ЕВГЕНИКА В РОССИИ И ФОРМИРОВАНИЕ ГЕНЕАЛОГИЧЕСКОГО МЕТОДА В ГЕНЕТИКЕ ЧЕЛОВЕКА

Е. В. Пчелов

Российский государственный гуманитарный университет

Москва, Россия: evg-pchelov@yandex. ru

На основе работ отечественных ученых, занимавшихся вопросами евгеники в

1920-х гг., проанализировано формирование и применение генеалогического ме-тода в изучении наследственности человека. Именно в Русском евгеническом

обществе, связанном с мировым евгеническим движением, в содружестве есте-ственно-научного и гуманитарного знания сложились принципы генеалогическо-го метода. Разработка правил сбора и представления материала (анкеты, таблицы,

системы условных обозначений), схем обследования и описания сделала возмож-ным создание комплексных историй родов и семейств. «Евгенический» этап рус-ской генеалогии связан с деятельностью как биологов и генетиков (Н. К. Коль-цов, Ю. А. Филипченко, М. В. Волоцкой и др.), так и генеалогов (Н. П. Чулков,

Ю. А. Нелидов, С. В. Любимов и др.).

Ключевые слова: генетика человека, евгеника, генеалогия.

Евгеническое движение в России в 1920-х гг. было представлено большим раз — нообразием теоретических воззрений и практических научных исследований, функ- ционированием в определенных организационных формах и широким охватом во — влеченных в этот научно-общественный контекст специалистов.

В Москве центром евгенических исследований стал соответствующий отдел Института экспериментальной биологии, созданный весной 1920 г. по инициати — ве директора института Николая Константиновича Кольцова (1872–1940), и тесно связанное с ним Русское евгеническое общество, первое заседание которого состоя — лось 19 ноября 1920 г. Во главе общества встал Н. К. Кольцов, 2 декабря 1921 г. избранный официальным представителем общества в Постоянной международной евгенической комиссии (Бунак, 1922, с. 101). Только за первый год своего суще — ствования общество объединило свыше 80 членов, и в дальнейшем его состав рас — ширялся (к 1925 г. число членов Общества достигло 150 человек). Оно охватило несколько крупных региональных научных центров. Так, в 1922–1923 гг. было ор — ганизовано отделение общества в Одессе1, в 1923–1924 гг. образовано Саратовское евгеническое общество, которое впоследствии стало отделением Русского евгени — ческого общества (Кутанин, 1927), в 1924 г. было создано отделение общества в Ленинграде под руководством Ю. А. Филипченко. Постоянным органом общества стал «Русский евгенический журнал», семь томов (в 25 выпусках) которого увидели свет в 1922–1930 гг. Журнал издавался под редакцией Н. К. Кольцова, а позднее также под редакцией П. И. Люблинского и Ю. А. Филипченко.

В Петрограде организатором евгенических исследований стал Юрий Алек — сандрович Филипченко (1882–1930), который 28 апреля 1920 г. даже возглавил Евгенический отдел кольцовского института2. Однако несколько месяцев спустя

1 Архив РАН. Ф. 450. Оп. 4. Д. 48. Л. 1–2 об.

2 Архив РАН. Ф. 570. Оп. 1. Д. 1. Л. 29.

было принято решение о самостоятельных действиях обоих ученых в Москве и Ленинграде3, и в феврале 1921 г. Юрий Александрович организовал первоначаль — но небольшое (сначала он один, а затем трое сотрудников) Бюро по евгенике, ко — торое благодаря поддержке А. Е. Ферсмана стало структурным подразделением КЕПС РАН. Бюро издавало свой печатный орган, который первоначально назы — вался «Известия Бюро по евгенике», с четвертого номера — «Известия Бюро по генетике и евгенике» (так называлось Бюро с 1925 г.), и наконец, с шестого номе — ра — «Известия Бюро по генетике» (еще одна смена названия Бюро произошла в

1927 г.). Всего вышло восемь номеров этого издания (с 1922 по 1930 г.). Отличие

«Известий…» от «Русского евгенического журнала» точно обозначил сам Филип-ченко: если в московском журнале преобладали «широкие общие статьи», то ле — нинградский представлял собой скорее «сухой отчет о полученных результатах»4. Евгенические работы, впрочем, печатались только в первых трех номерах «Изве — стий…» (в дальнейшем основное направление исследований было существенным образом скорректировано).

