ЭВОЛЮЦИЯ, ПОЛИМОРФИЗМ ГЕНОВ И НАСЛЕДСТВЕННЫЕ БОЛЕЗНИ

В. С. Баранов

Институт акушерства и гинекологии им. Д. О. Отта РАМН, Санкт-Петербург, Россия: baranov@vb2475.spb. edu

Обзор современных достижений в области генетических исследований и их вклад в понимание процессов эволюции живых организмов и филогенез человека. Впечат — ляющий прогресс методов автоматического геномного секвенирования, резкое сни — жение его стоимости позволили получить дополнительные доказательства теории эволюции Ч. Дарвина. Сравнительный геномный анализ, отсутствие «уникальных» генов человека, наличие полиморфизмов и мутаций, характерных только для чело — века свидетельствуют в пользу чередования постепенных (градуальных) и скачкоо- бразных (сальтационных) преобразований генома в процессе филогенеза человека. Высказано предположение о возможности создания на основе сравнительного ана — лиза геномов разных видов Периодической системы живых организмов по анало — гии с известной Периодической системой химических элементов Д. И. Менделеева. Отмечается, что успехи в исследовании эпигенетической наследственности и ре — гуляторных малых РНК доказывают возможность передачи приобретенных при — знаков по наследству и, таким образом, создают своеобразный молекулярный мост между теориями эволюции Ж.-Б. Ламарка и Ч. Дарвина. Детальная расшифровка генома человека, реализация проекта “HapMap”, появление прогрессивного метода геномного скрининга ассоциаций способствовали широкому поиску генетических факторов наследственной предрасположенности человека к комплексным (муль — тифакторным) заболеваниям. Обсуждаются настоящее и будущее генетического тестирования, ограничения его применения и потенциальные возможности для практической медицины.

Ключевые слова: геном человека, сравнительная геномика, полиморфизм, SNP, CNV, секвенирование, генетический паспорт.

Современное понимание окружающего мира, его разнообразия и удивительной гармонии процессов эволюции и онтогенеза немыслимы без всеобщей теории есте — ственного отбора, созданной гением Чарльза Дарвина. Великие открытия познания процессов жизнедеятельности преломляются через призму эволюционной теории и, дополняя ее, служат, в свою очередь, способами ее проверки и уточнения.

Эпохальным событием рубежа ХХ и XXI вв. явилась расшифровка генома че — ловека, других млекопитающих и растений, тысяч микроорганизмов, дрожжей и простейших. Сравнение геномов представителей разных классов, родов, таксонов и отдельных видов, числа и локализации гомологичных и ортологичных генов, раз — личных повторяющихся последовательностей позволяют сегодня более объективно взглянуть на процессы эволюции. Замечательные исследования по сравнению гено — ма человека и других млекопитающих (обезьяны, мыши, опоссум) с фрагментами генома неандертальца показали удивительный консерватизм структурных генов и необычно высокую вариабельность некодирующей части генома, в которой, как предполагается, и записана программа индивидуального развития.

Молекулярные аспекты эволюции в свете 200-летнего юбилея Ч. Дарвина и 150- летия со дня выхода в свет его основополагающего труда «Происхождение видов» были предметом специального рассмотрения на 27-м симпозиуме по количественной

биологии, проходившем с 27 мая по 1 июня в Колд-Спринг Харборе (США). Основ — ные итоги симпозиума в качестве личного сообщения были любезно представлены ав — тору его единственным русским участником — член-корреспондентом РАН Н. В. То — милиным, чья скоропостижная смерть 11 августа 2009 г. потрясла ученых-биологов России. Н. В. Томилин отмечал, что на юбилейном симпозиуме присутствовало боль — шинство известных и авторитетных ученых в области эволюции и весь он проходил под знаком геномики, которая внесла существенные коррективы в теорию эволюции, доказала общность происхождения всех живых организмов и тем самым подтвердила факт реальности эволюции согласно естественным законам природы. При этом гено — мика не оставляет сомнения в общем происхождении всех форм жизни из немногих, возможно даже одной предковой формы, получившей условное название LUCA (Last Universal Common Ancestor). Эта предковая форма, скорее всего, представляет собой начальные этапы зарождения жизни, мир прокариот и архебактерий, лишь одна из многочисленных ветвей которых впоследствии дала начало всем эукариотам.

