ЭТИКА ЛИЧНОСТИ И ЭТИКА ХАРАКТЕРА

В то же самое время в дополнение к моему исследованию восприятия я глубоко погрузился в изучение литературы, посвященной успеху, которая была опубликована в США с 1776 года. Я читал и просматривал сотни книг, статей и очерков в таких областях, как самосовершенствование, популярная психология и помощь самому себе. У меня в руках оказалась выжимка, субстанция того, что свободные и демократически настроенные авторы считали ключом к успеху в жизни.

Исследуя двухсотлетнюю историю сочинений на тему об успехе, я обнаружил одну поразительную особенность, связанную с содержанием этой литературы. Анализ проблем, с которыми мы столкнулись в нашей семье, и аналогичных проблем в жизни и отношениях множества людей, с которыми я работал на протяжении многих лет, привел к тому, что я все более отчетливо стал понимать, что последние пятьдесят лет литература об успехе носила поверхностный характер. Она была наполнена техниками создания имиджа, специальными приемами быстрого действия – своеобразным "социальным аспирином" или "пластырем", которые предлагались для разрешения острейших проблем. Благодаря этим средствам некоторые проблемы могли временно потерять свою остроту, однако глубинные, хронические болячки оставались нетронутыми, воспалялись и давали о себе знать вновь и вновь. Полной противоположностью сказанному была литература первых 150 лет. Почти вся она была посвящена теме, которую мы назовем "Этика Характера как основа успеха", Здесь речь шла о таких свойствах, как цельность личности, скромность, верность, умеренность, мужество, справедливость, терпеливость, трудолюбие, простота, а также приверженность Золотому Правилу. Обраrun:yes’> с Сандрой получали социальное удовлетворение от хорошего поведения наших детей. Младший сын в этом смысле нам ничего не давал. Наше представление о самих себе и своей роли как добрых, заботливых родителей оказалось более весомым, чем наше представление о собственном сыне и, возможно, влияло на него. С нашей стороны было гораздо больше заботы о том, как мы видели эту проблему и как боролись с ней, нежели истинного беспокойства за судьбу своего ребенка.

Поговорив с Сандрой, мы пришли к прискорбному выводу о сильном влиянии на наши поступки черт нашего собственного характера и наших мотивов, а также нашего представления о своем ребенке. Мы поняли, что социальные мотивы, двигавшие нами, совершенно не гармонируют

с нашими глубокими внутренними ценностями и могут привести нас к "условной"3 любви к сыну и к утрате им чувства собственного достоинства Поэтому мы решили сконцентрировать свои усилия на самих себе – не на способах поведения, а на наших глубинных мотивах и на нашем восприятии собственного сына. Вместо того, чтобы пытаться изменить его, мы попытались взглянуть со стороны, – отделить себя от него, ощутить его личность, индивидуальность и достоинство.

Путем глубоких раздумий, влекомые верой и поддерживаемые молитвой, мы пришли к тому, что увидели в сыне самостоятельную, неповторимую личность. Мы увидели в нем бесконечные пласты возможностей, которые следовало реализовывать в соответствии с его собственным жизненным ритмом. Мы решили устраниться и прекратить волнения, дать его индивидуальности проявиться без нашего вмешательства. Свою естественную роль мы

3 В отличие от "безусловной", о которой будет говориться дальше. (Прим. ред.)

увидели в том, чтобы утверждать индивидуальность сына, радоваться за него и ценить его. Кроме того, мы сознательно поработали над своими мотивами и начали культивировать "внутренние источники безопасности", позволяющие нам добиться того, чтобы наши представления о собственной значимости не зависели от "приемлемости" поведения наших детей.

Стоило нам избавиться от давления прежних представлений о сыне и выработать в себе мотивы, основанные на ценностях, как у нас начали возникать новые чувства. Мы обнаружили, что теперь радуемся за сына, а не сравниваем его с другими, не судим его. Мы уже больше не пытались растить его по своему подобию или сравнивать его с социальными ожиданиями. Мы оставили попытки мягко, но целенаправленно лепить из него приемлемую социальную модель. Потому что теперь видели в нем полноценного в основе своей, вполне жизнеспособного человека. Мы прекратили защищать его от насмешек окружающих.

Приученный к опеке, сын поначалу испытывал немало трудностей. Он говорил об этом нам. Мы выслушивали его, однако совсем не обязательно на это реагировали. "Тебя не нужно защищать, – говорило наше молчаливое послание. – У тебя все в порядке".