Популярность евгенических идей, активность исследований и их значительный размах придали евгеническому направлению в биологии черты выдающегося явле — ния, причем не только научного, но и социально-культурного характера. Евгеника мыслилась благородной эволюционной задачей человечества, призванной объеди — нить для воплощения ее идеалов в жизнь самые широкие социальные слои (большая роль, в частности, отводилась пропаганде евгенических идей). Но в чисто научном плане евгеника мыслилась как область полидисциплинарного синтеза, позволя — ющая привлечь к исследованиям специалистов самых разных биологических и гу — манитарных наук. Во многом такой широкий подход к развитию евгеники в России определялся широтой мышления и огромной эрудицией Н. К. Кольцова, сумевшего объединить вокруг евгенической работы многих выдающихся ученых генетиков, антропологов, медиков самых разных специальностей, юристов и т. д. Среди членов Русского евгенического общества были, например, Д. Н. Анучин, А. И. Абрикосов, В. М. Бехтерев, Г. И. Россолимо, Л. С. Минор, Д. Д. Плетнев, Г. К. Мейстер, большую роль в евгенической деятельности играли антропологи В. В. Бунак, М. В. Волоцкой, Г. В. Соболева, генетики А. С. Серебровский, С. Г. Левит, В. В. Сахаров, психиатр Т. И. Юдин, невропатолог С. Н. Давиденков, специалист по судебной медицине Н. В. Попов, юрист П. И. Люблинский. Причем в каждой из научных областей это были не просто центральные фигуры, а основатели новых направлений, создатели значимых, порой основополагающих работ. Многие молодые, начинающие ученые, впоследствии получившие большую известность, прошли в начале своего научного пути через «горнило» евгеники (Я. Я. Лус, Т. К. Лепин, П. Ф. Рокицкий, О. В. Нико — лаев, А. А. Богомолец и др.). Именно план евгенических исследований, намеченный в 1920-е гг., способствовал формированию в отечественной науке таких дисциплин, как антропогенетика и медицинская генетика, геногеография, дерматоглифика, су — дебная гематология и др.

Значительную роль в истории русской евгеники сыграли профессионалы в области исторической генеалогии, которая в начале XX в. сложилась в России

3 С 1 декабря 1920 г. отделом руководил выдающийся антрополог В. В. Бунак (1891–

1979).

4 Архив РАН. Ф. 450. Оп. 3. Д. 153. Л. 6 об.

в качестве самостоятельной и активно развивавшейся гуманитарной дисципли- ны. Генеалогический метод с самого начала истории евгеники являлся одним из центральных в изучении наследственности человека, а генеалогические метафоры получили в биологии полноценный статус буквально с первых шагов дарвинов — ской теории эволюции — достаточно вспомнить наброски «генеалогического дре — ва» происхождения видов в рукописях Дарвина и изображения «генеалогического древа» жизни, полноценно введенного в биологию в качестве понятия Э. Гекке — лем. Основатель евгеники Ф. Гальтон считал генеалогические исследования од — ним из важнейших методов для изучения наследственности человека, и его рабо — ты содержали многочисленные примеры составленных и проанализированных им родословных.

Евгенические организации разных стран активно занимались совершенствова — нием методики сбора и презентации генеалогического материала, для чего, в част — ности, были разработаны различные варианты анкет, генеалогических таблиц и системы условных обозначений, подвергавшиеся унификации в международном масштабе. Отечественная евгеника, будучи инкорпорированной в общемировое на — учное евгеническое сообщество, также не осталась в стороне от этого процесса. Для задач практического сбора сведений о наследственности современников был учтен зарубежный опыт подобного рода, в том числе и в области «классической» генеало- гии. Так, в книге Т. И. Юдина «Евгеника. Учение об улучшении природных свойств человека», вышедшей двумя изданиями в 1925 и 1928 г., не только дается подроб — ный обзор истории и современного состояния евгеники в мире и в советской Рос — сии, но и подробно рассматривается генеалогический метод евгеники с изложением теории генеалогии и практических вопросов оформления родословных на основе таких классических для генеалогии трудов, как работы О. Лоренца и С. Кекуле фон Страдоница.