Несомненные достижения в понимании молекулярных основ эволюции, про — исхождения и филогенеза человека стали в значительной мере следствием револю — ции в генетике, прежде всего в методах молекулярно-генетических исследований. Особенно показательны достижения в области секвенирования ДНК. Если перво — начально стоимость программы «Геном человека» оценивалась в 3,5 млрд долл. (цена одного шага составляла примерно 1 долл.), то сегодня она уменьшилась до

0,000005 цента и продолжает падать благодаря постоянному совершенствованию и автоматизации процесса секвенирования (Tucker et al., 2009). Основные харак- теристики генома человека, согласно современным данным, приведены на рис. 1. Обращают на себя внимание несколько обстоятельств: 1) транслируемая часть генома, т. е. информация, переведенная с ДНК на белки, составляет только 1,2 % всей ДНК клетки; 2) основная часть ДНК (более 50 %) представлена повторяю — щимися элементами; 3) число структурных генов у человека всего около 22 000;

Рис. 1

4) индивидуальные различия геномов, первоначально оцениваемые величиной

0,1 %, после открытия полиморфизма по протяженным участкам ДНК (от 1 до

50 Мб) увеличились до 1 %.

В эволюционном аспекте особый интерес представляют сравнение сиквенсов гено — мов человека с другими организмами, геномы которых также расшифрованы (рис. 2). Установлено, что геном человека на 60 % сходен с геномом дрозофилы, на 80 % — с гено — мом аскариды, и на 90 % — с геномом лабораторной мыши и даже сумчатым опоссумом, отстоящими от человека почти на 180 млн лет. Поразительным (96–99 %) оказалось сходство генома человека с таковым нашего ближайшего родственника — шимпанзе, от которого нас отделяет только 6 млн лет! Естественно возникает вопрос: существуют ли специфические гены, характерные только для человека? Многочисленные исследо- вания по сравнительной геномике пока не обнаружили таких «человеческих» генов. Вместе с тем выявлены гены повышенной транскибционной активности, продукты ко — торых регулируют размеры мозга (ASPM, MCPH1, CDK5RAP2, CENP, MECP2), в ней — ронах головного мозга у человека оказалось рекордное число копий гена когнитив — ных функций — MGS8902 — более 200 копий, в сравнении с 30 у шимпанзе и только

1 — у крыс (Popesco et al., 2006). Только для человека, как оказалось, характерен особый полиморфный вариант гена фактора транскрипции FOXP2, регулирующего комплекс генов, ответственных за артикуляцию речи (Поллард, 2009).

Молекулярную основу эволюции генома человека составляют мутации. Если их частота в популяции превышает 1,5 %, их трактуют как полиморфизм. Полиморфизм, как известно, может быть качественным (однонуклеотидные замены — SNP, число которых в геноме превышает 10 × 106) и количественным (факультативные элементы генома: микро — и минисателлиты, ретротранспозоны, Alu — и SINE и LINE повторы, LTR). По мнению Н. В. Томилина (2008), именно ретроэлементы и простые тандем — ные повторы представляют собой высокодинамичную часть хромосом млекопита — ющих и являются главной креативной силой регуляторных инноваций в эволюции.

Рис. 2

Быстро накапливается информация и в отношении другого варианта количе — ственного полиморфизма — варьирования числа копий (сopy number variations CNV) — протяженных дупликаций и делеций, частота которых, по некоторым оцен — кам, в 100–10 000 раз выше частоты SNP (Lupski, 2009). Значение СNV в нормаль — ных физиологических процессах, патологии (наследственные болезни) и эволюции генома только недавно стало предметом изучения.

Накапливаются данные и о том, что мутации единичных генов сыграли клю — чевую роль в эволюции человека. Так, мутацию уже упоминавшегося выше регу — ляторного гена FOXP2, возникшую примерно 100 000 лет назад, связывают с при- обретением способности наших предков (как, впрочем, недавно установлено и неандертальцев) к речевой функции, накопление в геноме человека копий гена MGC8902 — с познавательными и мыслительными функциями мозга. Таким обра — зом, мутации даже единичных генов, действительно, могли иметь решающее значе — ние в эволюции человека, что доказывает важную роль, постулированных Ч. Дарви — ном, сальтационных механизмов видообразования.

