лошадей. Я держался такого взгляда, что это недопустимо, так как наша сила в сочувствии нам широких кругов населения и от настроения крестьян тыла зависит настроение и армии на фронте. Такие же действия советских агентов не могут возбудить сочувствия к нам масс и являются противными духу коммунизма. Для вас, товарищи, может показаться странным мое заявление в Цека относительно оправданий избиений и хищений, это должно быть кажется само собою ясно, что Цека не может оправдать подобного образа действий, но тогда чем объяснить, что это творили коммунисты и не одна комиссия трех, одна была сменена другой комиссией, которая действовала таким же образом. И все это ведь не творилось где-нибудь тайком, а на глазах у всех. Прекрасно знал об этом Семеновский уездный исполком, уездком партии, городская организация коммунистов, даже губисполком и губернский комитет партии. Хотя мне члены Семеновской организации и говорили потом, когда я спросил, почему они все это допустили и не протестовали, что они были терроризированы комиссией и боялись быть сами арестованными этой комиссией, но это не оправдание для коммуниста, а для большинства это в порядке вещей, так и должно быть, поэтому я и ставлю этот вопрос перед Центральным Комитетом, чтобы разрешить его во всей полноте, потому что я не могу согласиться с такими действиями и мне, как несогласному придется из партии уйти. Я допускаю две версии своего ареста: первое, что Исаченко мстил мне за свой арест в Лукоянове и избрал орудием мести своего приятеля члена тройки Калигина, бывшего офицера. Исаченко — тоже бывший офицер, которые и вступили, возможно, в партию с целью дискредитировать нас и наших работников. Вторая версия: так как я осмелился протестовать против творимых безобразий, то меня и объявили белогвардейцем для того, чтобы убрать с дороги .Беспричинные аресты в последнее время вошли в систему, хватают направо и налево, не имея никакого материала, и через некоторое время выпускают. Я говорю, конечно, об аресте ответственных партийных и советских работников, ими полна тюрьма, и эти беспричинные необоснованные аресты приносят нам страшный вред, разрушают работу учреждений, дискредитируют нас в глазах населения, потому что при аресте каждого ответственного работника и особенно коммуниста распускаются самые невероятные слухи о растратах и так дальше. Через некоторое время арестованного освобождают, население и говорит: «Да разве они своего осудят». Всего вреда и не перечислить. Много кое-что необходимо довести до сведения Цека, да некогда, недалеко идет бой. В заключение прошу Цека разрешить мои сомнения, осудить подобный образ действий, привлечь к ответственности виновных и еще разъяснить Нижегородской и Семеновской партийной организации недопустимость подобных действий со стороны их членов. Обратить особое внимание на бывших офицеров Калигина и Исаченко. Я очень боюсь, что они провокаторы и агенты белых, заставить органы Чрезвычайной комиссии считаться с постановлениями наркомов и Совета Обороны об аресте советских работников. Более подробный доклад о действиях тройки и материалы расследования имеются у председателя Высшей военной инспекции тов. Данилова. Если нужен мой устный доклад и подробные разъяснения, вызовите меня в Москву по следующему адресу: б-я армия, 18-я стрелковая дивизия, 2-я бригада, 155-й полк, ст. Плисецкая по Архангельской ж. д., политкому 155-го полка.

Карл Эйнштейн.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 66. Д. 45. Л. 23-26об. Подлинник.

 146  Приложение

Док. № 7

ИЗ ЗАКЛЮЧЕНИЯ КОМИССИИ ВЫСШЕЙ ВОЕННОЙ ИНСПЕКЦИИ И НИЖЕГОРОДСКОГО ГУБКОМА ПАРТИИ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ЗАЯВЛЕНИЯ К. ЭЙНШТЕЙНА

2 сентября  1919 г.

Комиссия по выяснению причин ареста Семеновского уездвоенкома тов. Эйнштейна и действий тройки по борьбе с дезертирством в Семеновском у. в составе представителей Высшей военной инспекции тов. Бродского и Нижгубкомпартии тов. Частухина, ознакомившись со всеми материалами и опросив большое количество товарищей и причастных лиц на местах, пришла к следующему заключению:

1. Арест Эйнштейна является совершенно необоснованным, причин для его ареста не было, обвинительным материалом служат лишь показания лиц, которые сами были арестованы Эйнштейном. Нелепое обвинение Эйнштейна в связи с белогвардейцами совершенно не доказано и опровергнуто уездкомом партии и уездисполкомом, рекомендующих тов. Эйнштейна как весьма активного и преданного советского и партийного работника. Никаких улик, никаких доказательств обвинения в белогвардействе в материалах не имеется…

2. Комиссия установила, что действия тройки и ее отряда

отличались неслыханной жестокостью, часто ничем не вызываемой: пощечины, порки, хлестание плетью и избиение до крови шомполами перед допросами и во время допросов было введено в систему. Это никто не отрицает, попытку отрицать избиение арестованных сделал лишь один член тройки Шептэ, но и он впоследствии должен был признаться, что бил шомполами даже

60-летнего старика. Шибаев, председатель Военного ревтрибунала, сам рассказывает, как он бил женщин шомполом. Объясняют они все эти избиения тем, что иначе ничего от арестованных нельзя добиться: «как кровь брызнула, так и заговорил». Так поступала сама тройка, что ее отряды делали, показали нам помещения сел и опросы самих крестьян. Нагайка гуляла по спинам и головам всего населения села, нельзя было показаться за ворота. Продовольствие (яйца, молоко, хлеб, мука) всячески расхищалось отрядами. Никого не спрашивая, забирали все, что находили в кладовых, ничего не платили, лишь иногда оставляли расписку, что кормились за счет общества.