Русскими евгениками было также создано несколько вариантов евгенической анкеты (Н. К. Кольцов, Ю. А. Филипченко, инструкция по собиранию родословных Медико-генетического института). Анкета Русского евгенического общества содер — жала весьма подробный перечень вопросов, из ответов на которые выстраивалась

«генетическая родословная». Вопросы касались наследственных физических осо — бенностей, психических заболеваний, музыкальных и других способностей. Необхо — димо было указать национальное происхождение, в частности примесь иноплемен — ной крови у предков, психопатологические особенности, склонности и особенности

«вкуса и характера». Из физических характеристик в анкете присутствовали: форма волос, цвет бороды, цвет радужной оболочки правого глаза, наличие лысины, про — филь спинки носа, особенности произношения и т. д. К семейному опросному листу прилагались подробные правила для заполнения анкеты5. Евгеническим отделом Института экспериментальной биологии была разработана также анкета по размно — жаемости ученых и деятелей искусства6. В ней, в частности, опрашиваемому необ — ходимо было составить свое родословное древо. Ставилась задача учета как можно большего числа предков и родственников по максимально возможному количеству линий родства. На основе анкет было проведено несколько исследований научной и творческой интеллигенции в Москве, Ленинграде и Одессе.

5 Архив РАН. Ф. 450. Оп. 4. Д. 62. Л. 8а–14, 21–27.

Московское исследование оказалось самым репрезентативным. Было опрошено почти 800 человек. Отбор осуществлялся по принципу регистрации респондентов в ЦЕКУБУ при Совнаркоме. Результаты анализа анкет были представлены в статье профессора А. В. Горбунова, опубликованной в 1928 г. (Горбунов, 1928). Исследо — вание выявило неутешительное положение работников науки и культуры. Главные причины этого коренились в экономических и социальных явлениях. Скудость за — работка (в статье подчеркивается, что умственный труд стал расцениваться во всех отношениях ниже физического), отсутствие нормальных условий для существова — ния и развития семьи обусловливали резкое падение рождаемости и, как резуль — тат, вымирание интеллигенции. Исследование в Ленинграде, проведенное силами Бюро Ю. А. Филипченко, касалось также деятелей науки, а кроме того, и членов Академии наук. Причем последняя работа носила и исторический характер, так как анализировался состав Академии за 80 лет — с 1846 по 1924 г. (Лепин, Лус, Филип — ченко, 1925). В этой объемной статье Ю. А. Филипченко и его коллеги представили результаты комплексного исследования биографических и генеалогических данных о 150 академиках по различным параметрам, включая возраст избрания в Академию, продолжительность жизни, национальный состав, родственное окружение и т. д. Здесь же были приведены и родословные нескольких семей, давших по несколько выдающихся ученых каждая (Струве, Соловьевы, Ляпуновы и др.).

Составление «посемейных таблиц» было одной из основных форм научной работы евгенического отдела кольцовского института. При этом в качестве ре — спондентов выступали и сами члены Русского евгенического общества, которые к тому же предоставляли для исследований необходимые сведения о своих род — ственниках. Умение составлять родословные входило и в план обучения второго года аспирантуры в институте: «ознакомление с антропометрическими методами и с составлением родословных на небольшой обследовательской теме евгениче — ского характера»7. Сотрудникамии института проводился сбор материалов по ге — неалогии выдающихся современников. Так, В. В. Сахаров занимался изучением генеалогии нескольких музыкальных семей (в т. ч. Гедике, Гнесиных и др.). Ге — нетик Г. Г. Фризен (1905–1938) собирал родословные современных ему поэтов. К сожалению, материалы этой работы не были опубликованы, хотя известно, что у Фризена имелись родословные, по крайней мере, полутора десятков известных поэтов, включая В. Я. Брюсова, С. М. Городецкого, С. А. Есенина, В. М. Инбер, А. Е. Крученых, М. А. Светлова и др.

Выработка методики обследования определенных социальных и генеалогиче — ских групп и формальных параметров представления родословного материала (ге — неалогические таблицы, системы условных обозначений) в рамках евгеники оказа — ла большое влияние как на развитие генеалогического метода в антропогенетике, так и на приемы практической генеалогии и оформление данных в генеалогической науке.

Огромный интерес представляют работы отечественных евгеников в области исторической генеалогии, которой занимались не только собственно генеалоги, но и биологи, генетики, антропологи (Н. К. Кольцов, А. С. Серебровский, М. В. Во- лоцкой, П. Ф. Рокицкий и др.). Масштабный объем исследований и новый науч — ный ракурс, определяемый принципиально новыми задачами, позволяют говорить

7 ГАРФ. Ф. А-482. Оп. 28. Д. 61. Л. 18.