Реальное воплощение в геноме находит и положение теории эволюции о дивер — генции вида, его адаптации к изменяющимся условиям среды. В первую очередь это касается генетического полиморфизма. Согласно существующим данным межин — дивидуальные различия, обусловленные однонуклеотидными заменами (SNP) со — ставляют примерно 0,1 %, а с учетом варьирования повторяющихся последователь — ностей они возрастают до 1 %. Именно полиморфизм генома определяет адаптацию популяций к изменениям экологических условий, их пищевую ориентацию. Хорошо документированы популяционные различия аллельных частот тысяч генов, доказы — вающие пластичность генома человека. Показано, что примерно 1800 генов человека (около 7 % генома) подвержены постоянным и быстрым мутациям, частота которых начала возрастать примерно 40 000 лет назад и стала стремительной за последние

5000 лет, т. е. эволюция генома человека включает как градуальные (адаптивные),

так и сальтационные механизмы.

Крайним вариантом наследственной изменчивости генома человека являются

мутации, лежащие в основе многочисленных наследственных болезней. Изучение

роли наследственной изменчивости в патологии человека, разработка на этой основе

новых методов диагностики, лечения и профилактики наследственных и ненаслед-ственных (мулитифакторных) заболеваний является основной задачей медицинской

генетики. Уже идентифицированы, клонированы и изучены гены основных и наи-более частых (свыше 1500) наследственных болезней, установлены спектры мутаци-онных изменений и выявлены доминантные (мажорные) мутации наиболее частых

наследственных болезней. В результате таких исследований были установлены не-которые удивительные, эволюционно закрепленные особенности ряда распростра-ненных мутаций. Так, мутации гена хлорного канала CFTR, приводящие к самому

частому, зачастую смертельному аутосомно-рецессивному заболеванию — муковис-цидозу, делают гетерозиготных носителей устойчивыми к холере и даже ассоцииро-ваны с повышенной плодовитостью, гетерозиготы по мутациям глобинового гена Hb

(серповидно клеточная анемия) устойчивы к малярии, гетерозиготы по мутации гена

рецептора В-лимфоцитов (CCR-5) — к ВИЧ-инфекции (Баранов и др., 2000).

В настоящее время проблему моногенных наследственных болезней, на долю

которых приходится только около 1,5 % патологии человека, можно считать ре-шенной. Основное внимание медицинской генетики сегодня направлено на так

называемые комплексные (мультифакторные) заболевания (МФЗ), возникающие вследствие врожденных наследственных ошибок генома, патологический эффект которых провоцируется действием неблагоприятных факторов внешней среды. Практически все тяжелые хронические болезни человека являются комплексны — ми. Установлено, что в патогенезе каждого такого заболевания участвуют не все, а лишь некоторые гены, точнее определенный набор генов — так называемые функ — циональные генетические модули (генные сети). При этом один и тот же ген, точнее его продукт, может участвовать в патогенезе не одного, а нескольких и даже многих МФЗ. Число таких «общих» генов особенно велико в случае сходного патогенеза таких болезней, иногда называемых «синтропными болезнями» (Пузырев, 2008; Пузырев и др., 2009). Поиск генов, полиморфные варианты которых составляют генную сеть того или иного заболевания, является основной задачей такого нового направления, как предиктивная (предсказательная) медицина (Баранов и др., 2000; Баранов, 2009). Тестируя такие гены, получившие название генов «предрасположен — ности», становится возможной досимптоматическое выявление лиц с повышенной наследственной предрасположенностью к тому или иному МФЗ, что позволяет начать своевременную, упреждающую профилактику болезни. Отличительные особенности предиктивной от существующей классической медицины — ее инди — видуальный характер (геном каждого человека неповторим) и профилактическая направленность (тестирование генома возможно задолго до начала заболевания.). Наиболее трудной задачей в исследовании наследственной предрасположенности к МФЗ остается разработка их генетических модулей, т. е. идентификация соот — ветствующих каждой болезни маркерных генов. В течение последних десятилетий поиск генов-кандидатов осуществлялся двумя способами: анализ ассоциаций и ана — лиз сцепления. Широкое использование этих методов уже привело к выяснению многих сотен генов, аллельные варианты которых ассоциированы (сцеплены) с тем или иным заболеванием. Еще в 1997 г. на заре таких исследований нами было сфор — мулировано понятие «генетический паспорт» для обозначения индивидуальной базы ДНК-данных, отражающей уникальные генетические особенности каждого человека, его врожденную предрасположенность к тем или иным наследственным и МФЗ. Учитывая специфику института акушерства и гинекологии, наше основное внимание было обращено на заболевания, препятствующие наступлению беремен — ности или серьезно осложняющие ее течение (Баранов, Айламазян, 2009). Вариант генетической карты ропродуктивного здоровья приведен на рис. 3.