Проходили недели и месяцы, и малопомалу сын обретал уверенность в себе. Он начал развиваться в своем собственном жизненном ритме. Он стал делать выдающиеся по социальным стандартам успехи – в учебе, в общении, в спорте, – продвигаться вперед быстрыми темпами, значительно быстрее, чем требовал естественный, так сказать, процесс развития. Шли годы, сына выбирали на руководящие посты в различные студенческие организации, он стал чемпионом штата по атлетике, приносил домой только отличные отметки. Он вырос обаятельным, открытым парнем, доброжелательно относящимся ко всем окружающим.

Мы с Сандрой считаем, что впечатляющие достижения нашего сына в большей степени явились следствием его чувств по отношению к самому себе и его восприятия самого себя, а не просто откликом на социальные требования окружающего мира. Этот случай преподнес нам с Сандрой поразительный урок, весьма полезный как для воспитания других наших детей, так и для применения в иных жизненных ситуациях. Он привел нас к основанному на личном опыте осознанию принципиального различия между Этикой Личности и Этикой Характера. Наше убеждение хорошо выражено в словах Псалмопевца: "Ищите в сердце своем с усердием, ибо из него вытекают реки жизни".

ПЕРВИЧНОЕ И ВТОРИЧНОЕ

Переживания за нашего сына, изучение мною восприятия и чтение литературы об успехе – все это в совокупности привело меня вдруг к открытию : "Вот оно!", когда вдруг все становится на свои места. Внезапно прозрев, я прочувствовал силу влияния Этики Личности и с ясностью осознал еле уловимые, зачастую до конца не осознаваемые несоответствия между тем, что я считал истинным, – чему меня когдато учили в детстве и что глубоко укрепилось во мне в качестве внутренних ценностей, – и теми философиями "быстрого действия», которые окружали меня каждый день. Я пришел к глубокому пониманию того, почему, многие годы работая с людьми из самых различных сфер общества, я обнаруживал, что все, чему учил других и в эффективность чего сам верил, часто расходилось с бытовавшими популярными теориями.

Я вовсе не хочу сказать, что такие элементы Этики Личности, как развитие личности, обучение навыкам общения, а также обучение оказанию влияния и позитивному мышлению, не приносят пользы и не являются порой существенно необходимыми для достижения успеха. Они полезны. Однако это вторичные, а не первичные факторы. Так, используя наши человеческие возможности строить на фундаменте, заложенном предыдущими поколениями, мы оказываемся настолько поглощены собственным строительством, что забываем про основание, которым оно поддерживается. Или же, долгое время пожиная ниву, которую сами

не засеивали, мы можем вообще забыть о необходимости сеять.

Если я пытаюсь использовать стратегию и тактику влияния на людей, чтобы заставить других делать то, что я хочу, заставить лучше и с большим желанием работать, хорошо относиться ко мне и друг к другу, а мой собственный характер в это время вовсе не безупречен, отличается двуличностью и неискренностью, то добиться долгосрочного успеха я не смогу. Мое двуличие породит недоверие, и что бы я ни делал, – даже если воспользуюсь так называемым методом добрых человеческих отношений, – все будет воспринято как манипуляция. А если нет веры или ее недостаточно, то, независимо от моего красноречия и добрых намерений, нет основы для прочного успеха. Только если в своей основе вы положительны, применяемые вами техники будут жизнеспособными.

Сосредоточение на техниках достижения успеха похоже на такой подход к учебе, когда спокойная безмятежная жизнь в течение семестра перемежается с бешенным натаскиванием себя перед экзаменами. Все может закончиться хорошо. Вы даже можете получить хорошие отметки. Однако, если не прилагать усилий изо дня в день, понастоящему знаниями не овладеешь и образованным человеком не станешь.

А вы задумывались когданибудь над тем, чтобы такую систему применить в работе фермера? Скажем, вы запамятовали провести сев весной, все лето прогуляли, а затем осенью активно готовитесь снять урожай… Ферма – это натуральная система. Сначала заплати, потом получи. Что посеешь, то и пожнешь. Никаких исключений.