о «евгеническом этапе» истории русской генеалогии. Изучение генеалогий и на — следственности по «литературным данным», то есть работа в области исторической генеалогии, требовала особых профессиональных навыков, и важно отметить, что биологи-евгеники с очень большой ответственностью относились к этому делу. При проведении генеалогических исследований такого рода, подчеркивал В. В. Бунак, соблюдался «крайне осторожный подход»8. Именно поэтому Н. К. Кольцов обра — тился к профессиональным историкам и генеалогам, которых считал необходимым привлечь к евгеническим разработкам.

О том значении, которое придавалось исторической генеалогии русскими ев — гениками, красноречиво свидетельствует тот факт, что открытие Ленинградского отделения Русского евгенического общества 13 мая 1924 г. ознаменовалось докла — дом литературоведа С. А. Золотарева «Наследственность и творчество». «Доклад устанавливал генеалогическое родство виднейших представителей русской интел — лигенции (писателей, ученых, художников и т. д.), выявляющих как бы „сгусток“ умственного творчества, в результате многолетней культуры. Творчество это, по мнению докладчика, продолжается и ныне новой интеллигенцией в мире литерато — ров — Народных Комиссаров (Луначарский, Троцкий), писателей-рабочих и т. д.» (Волоцкой, 1925, с. 32).

Работой по составлению и сбору «исторических» родословных в рамках Инсти — тута экспериментальной биологии руководил Н. К. Кольцов, который и сам увлек — ся генеалогическими изысканиями. Он собрал довольно большое число генеалогий (как в результате собственных исследований, так и от различных корреспондентов) и опубликовал ряд работ в «Русском евгеническом журнале», в том числе статью о родословной Дарвина и Гальтона. Особенно он интересовался родословными та — лантливых «выходцев из народа», то есть той областью, на которую традиционная генеалогия почти не обращала исследовательского внимания. В своей большой ста — тье «Родословные наших выдвиженцев» Николай Константинович собрал и про- анализировал свидетельства о предках М. Горького, Ф. И. Шаляпина, Л. М. Лео — нова и некоторых других деятелей, показав тем самым генетическое богатство всех российских сословий (Кольцов, 1926). В его архивном фонде сохранилось несколь — ко рукописных родословных, переданных ему различными генеалогами, в том числе родословная Лермонтовых9.

Генеалогией стали активно заниматься и другие генетики. Так, в архивном фонде Александра Сергеевича Серебровского сохранилась интересная картотека, составлявшаяся им в начале 1920-х гг.10 Это довольно большое число небольших карточек, на которых зафиксированы родственные связи различных выдающихся деятелей русской истории и культуры. Некоторые из них объединяли в общие ро — дословные сразу нескольких выдающихся людей, другие касались лишь небольшого круга лиц, иногда это просто заметки о каком-либо единичном родстве или свойстве. Общее количество отмеченных Серебровским исторических персон и фамилий до — вольно велико, но, к сожалению, весь этот материал так и не был обобщен им. Это были, по сути, первые шаги к созданию единой родословной всей русской культуры XVIII — начала XX в. — задаче, которую попытался также осуществить

8 Архив РАН. Ф. 450. Оп. 4. Д. 7. Л. 3 об.

9 Архив РАН. Ф. 450. Оп. 4. Д. 26. Л. 48–88.

10 Архив РАН. Ф. 1595. Оп. 1. Д. 58.

В. С. Золотарев и к решению которой отечественная генеалогия вплотную подошла только сейчас. В «Русском евгеническом журнале» Серебровский опубликовал не — большую статью по родословной Аксаковых.

Для сбора необходимой информации институт направлял генеалогические за — просы в архивные учреждения страны. Так, в 1926 г. институт просил Казанское архивное бюро «навести справку об акте рождения Федора Ивановича Шаляпина, о брачном акте его родителей», уточнить год рождения матери певца, ее девичью фамилию и найти акт о ее рождении. Кроме того институт запрашивал, не ли про- живают ли родственники Шаляпина в Казани в настоящее время. Подобный за — прос был отправлен и в архивное бюро Нижнего Новгорода по поводу родослов — ной Горького11.