В настоящее время по той же схеме нами подготовлены генетической карты спортсмена, ребенка и даже общегражданский вариант генетического паспорта. Массовые генетические тестирования наследственной предрасположенности про — водятся и в других генетических центрах России. Они активно рекламируются и широко практикуются десятками крупных зарубежных фирм (Баранов, 2009).

Нельзя, однако, не отметить те серьезные проблемы, которые препятствуют ши — рокому внедрению генетического тестирования в клиническую практику. Главные из них: 1) недостаточная статистическая достоверность результатов генетического те — стирования наследственной предрасположенности; 2) отсутствие уверенности в иден — тификации всех главных (мажорных) генов, ассоциированных с конкретным МФЗ в разных популяциях; 3) адекватная и взвешенная интерпретация результатов генетиче — ского тестирования. В последние годы две из трех этих проблем в значительной мере удалось решить благодаря внедрению метода общегеномного скрининга ассоциаций

Рис. 3

(GWAS — Genome Wide Association Studies) (Consortium, 2007). Появление этого эффективного метода стало возможным благодаря выполнению новой международ — ной программы «Гаплоидный геном» (HapMap), в результате которой была создана карта SNP гаплоидного генома человека (уже в конце 2006 г. она содержала около

4,5 млн SNP), и решению технических проблем, связанных с созданием микрочипов большой плотности, позволяющих проводить одновременно гентопирование сотен SNP-маркеров в одном образце ДНК. При этом стоимость полногеномного исследова — ния, включающего в себе около 500 000 SNP для одного пациента, сегодня составляет около 500 евро, что делает его вполне доступным (Hunter et al., 2008; Xavier, Rioux,

2008). Важно отметить, что метод GWAS в значительной степени позволяет преодо- леть ранее отмеченные трудности генетического тестирования: идентификацию всех генов-маркеров SNP, ассоциированных с болезнью, и высокую (р<0,00000005) досто — верность таких ассоциаций. Несмотря на ряд ограничений и объективных трудностей, связанных с анонимностью многих выявленных SNP, метод GWAS становится все бо — лее популярным для поиска генов-кандидатов МФЗ. В настоящее время общегеномный скрининг проведен более чем для 200 МФЗ, число которых быстро увеличивается.

Вместе с тем серьезным, а точнее основным, препятствием на пути внедрения результатов предиктивной медицины в практику остается России. Они активно рекламируются и широко практикуются десятками крупных зарубежных фирм (Баранов, 2009).

Нельзя, однако, не отметить те серьезные проблемы, которые препятствуют ши — рокому внедрению генетического тестирования в клиническую практику. Главные из них: 1) недостаточная статистическая достоверность результатов генетического те — стирования наследственной предрасположенности; 2) отсутствие уверенности в иден — тификации всех главных (мажорных) генов, ассоциированных с конкретным МФЗ в разных популяциях; 3) адекватная и взвешенная интерпретация результатов генетиче — ского тестирования. В последние годы две из трех этих проблем в значительной мере удалось решить благодаря внедрению метода общегеномного скрининга ассоциаций

Рис. 3

(GWAS — Genome Wide Association Studies) (Consortium, 2007). Появление этого эффективного метода стало возможным благодаря выполнению новой международ — ной программы «Гаплоидный геном» (HapMap), в результате которой была создана карта SNP гаплоидного генома человека (уже в конце 2006 г. она содержала около

4,5 млн SNP), и решению технических проблем, связанных с созданием микрочипов большой плотности, позволяющих проводить одновременно гентопирование сотен SNP-маркеров в одном образце ДНК. При этом стоимость полногеномного исследова — ния, включающего в себе около 500 000 SNP для одного пациента, сегодня составляет около 500 евро, что делает его вполне доступным (Hunter et al., 2008; Xavier, Rioux,

2008). Важно отметить, что метод GWAS в значительной степени позволяет преодо- леть ранее отмеченные трудности генетического тестирования: идентификацию всех генов-маркеров SNP, ассоциированных с болезнью, и высокую (р<0,00000005) досто — верность таких ассоциаций. Несмотря на ряд ограничений и объективных трудностей, связанных с анонимностью многих выявленных SNP, метод GWAS становится все бо — лее популярным для поиска генов-кандидатов МФЗ. В настоящее время общегеномный скрининг проведен более чем для 200 МФЗ, число которых быстро увеличивается.