Жалобы поступают на отряды Неробова, Столярова, Зубавина. Кроме того, что 86 человек по официальным данным было расстреляно, кроме того, что налагались 100-тысячные контрибуции и штрафы, кроме того, что отбирался скот, установлены случаи, когда при обысках забирались деньги, женское платье (село Пафнутово), карманные часы (деревня Горбуново), которые не вошли в общий счет конфискации. В следственном подотделе отдела юстиции ведется дело начотряда Зубавина об изнасиловании.  Комиссия, признавая всю  необходимость строгих, суровых

взысканий с дезертиров и их укрывателей, однако не может оправдать избиений, грабежей, хищений, насилований, которые допускали тройка и ее отряды.

А. Частухин

С. Бродский

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 66. Д. 45. Л. 21-22. Подлинник.

Док. № 8

ЖУРНАЛ  СОВЕЩАНИЯ ПРЕЗИДИУМА ВСНХ «О МЕРАХ К УСИЛЕНИЮ ВОЕННОЙ  ПРОМЫШЛЕННОСТИ»

19 октября 1919 г.

Присутствуют товарищи, указанные в приложенном списке*.

Председательствует тов. Ломов.

Тов. Ломов. Во вступительной речи указывает на необходимость приспособить аппарат ВСНХ к требованиям момента. Необходимо сократить органы и учреждения, рассчитанные на широкое мирное строительство. Перейти к «государственному хищ* На заседании присутствовало 39 человек. В том числе члены Президиума ВСНХ А. Ломов, В.П Милютин, Ф.Ф Сыромолотов, А.И.Рыков, Л.Н. Крицман.

148   Приложение

ничеству и спекуляции», к целевому снабжению вместо планового. Армию надо снабдить всем необходимым с избытком во чтобы то ни стало.

Тов. Рыков. По его мнению, кризис, переживаемый нами, есть кризис всей финансово-экономической организации Советской власти. Если бы Деникин теперь был не у стен Москвы, а далеко за Харьковом, кризис был бы также ярко выражен. Нам

нужна теперь военная победа, а для этого необходимо провести следующие меры:

1. Увеличить сейчас армии на 500 тыс. человек, т.е. довести ее до 2500000 (2  1/2) млн.

2. Заготовить соответствующее количество снаряжения.

3. Отказаться от строгого применения наших принципов коммунистического строительства и провести некоторые меры,

противоречащие нашей программе, а именно:

а) увеличить рабочий день до 12 часов;

б) мобилизовать все возрасты некоторых категорий рабочих специалистов, например, кузнецов, шорников, инструментальщиков и пр.;

в) изменить отчасти тарифную систему, принятую теперь;

г) создать специальные дисциплинарные суды для борьбы с невыходом на работу, саботажем, неисполнительностью на фабриках, заводах и в учреждениях;

д) изъять от населения некоторые предметы домашнего обихода и личного потребления (как это уже сделано по отношению к селам и имениям), необходимые для снабжения армии.

4. Все эти меры провести вместе с профсоюзами, с тем,

чтобы они взяли и на себя ответственность за их проведение.

5. Сократить процесс обсуждения в разных комиссиях, совещаниях и проч. проводимых мер, и проводить их быстро в течение 2-3 дней.

6. Повести энергичную борьбу с саботирующими элементами, которые предают нас в промышленности с таким же искусством и постоянством, как и в армии.

7. Пересмотреть распределение, произведенное Коллегией использования, рассчитанное на длинный период времени, и дать

максимум возможного армии. Упростить систему финансирования и ускорить процесс получения средств. Уничтожить предварительный контроль ВСНХ должен напрячь все свои силы, соответственно перестроиться для осуществления указанных задач. До сих пор он не выполнил задач на него возложенных по снабжению армии. Если ВСНХ сумеет это сделать, у нас будет сила противостоять планам военного ведомства создать Комиссариат снабжения, осуществление которого крайне опасно и может разрушить всю проделанную ВСНХ и профсоюзами работы. Аппарат Чусоснабарма, созданный СНК, целесообразен, так как необходимо иметь особый орган, наблюдающий за исполнением заданий по снабжению армии. Производство должно быть у ВСНХ.

Участвовавшие в прениях в общем не возражали против мероприятий, предложенных тов. Ломовым и Рыковым. Идея создания Комиссариата снабжения никем, конечно, не поддерживалась.

Тов. Ларин выдвинул несколько иную схему мероприятий,

а именно:

1. Уничтожить  обособленность  военного  ведомства  и  передать все производство ВСНХ.

2. Орабочить  промышленный  и  военный  аппарат.  Лозунг

«все для войны» опасен в том смысле, что при проведении его мы подпадаем под  диктатуру военспецов, которые очень мало  заинтересованы в нашей победе.

3. Создать лучшие условия для  рабочих, путем выдачи большего количества предметов широкого потребления (что вполне возможно).

4. Обратить  внимание  и  постараться  изменить  деятельность органов,  заготовляющих  сырье  и  продовольствие.  Неправильная

политика в области заготовок, исходящая из теоретических принципов,  перешедших к  нам  из  периода  до  Октябрьской революции, не дает нам возможности собрать все ресурсы.

В общем, были приняты пункты, выдвинутые тов. Ломовым и Рыковым.

Для проведения их в жизнь, через Президиум и СНК выбрана комиссия из представителей Всероссийского Совета профессиональных союзов, Совета военной промышленности и 2-х членов Президиума, которым предложены работы закончить в трехдневный срок.

Председатель А. Ломов

Секретарь  Д . Михельман

РГАЭ. Ф. 3429. Оп. 1. Д. 853. Л. 3-4. Подлинник.

Док. № 9

 Материал взят из книги Военный коммунизм: насилие как элемент хозяйственного механизма