ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ВЗАИМОСВЯЗИ МЕЖДУ ТИПАМИ ОЛЕНЕВОДСТВА, ПОРОДАМИ ДОМАШНЕГО И ПОДВИДАМИ ДИКОГО СЕВЕРНОГО ОЛЕНЯ

Abstract

In Eurasia there are several ecological forms, subspecies, and breeds of reindeer. Areas of domesticated reindeer breeds do not correspond to areas of subspecies but are closely connected with types of reindeer

herding. The most sustainable herding is associated with central zones of each breed area.

Взаимоотношения между популяциями северного оленя и сообществами коренных жителей тайги и тундры можно рассматривать как процесс взаимной адаптации и коэволюции. Влияние северного оленя на сообщества оленеводов и охотников носит опосредованный характер и осуществляется через традиционное природопользование, в процессе которого люди не только воздействуют на популяции оленей, но и сами к ним адаптируются. В результате этой адаптации формируются различные хозяйственные типы и комплексы, что нашло отражение, например, в учении о хозяйственно-культурных типах (Левин, Чебоксаров, 1955), а также в типологии северного оленеводства (Василевич, Левин, 1951). Указанные типологии не совпадают друг с другом, поскольку первая опирается, главным образом, на связи населения с ландшафтом, а вторая на этнокультурные различия. Напомним, что Г. М. Василевич и М. Г. Левин (1951) выделили 5 типов оленеводства: лопарский, самоедский, саянский, тунгусский и чукотско-корякский. Связанных с северным оленем хозяйственно-культурных типов – с учетом дополнения И. И. Крупника (1976) – выделяется три: оленеводы тундры, охотники-оленеводы тайги и охотники-оленеводы тундры.

Влияние человека на северного оленя также имеет сложный характер. В естественной среде эволюция вида происходит путем естественного отбора под воздействием природных факторов. Результатом этого стало образование подвидов вида Rangifertarandus, а также его экологических форм. Охота, при которой из года в год происходит неравномерное промысловое изъятие части популяции диких оленей, стала антропогенным эволюционным фактором, действующим наряду с естественным отбором. Эволюция домашних оленей шла под воздействием целенаправленного искусственного отбора, в результате которого сформировались породы оленей.

Перечислим основные классификационные единицы, применяемые к северному оленю.

Подвиды. В Евразии их выделяют, как минимум, семь (Флеров, 1952): R. t. tarandusL. (европейский или лапландский), R. t. pearsoni (новоземельский), R. t. sibiricus (сибирский тундряной), R. t. valintinae (сибирский лесной), R. t. phylarchus (охотский), R. t. angustirostris (баргузинский), R. t. platyrhynсhus (шпицбергенский). Спорными являются попытки разделить европейский подвид на два: R. t. tarandusL. (тундряной) и R. t. fennicusMiller (лесной), которые В. Г. Гептнер (1961) счел несостоятельными.

Экологические формы (их также называют расами). Общепризнанным является выделение двух форм: тундровой и таежной, некоторые авторы выделяют, кроме того, еще и горную.

По поведению в отношении человека оленей делят на домашних и диких. Между этими двумя формами имеется ряд фенотипических и морфобиологических различий (Мухачев, 1969). Вместе с тем, имеющиеся данные генетического анализа показывают

обособленность домашних оленей, имеющих происхождение от лесных и от тундровых оленей (Давыдов, 2003: 53).

Породы домашних оленей. Официально признанных пород четыре: ненецкая, эвенская, эвенкийская и чукотская. Они имеют стандарт, утвержденный приказом приказом МСХ СССР № 212 от 23.08.1985 г. (Мухачев, Лайшев, 2002: 229). Однако очевидно, что саамские олени Норвегии, Швеции и Финляндии, распространенные за пределами России, образуют еще одну, а, возможно, и несколько пород. Таким образом

– пород, как минимум, пять. Внутри каждой породы могут выделяться более дробные единицы (отродья, породные группы, локальные экотипы). Пример – тофаларские олени в эвенкийской породе.

Как и у других видов, географическая изменчивость северного оленя имеет адаптивный характер и может быть в большей или меньшей степени закреплена в его генетическом коде. Однако такое закрепление происходит лишь в условиях изоляции.