Вместе с тем серьезным, а точнее основным, препятствием на пути внедрения результатов предиктивной медицины в практику остается проблема интерпретации результатов генетического тестирования. Возможность идентификации основных (главных) генов, определяющих наследственную предрасположенность к каждому МФЗ, выяснение популяционных и семейных особенностей полиморфизма таких генов, зависимости их эффекта от провоцирующих заболевание повреждающих фак — торов внешней среды и, наконец, получение более полной информации об их корре — ляции с показателями других лабораторных тестов, уже применяемых в диагностике

и лечении этих МФЗ, открывает большие перспективы для широкого использования генетического тестирования в практической медицине (Brand et al., 2008; Zhernakova, Wijmenga, 2008).

Необходимость тесного контакта генетиков с лечащими врачами, важность под — готовки специалистов — интерпретаторов результатов генетического тестирования, сопоставления генетических тестов с данными соответствующих биохимических, иммунологических и серологических исследований с целью более объективной оценки индивидуального риска наследственной предрасположенности подробно рассмотрена в отечественной научной литературе (Баранов и др., 2000; Баранов,

2009; Минайчева и др., 2004; Баранова, 2006; Пузырев и др., 2007).

Завершая рассмотрение состояния и перспектив предиктивной медицины, сле-дует отметить, что разрабатываемые и уже практически внедряемые генетические

паспорта отнюдь не равнозначны индивидуальным данным ДНК-банков, получае-мых при секвенировании индивидуального генома. На это обстоятельство уместно

обратить внимание в связи с тем, что в настоящее время такая возможность стала

вполне реальной. Если в 2007 г. секвенирование индивидуального генома оценива-лось в 1 млн долларов и свой геном на электронном носителе получили лишь 3 че-ловека (Дж. Уотсон, К. Вентер и Дж. Черч), то в 2009 г. каждый желающий амери-канец мог позволить себе такую «роскошь» уже всего за 50 000 долларов. Следует,

однако, учесть, что достаточно сложно из данных сиквенса всего генома вычленять

гены и полиморфизмы, которые имеют отношение к конкретной болезни. Не совсем

ясно, как при этом учитывать данные параллельного секвенирования сразу двух це-пей ДНК. Поэтому в практическом плане уже существующие генетические паспор-та, которые включают как болезни, так и результаты тестирования ассоциирован-ных с ними генов, представляются значительно более удобными. Конечно, по мере

усложнения генных сетей каждой МФЗ при наличии полногеномного сиквенса не

трудно определить аллельные варианты новых генов-кандидатов, и в этом отноше-нии индивидуальный геном всегда может служить универсальным справочником

для специалиста по предиктивной медицине.

Таким образом, современные данные о геноме человеке, его полиморфизме и

мутациях как причинных факторах индивидуальной и популяционной изменчи-вости, наследственных болезнях как вариантах наследственной изменчивости сви-детельствуют о высокой вариабельности и пластичности генома человека. Данные

сравнительной геномики и молекулярной генетики человека, по мнению известного

эволюциониста Я. М. Галла, «позволяют преобразовать пунктуализм Ч. Дарвина в

более широкий взгляд на эволюционный процесс, который включает элементы гра-дуализма, эволюционного застоя и быстрого видообразования» (Галл, 2009). Раз-витию новых взглядов на эволюционный процесс способствуют и впечатляющие

успехи последних лет, касающиеся природы эпигенетической наследственности, ее

значения в клеточной дифференцировке и эмбриогенезе. Появляется все больше

прямых доказательств наследования эпигенетических изменений в ряду поколений

(Rassoulzadegan et al., 2006), которые открывают путь к сближению мутационной

теории эволюции Ч. Дарвина и несправедливо n style=’mso-spacerun:yes’> 2000, 271 с.

Баранова Е. В. ДНК: знакомство с собой или как продлить молодость. М. : АСТ ; СПб. : Астрель-СПб, 2006. 222 с.

Галл Я. М. Формирование эволюционной теории Чарльза Дарвина. СПб. : Ленинград. гос. ун-т им. А. С. Пушкина, 2007. 97 с.