Большую генеалогическую работу развернул выдающийся антроплог М. В. Во — лоцкой (1893–1944). Он собирал материалы по Достоевским, Серовым, Фигнер, Садовским, Скрябиным и другим родам. По предложению Кольцова Волоцкой начал работу над характерологическим анализом личности Ф. М. Достоевского и его рода, которую вел много лет и лишь часть которой ему удалось опубликовать в виде книги. «К 4 мая 1923 г., когда было сделано в заседании Русского Евгени — ческого общества первое, предварительное сообщение об этой работе, был собран более или менее достоверный материал относительно более чем ста родственников писателя, охвативший несколько поколений»12. Первая часть этой работы под на- званием «Хроника рода Достоевского. 1506–1933» увидела свет в 1933 г. Подго- товительные материалы и рукописи к этому труду, значительная часть которого до сих пор не опубликована, хранятся в фонде Волоцкого в РГАЛИ. Документы раскрывают удивительную многоплановость и фундаментальность исследования Волоцким рода Достоевских. Он не только тщательно изучил письменные источ — ники о генеалогии и истории рода писателя, но и собрал данные у современных ему родственников. В документах фонда есть коллекция портретных изображений потомков рода Достоевских, образцы почерков представителей рода, даже отпеча — ток рук одной из родственниц Достоевского. Интересовала Волоцкого и генеало — гия родственных Достоевским семейств, в том числе Добржанских (к этому роду принадлежал Ф. Г. Добржанский). Волоцкой в 1926 г. институт просил Казанское архивное бюро «навести справку об акте рождения Федора Ивановича Шаляпина, о брачном акте его родителей», уточнить год рождения матери певца, ее девичью фамилию и найти акт о ее рождении. Кроме того институт запрашивал, не ли про- живают ли родственники Шаляпина в Казани в настоящее время. Подобный за — прос был отправлен и в архивное бюро Нижнего Новгорода по поводу родослов — ной Горького11.

Большую генеалогическую работу развернул выдающийся антроплог М. В. Во — лоцкой (1893–1944). Он собирал материалы по Достоевским, Серовым, Фигнер, Садовским, Скрябиным и другим родам. По предложению Кольцова Волоцкой начал работу над характерологическим анализом личности Ф. М. Достоевского и его рода, которую вел много лет и лишь часть которой ему удалось опубликовать в виде книги. «К 4 мая 1923 г., когда было сделано в заседании Русского Евгени — ческого общества первое, предварительное сообщение об этой работе, был собран более или менее достоверный материал относительно более чем ста родственников писателя, охвативший несколько поколений»12. Первая часть этой работы под на- званием «Хроника рода Достоевского. 1506–1933» увидела свет в 1933 г. Подго- товительные материалы и рукописи к этому труду, значительная часть которого до сих пор не опубликована, хранятся в фонде Волоцкого в РГАЛИ. Документы раскрывают удивительную многоплановость и фундаментальность исследования Волоцким рода Достоевских. Он не только тщательно изучил письменные источ — ники о генеалогии и истории рода писателя, но и собрал данные у современных ему родственников. В документах фонда есть коллекция портретных изображений потомков рода Достоевских, образцы почерков представителей рода, даже отпеча — ток рук одной из родственниц Достоевского. Интересовала Волоцкого и генеало — гия родственных Достоевским семейств, в том числе Добржанских (к этому роду принадлежал Ф. Г. Добржанский). Волоцкой консультировался с генеалогами Н. П. Чулковым и В. С. Арсеньевым не только по вопросам родословия, но и ге — ральдики13. Высоко оценивая труд Волоцкого, С. Н. Давиденков писал автору:

«Книга доставила мне истинное удовольствие, и я думаю, что это именно тот тип литературы, который нужен будет для всех наших выдающихся людей. Кстати же я не мог не подивиться той громадной работе, которую Вы сделали, разобрав массу всех этих историко-бытовых данных»14.

Из генетиков и медиков, занимавшихся изучением истории известных лично — стей и родов, нужно упомянуть также Т. И. Юдина, собиравшего материалы о Гар — шиных, и П. Ф. Рокицкого, изучавшего генеалогию Бакуниных.

Среди историков-генеалогов «старой школы», которые сотрудничали с Рус — ским евгеническим обществом, были Н. П. Чулков (1870–1940), опубликовавший

11 Архив РАН. Ф. 570. Оп. 1. Д. 14. Л. 49 а–49 б.

12 РГАЛИ. Ф. 117. Оп. 1. Д. 78. Л. 5.

13 РГАЛИ. Ф. 117. Оп. 1. Д. 46, 74.

14 РГАЛИ. Ф. 117. Оп. 1. Д. 54. Л. 1.