Тот же принцип в высшей степени применим к человеческому поведению, к человеческим взаимоотношениям. Ведь и это тоже – натуральные системы, в основе которых тот же закон урожая. В такой искусственной социальной системе, как школа, вы сможете добиться краткосрочного успеха, если научитесь манипулировать правилами, придуманными человеком, обучитесь "правилам игры". В большинстве единичных или кратковременных человеческих взаимоотношений можно воспользоваться Этикой Личности для поддержания разговора и для того, чтобы произвести благоприятное впечатление на собеседника с помощью обаяния и находчивости или, сделав вид, что вас заинтересовало какоето его увлечение. Можно применить быстродействующую технику, способную сработать в ситуациях непродолжительного общения. Однако при долгосрочных отношениях одни лишь второстепенные факторы не смогут служить долго. В конечном счете при отсутствии в характере глубинной целостности и органической силы реальная жизнь вытащит на поверхность истинные мотивы, и кратковременный успех сменится разрушением человеческих отношений.

Многим людям, преуспевшим в овладении вторичными составляющими успеха, недостает первичной значимости – позитивного в характере. Рано или поздно это проявится. Это будет проявляться, в каждом случае долгосрочных отношений, с сослуживцем или супругом, приятелем или ребенкомподростком, переживающим кризис личности. Самое красноречивое в человеке, это его характер. Как сказал однажды Эмерсон4: "Вы так громко кричите в мои уши, что я не слышу, что вы говорите".

Разумеется, существуют и такие ситуации, когда человек, обладая силой характера, не владеет навыками общения, что, безусловно, также влияет на качество взаимоотношений. Но этот фактор все же вторичен.

В конечном счете то, что мы собой представляем, оказывается куда более красноречивым, чем то, что мы говорим или делаем. Мы все это знаем. Есть люди, которым мы абсолютно доверяем, потому что знаем их характер. Красноречивы ли они, нет ли, владеют ли они техникой эффективного общения или не владеют, – мы все равно им верим и успешно работаем с ними.

4 Эмерсон, Ралф Уолдо (18031882), американский философ и писатель. (Прим. перев.)

По словам Уильяма Джорджа Джордана: "Каждый индивидуум наделен чудесной силой – невидимой, неслышимой и неосознаваемой – влиять на других людей самой своей жизнью. Человек постоянно излучает свою сущность – то, каков он есть, а не то, каким он хочет казаться".

СИЛА ПАРАДИГМЫ

Семь Навыков Высокоэффективных Людей включают в себя многие из фундаментальных принципов человеческой эффективности. Эти навыки – основополагающие; они обладают первичной значимостью. Они представляют собой систему принципов, на которых основаны счастье и успех.

Однако прежде чем понять эти Семь Навыков, необходимо понять наши собственные

"парадигмы" и то, как осуществляется "сдвиг парадигмы".

И Этика Характера, и Этика Личности являются примерами социальных парадигм. Слово парадигма пришло из греческого языка. Изначально это был научный термин, который в наше время наиболее часто используется в значении "теория", "модель", "представление", "понятие" или "система взглядов". В более общем смысле это то, как мы "видим" мир, – не в смысле зрения, а в смысле восприятия, понимания, толкования.

В нашем случае простейший способ определить, что такое парадигма, заключается в том, чтобы представить ее себе в виде карты местности Понятно, что карта местности – это не местность. Карта – просто описание определенных аспектов территории. Именно это и есть парадигма. Это – теория, объяснение или же модель чеголибо. Предположим, что вам надо попасть в определенное место в центре Чикаго. В этом вам бы очень помогла карта города, Однако предположим, что у вас не та карта. В силу опечатки карта Чикаго на самом деле оказалась картой Детройта Можно представить себе вашу досаду от тщетности попыток попасть туда, куда вам нужно!

Вы можете поработать над совершенствованием своего поведения – прилагать больше старания, настойчивости, действовать в два раза быстрее Но единственным результатом ваших усилий станет то, что вы еще быстрее окажетесь не в том месте.

Вы можете поработать над своим отношением, установкой, начать думать более позитивно. В нужное место вы все равно не попадете Но, возможно, что вас это и не огорчит, так как ваша установка будет настолько позитивна, что, где бы вы ни оказались, вам везде будет хорошо. Суть в том, что в любом случае вы заблудитесь. Сама эта проблема не имеет никакого отношения ни к вашему поведению, ни к вашей установке. Проблема целиком заключается в том, что у вас неверная карта. Вот когда у вас в руках действительно карта Чикаго, тогда ваша настойчивость обретает значение, а когда на своем пути вы сталкиваетесь с досадными препятствиями, тогда ваша установка может здорово вам помочь. Но первым и наиважнейшим требованием является точность карты.