Минайчева Л. И., Степанов В. А., Пузырев В. П., Назаренко Л. П., Спиридонова М. Г., Макее — ва О. А. Проблемы внедрения достижений геномной медицины в клиническую практи — ку // Молекулярно-биологические технологии в медицинской практике. Новоcибирск : Альфа Виста, 2004. C. 115–120.

Поллард К. Что делает нас людьми? // В мире науки. 2009 № 7. С. 24–29.

Пузырев В. П. Генетический взгляд на проблему сочетанной патологии у человека // Меди — цинская генетика. 2008. № 9. С. 3–9.

Пузырев В. П., Степанов А. В., Макеева О. А. Синтропные гены сердечно-сосудистого конти — нуума // Медицинская генетика. 2009. № 3. C. 31–38.

Пузырев В. П., Фрэйдин М. Б., Кучер А. Н. Генетическое разнообразие народонаселения и бо — лезни человека. Томск : Печатная мануфактура, 2007. 320 с.

Brand A., Brand H., Baumen T. Sch. The impact of genetics and genomics on public health // Euro — pean Journal Human Genetics. 2008. Vol. 16. P. 5–13.

Consortium W. T.C. C. Genome-wide association study of 14 000 cases of seven common diseases and

3000 shared controls // Nature. 2007. Vol. 447. P. 661–678.

Hunter D. J., Khoury M. J., Drazen J. M. Letting the Genome out of the bottle-will we get our wish? // The New England Journal of Medicine 2008. Vol. 358. № 2. P. 105–107.

Lupski J. R. Genomic disorders ten year on // Genome Medicine. 2009. Vol. 1. P. 42–57.

Popesco M. C., MacLaren E. J., Hopkins J. et al. Human lineage — specific amplification, selection, and neuronal expression of DUF1220 domains // Science. 2006. Vol. 313. P. 1304–1307.

Rassoulzadegan M., Grandjean V., Gounon P. et al. RNA-mediated non-mendalian inheritance of an epigenetic change in the mouse // Nature. 2006. Vol. 441. P. 469–474.

Tucker T., Marra M., Friedman J. M. Massively parallel sequencing: the next big thing in genome medicine // The American Journal of Human Genetics. 2009. Vol. 85. P. 142–154.

Tomilin N. V. Regulation of mammalian gene expressing by retroelements and non-coding tandem repeats // BioEssay. 2008. Vol. 30. P. 338–348.

Xavier R. J., Rioux J. D. Genome — wide association studies a new window into immune-mediated diseases // National Review Immunology. 2008. Vol. 8. P. 631–643.

Zhernakova A., Wijmenga C. HLA and Non-HLA Genes in Celiac Disease // Frontiers in Celiac

Disease / еd. ву A. Fasano. Basel : Karger, 2008. Vol. 12. P. 32–45.

Evolution, Genetic Polymorphism and Inherited Disorders

V. S. Baranov

Ott’s Institute of Obstetrics & Gynecology, Russian Academy of Medicine of Sciences

St. Petersburg, Russia: baranov@vb2475.spb. edu

Review of current achievements in genetic studies and their impact in our understanding of evolution of living systems and human phylogeny. Conspicuous progress in automatic genome sequencing, drastic reduction in its value substantiated additional and scien — tifically very important molecular proves for the famous evolution theory suggested by Charles Darwin.

Comparative genome analysis, the absence of unique “human” genes and the existence of some genetic polymorphisms and mutations typical only for human support the notion of human evolution in line with gradual and quick changes in evolution of our ancestor ge — nome. Feasible Periodic Table of the Living Organisms comparable to this one for Chemi — cal elements is suggested. Current epigenetic inheritance data which create a molecular bridge between Ch. Darwin’s and J. Lamark’s evolution theories are mentioned. Profound knowledge of human genome stimulates intensive application of genetic data into medi — cine. Genetic polymorphism by itself creates very efficient adaptive genetic background but at the same time the combination of unfavorable alleles might predispose the person to many complex (multifactorial) diseases. Genome Wide Association Studies method is now widely used as a powerful tool for identification of marker genes or so called func — tional genetic module associated with different complex human diseases. Present and fu — ture of predictive genetic testing, its basic limitations and great expectations for medicine are briefly outlined.

Keywords: human genome, сomparative genome analysis, polymorphism, SNP, CNV, se — quenation, genetic passport.

Материал взят из: Чарльз Дарвин и современная биология. Труды Международной научной конференции (21–23 сентября 2009 г., Санкт — Петербург)