в «Русском евгеническом журнале» статьи о генеалогии рода Толстых и дека — бристов Муравьевых; С. В. Любимов (1872–1935), автор статьи «Предки графа С. Ю. Витте» и неизданной тогда работы по генеалогии Рубинштейнов; Ю. А. Не — лидов (1874 — после 1940), которому принадлежат две интереснейшие статьи:

«О потомстве барона Петра Павловича Шафирова» и, совместно с Н. К. фон Эссе — ном, «Предки и потомки академика Карла-Эрнста Бэра»; В. С. Арсеньев (1883–

1947), который до своей эмиграции в 1934 г. передал Кольцову родословную Ар — сеньевых. Выдающийся библиограф И. М. Картавцов (1895–1971) составил для

«Русского евгенического журнала» обзор книг и статей по генеалогии, изданных в России в 1918–1927 гг.

Интереснейшие генеалогические исследования осуществил начинающий уче — ный В. С. Золотарев (1903–1942), который сам происходил из очень талантливой семьи (сын педагога и историка литературы С. А. Золотарева, племянник антро — плога и этнографа Д. А. Золотарева и писателя и религиозного философа А. А. Золо — тарева). Он изучил в общей сложности родословные более 200 деятелей русской истории и культуры XVIII — начала XX в., выявив генеалогические связи, объеди — нявшие всех их как бы в единое генеалогическое «пространство». Оказалось, что всех их связывает или прямое родство, или свойство — таким образом была соз — дана единая генеалогическая панорама русской культуры. «Так можно говорить о том, что генеалогия писателей переплетается с генеалогией их „муз“, как сказали бы классики, что генеалогия автора вскрывает генезис его художественных обра — зов и литературных форм, что генеалогия творцов во многом поясняет генеалогию типов и форм в литературе» (family:»Times New Roman»;mso-fareast-font-family: «Times New Roman»;mso-ansi-language:UK;mso-fareast-language:UK;mso-bidi-language: AR-SA’>

историю русской культуры и науки и литературоведение значительным комплек — сом новых фактов и построений. Этот плодотворный симбиоз естественных и гума — нитарных наук был искусственно прерван на рубеже 1920-х — 1930-х гг., но сыграл решающую роль как в оформлении генеалогического метода в генетике человека, так и в формировании научной генеалогии современного уровня.

Литература

Бунак В. В. О деятельности Русского Евгенического Общества за 1921 год // Русский евгени — ческий журнал. Т. 1. Вып. 1. М., 1922. С. 99–101.

Волоцкой М. В. Классовые интересы и современная евгеника. М., 1925. 45 c.

Горбунов А. В. Размножаемость московской интеллигенции по данным анкеты Русского

Евгенического общества // Русский евгенический журнал. Т. 6. Вып. 1. М. ; Л., 1928.

С. 3–53.

Золотарев С. А. Литературные методы и горизонты // Родной язык в школе. Сб. 8. Л., 1925.

C. 23—30.

Кольцов Н. К. Родословные наших выдвиженцев // Русский евгенический журнал. Т. 4.

Вып. 3–4. 1926. С. 103–143.

Кутанин М. Н. Отчет о работе Саратовского отделения Русского Евгенического Общества //

Русский евгенический журнал. Т. 5. Вып. 2. С. 93–96.

Лепин Т. К., Лус Я. Я., Филипченко Ю. А. Действительные члены Академии наук за последние

80 лет (1846–1924) // Известия Бюро по евгенике. № 3. Л., 1925. С. 3–82.

Russian Eugenics and Development of Genealogical Method in Human Genetics

E. V. Pchelov

Russian State University for the Humanities

Moscow, Russia: evg-pchelov@yandex. ru

On the basis of the papers by Russian scientists who had worked in eugenics in 1920-th the development and application of genealogical method for human genetics was ana — lysed. Russian Eugenics Society was connected with World Eugenics movement. Prin — ciples of genealogical method were determined namely by Russian Eugenics Society bi — ologists in cooperation with historians. Creating complex stories of genera and families became possible because of development of rules for data collection and presentation (questionnaires, tables, systems of conventional designations), schemes for inspection and description. “Eugenics” stage of Russian genealogy characterized by activity of biologists and geneticists (N. K. Kol’tsov, Y. A. Filipchenko, T. I. Judin, M. V. Volotskoy et al.), and genealogists (N. P. Chulkov, Y. A. Nelidov, S. V. Ljubimov et al).

Keywords: Human genetics, eugenics, genealogy.

Материал взят из: Чарльз Дарвин и современная биология. Труды Международной научной конференции (21–23 сентября 2009 г., Санкт — Петербург)