У каждого из нас в голове есть множество таких карт. Их можно разделить на две категории: карты того, что есть на самом деле, или действительного, и карты того, что должно быть, или ценностей. Все, что с нами происходит а жизни, мы объясняем на основе этих мысленных карт. Мы редко интересуемся их точностью; обычно мы даже не подозреваем наличия у нас этих карт. Мы просто предполагаем, что мы видим вещи такими, каковы они есть на самом деле или какими они должны быть.

Из подобных предположений проистекают наши установки и наше поведение. То, как мы видим вещи, становится источником того, как мы думаем и как мы действуем.

Прежде чем двигаться дальше, я хочу предложить вам один интеллектуальный и эмоциональный опыт. В течение нескольких секунд посмотрите на картинку, изображенную на стр. 29.

Теперь посмотрите на картинку на стр. 30 и подробно опишите, что вы видите.

Видите ли вы женщину? Как вы думаете, какого она возраста? Как она выглядит? Как она одета? Как вы думаете, кто она такая?

Вероятней всего вы опишите женщину на второй картинке как особу лет двадцати пяти

– весьма привлекательную, элегантно одетую, обладательницу маленького носика и сдержанных манер. Будь вы не женаты, вы бы приударили за ней. Работая в модном магазине, вы бы наняли ее в качестве манекенщицы.

Но что если я скажу вам, что вы ошибаетесь? Что если я заявлю, что особа на картинке

– пожилая женщина лет шестидесятисемидесяти, с потухшим взглядом, с огромным носом и, разумеется, ни в какие модели не годится. Это женщина, которой вы, вероятно, захотели бы помочь перейти через дорогу.

Кто же прав? Взгляните на картинку снова. Видите ли вы теперь старуху? Если нет,

посмотрите еще. Видите большой крючковатый нос? Платок?

Если бы мы с вами общались лично, то смогли бы пообсуждать эту картинку. Вы бы описали мне, что вы видите, а я бы рассказал вам, что вижу я. И продолжали бы делиться мнениями до тех пор, пока вы четко не показали бы, что видите вы, а я бы четко не показал, что вижу я.

Поскольку мы не можем сделать этого, я предлагаю вам обратиться к стр. 29, рассмотреть изображение на ней и затем снова вернуться ко второй картинке. Теперь вы видите пожилую женщину? Очень важно, чтобы, прежде чем продолжить чтение, вы ее увидели.

Впервые я столкнулся с этим упражнением много лет назад, будучи студентом Гарвардской школы бизнеса. преподаватель с его помощью хотел показать, что двое людей, глядя на одно и то же, могут видеть разное, и при этом оба быть правы. Дело тут не в логике, а в психологии.

Преподаватель принес стопку карточек большого размера, одна половина из которых была с изображением молодой женщины со стр. 29, а другая половина с изображением пожилой женщины со стр. 30.

Он раздал карточки с изображением молодой женщины учащимся, сидевшим в одной стороне учебной комнаты, а карточки с изображением пожилой женщины – учащимся, которые сидели в другой стороне. Он предложил внимательно рассмотреть карточки, сконцентрировавшись на изобра жении в течение 10 секунд, а затем отдать их обратно. После этого он показал на экране картинку, которую вы найдете на стр. 54, совмещавшую оба изображения, и попросил учащихся описать, что они видят. Почти все, кто сначала видел карточки с молодой женщиной, на экране увидели молодую женщину. И почти все из увидевших сначала карточку с изображением пожилой женщины, ее же теперь увидели и на экране.

Затем преподаватель попросил одного студента объяснить другому, из противоположной части комнаты, что он видит. В процессе их разговора высветились проблемы коммуникации.

— Что значит "старуха"! Этой женщине не больше 20 – 22 лет!

— Да ну, брось! Ты что, шутишь что ли? Ей лет 70, а то и все 80!

– Да ты что, слепой? Это же молодая женщина. Хорошенькая. За такой можно и приударить. Просто прелесть!

– Прелесть? Да это старая карга!