Различия между тундровой и таежной формами в условиях материка не «дотягивают» до подвидового статуса, который получили только две островные популяции тундровой формы: R. t. platyrhynсhus и R. t.pearsoni.

Хотя в каждом конкретном районе оленеводы и охотники хорошо различают диких и домашних оленей, адаптивные признаки домашнего оленя слабо передаются по наследству. Причина этого, по-видимому, в том, что в большинстве регионов между популяциями диких и домашних оленей продолжается постоянный обмен особями. Дикие олени часто уводят с собой домашних, а в стада домашних во время гона

нередко приходят самцы диких. В большинстве мест оленеводы сохраняют рожденных

от них телят, полагая, что прилитие «дикой» крови полезно для поддержания здоровья домашней популяции.

Практически все евразийские материковые популяции дикого и домашнего северного оленя сообщаются между собой, что препятствует формированию между ними устойчивых генетических различий. Нельзя исключить, что в связи со слабой изученностью, такие различия еще не выявлены.

Учитывая вышесказанное, логично было бы предположить, что в географическом отношении ареалы подвидов и пород северного оленя взаимосвязаны. Однако, этого не наблюдается. В пределах ареала сибирского тундряного подвида встречаются все четыре породы домашних оленей, так же и в ареале сибирского лесного подвида. Лишь в ареале европейского оленя в пределах России распространена только одна порода домашних оленей – ненецкая.

Вместе с тем, ареалы пород домашнего оленя и ареалы этнокультурных типов оленеводства хорошо соответствуют друг другу, т. е. географическое распределение

пород определяется в первую очередь этнохозяйственными, а не зоогеографическими причинами. Особенности современного состояния оленеводства и динамики поголовья домашних оленей за последние десятилетия также обнаруживают связь с географическими ареалами пород северного оленя. Так, в пределах ареала каждой из четырех пород, выделяется центральная зона, в которой оленеводство лучше всего сохранилось, и где снижение поголовья оленей в период постсоветского кризиса было в наименьшей степени выражено. По мере удаления от центральный зоны к краям ареала, устойчивость оленеводческого хозяйства снижается, в динамике поголовья оленей за последние десятилетия прослеживаются спады и депрессии.

Если принять как рабочую гипотезу, что каждая порода сформировалась в рамках определенного типа оленеводства, то центральную зону в ареале каждой из пород можно рассматривать как своего рода «ядро» оленеводческого хозяйства соответствующего этнокультурного типа. Для ненецкой породы и, соответственно, для оленеводства самоедского типа – это тундры Ямала и Гыдана. Для чукотской породы и чукотско-корякского оленеводства – центральная часть Чукотского автономного округа: тундры в среднем течении Анадыря, Белой и вокруг озера Эльгыгытгын.

В ареале тунгусского типа оленеводства обнаруживается две центральные зоны. Одна из них связана с эвенской породой, это – горная местность, включающая южную часть Верхоянского хребта и Эльгинское плоскогорье (Томпонский и Кобяйский районы Республики Саха-Якутия). Вторая связана с эвенкийской породой (и эвенкийским оленеводством) и расположена на крайнем юге Якутии, в Нерюнгринском районе и на прилегающих территориях.

В рамках рассматриваемой гипотезы актуален вопрос о различиях между оленеводством эвенов и эвенков, которые в настоящее время относятся к одному типу – тунгусскому. Другой актуальный в этой связи вопрос: о статусе исчезнувшего оленеводства нганасанов. С этнокультурной точки зрения, оно рассматривается как самодийское с рядом тунгусских заимствований, а нганасанские олени, по словам А. А. Попова (1948: 56), принадлежали «к особой северной породе».

Не меньший интерес представляет и статус северного оленя Кольского полуострова – территории, представляющей собой зону контакта лопарского и самоедского оленеводства. Этот олень включен в состав ненецкой породы, но по происхождению он является продуктом смешения аборигенных саамских оленей с ненецкими, которые были перегнаны на полуостров из Архангельской области в конце XIX века (Сегаль, 1962; Давыдов, 2003: 47). К настоящему времени на Кольском полуострове сформировалась своеобразная система оленеводства, основанная путем наложения друг на друга самодийских и саамских традиций.

Материал взят из: Интеграция археологических и этнографических исследований: сборник научных трудов: в 2 т.