Спор не угасал, каждый был уверен в своей правоте и доказывал свою позицию. И все это происходило, несмотря на то, что студенты имели весьма важное преимущество, каким мы редко обладаем в реальной жизни, – они уже с

самого начала эксперимента знали, что существует другая точка зрения. И при всем

этом лишь очень немногие попытались взглянуть на картинку глазами другого человека. После долгих бесполезных препирательств один из студентов подошел к экрану и, показав пальцем на линию на рисунке, сказал:

— Это – колье молодой женщины! На что другой возразил:

— Какое колье, это рот старухи!

Постепенно успокоившись, они стали обсуждать отдельные элементы рисунка, которые воспринимали поразному. Наконец сначала один студент, потом другой увидели, что на экране одновременно существуют два образа. Благодаря спокойному, терпеливому, детальному обсуждению все мы, находившиеся в комнате, смогли увидеть картинку с другой точки зрения. Однако стоило отвернуться и потом снова взглянуть на изображение, как почти каждый из нас немедленно видел образ, на который был настроен во время первого десятисекундного разглядывания.

Я часто использую этот эксперимент в своей работе как с индивидуальными клиентами, так и с организациями, так как он позволяет сделать открытия, важные для нашей персональной эффективности и эффективности нашего взаимодействия с другими. Прежде всего этот эксперимент демонстрирует, насколько мощно воздействует заданность на наше восприятие, наши парадигмы. Если всего десять секунд рассматривания картинки способны оказать такое влияние на то, как мы видим предмет, то что же можно сказать о силе влияния нашего жизненного опыта! Все в нашей жизни, что способно влиять, – семья, школа, церковь, сослуживцы, друзья, приятели и такие современные социальные парадигмы, как Этика Личности, – все это оказывает на нас неосознаваемое нами воздействие, способствуя формированию нашей собственной системы взглядов, наших парадигм, наших карт.

Кроме того, этот эксперимент показывает, что наши парадигмы являются источником

наших установок и поведения. Вне их мы не можем действовать органично. Мы просто утратим свою целостность, если станем говорить и делать то, что противоречит нашим представлениям Если вы, будучи подготовлены к тому, чтобы увидеть молодую женщину, именно ее и увидели на комбинированной картинке (так бывает в 90% случаев), то вам, несомненно, было бы трудно думать о том, чтобы помочь ей перейти через дорогу. И ваше отношение к этой женщине, и ваше поведение должны были бы непременно согласовываться с тем, как вы ее видите.

Это выявляет одно из слабых мест Этики Личности. Попытка изменить установки и поведение окажется бесплодной, если мы не изучим те основные парадигмы, из которых эти установки и поведение проистекают.

Кроме того, наш пример с картинками показывает, насколько сильно наши парадигмы влияют на характер наших взаимоотношений с другими людьми. Столь же ясно и объективно, как, по нашему представлению, мы видим окружающий мир, мы начинаем сознавать, что другие видят его иначе, со своей, очевидно, столь же ясной и объективной точки зрения. "То, на чем мы стоим, зависит от того, где мы сидим".

Каждый из нас склонен считать, что видит явления такими, каковы они есть в действительности, что он объективен. Однако дело обстоит совсем не так. Мы видим мир не таким, какое он есть, а таким, каковы мы сами, – или же таким, каким настроены его видеть. Открывая рот, чтобы описать, что мы видим, мы в результате описываем самих себя, наши представления, наши парадигмы. Стоит другим разойтись с нами во мнениях, мы немедленно считаем, что неправы именно они. Однако, как показывает наш эксперимент, люди видят одно и то же посвоему, каждый видит сквозь призму собственного уникального опыта.

Это вовсе не означает, что фактов не существует. В нашем примере два человека,

которые первоначально были запрограммированы разными изображениями, комбинированную картинку рассматривают сообща. Теперь они одновременно смотрят на одни и те же факты – сочетание черных линий и белого пространства – и оба признают их фактами. Однако интерпретация этих фактов каждым из них зависит от изначального опыта каждого, и все эти факты приобретают значение исключительно в силу их интерпретации.

Чем глубже мы осознаем свои основные парадигмы, картсхемы или представления, а также то, до какой степени находимся под влиянием собственного жизненного опыта, тем с большей ответственностью мы относимся к своим парадигмам, изучаем их, сопоставляем их с реальностью, прислушиваемся к мнению других, становимся восприимчивыми к чужим взглядам, вырабатывая таким образом более полное представление о реальности, а значит, и более объективную точку зрения.

Материал взят из: Семь навыков высокоэффективных людей возврат к этике характера — Стивен Р. Кови