Дискуссии о моделях человека в социальных науках

Среди современных социальных теоретиков ведутся дискус — сии относительно возможностей моделей человека, используе — мых в социальных науках, объяснять социальную жизнь. Одни считают редукционистские модели человека – Homo economicus, Homo sociologicus недостаточными для объяснения социальных процессов в нестабильном мире и объявляют их «монстрами со — циальных наук»; другие ищут универсальную модель человека социальных наук, опираясь на образ экономического человека. Социальные нормы и рынок трактуются как различные коорди — нирующие механизмы. Социологи оперируют понятиями «нор — ма, санкции, роли», экономисты – «рынок, цена, предпочтения», и характерные черты моделей человека этих наук имеют различ — ные интенции.

Обратимся к интересному методологическому подходу:

«Homo economicus как бы изолирован от остальных людей, под- держивает с ними только отношения обмена и располагает совер-

шенно независимой от других людей функцией полезности, все ограничительные моменты сводятся для него к издержкам, кото — рые он сравнивает со своей личной выгодой. Он подсчитывает ожидаемые стоимостные значения соответствующих показателей и принимает рациональные решения: совершать или не совершать такие действия, как нарушение обязательств, обман, воровство, развод, уклонение от налогов, оскорбление, убийство и т. д. На его взгляд, это совершенно корректно, поскольку он не имеет никаких внутренних оценок, возникающих из социальной взаимозависи — мости: чувства стыда и сострадания чужды ему. Мораль – фетиш, проповедуемый философами; этика – ограничение, налагаемое на простофиль; социализация в детстве – осталась в далеком про- шлом; мир – огромный универмаг… Однако как оценивает Homo economicus действия других людей? “Все наносящие ущерб дей — ствия других людей не должны иметь место!”»

Иначе обстоит дело с Homo sociologicus: его личность совер- шенно «засоциализирована», перегружена и придавлена социаль — ными требованиями, которые он полностью интернализировал, завысив тем самым их ценность. Он вращается в мире добро — нравия, морального долга, пристойности, добродетели, ожида — ний, предъявляемых окружающими, запросов общественной си — стемы, стыда и страданий и знает только санкции за нарушение норм: эндогенно-психические и экзогенно-штрафные. На призыв действовать согласно собственным представлениям о пользе при условии возмещения ущерба другим он отвечает: «Кто я такой, чтобы свободно действовать?» После такой реакции проникнутые сочувствием социологи вообще выпускают этого субъекта из поля зрения теории – они вполне обходятся и без него»83.

Таким образом, экономический анализ основанный на модели Homo economicus и социологический, исходящий из существова — ния Homo sociologicus действительно является противоположны — ми точками зрения. Первая позиция сводит все социальные явле — ния к действиям как бы изолированных индивидов и не учитывает других социальных взаимосвязей, вторая позиция объясняет ин — дивидуальные действия давлением социальной взаимозависимо — сти и не допускает, что, последняя в свою очередь, возникает из общения между отдельными людьми. Автор данной точки зрения П. Вайзе осознает редукционистский характер этих моделей, и как

следствие – их ограниченные эпистемологические возможности и фактически предлагает идти по пути интеграции, создавая единую

«модель человека социальных наук».

Предлагается новый образ – Homo socioeconomicus в роли ко- ординатора, в отличие только от социальных норм и рынка, как координирующих механизмов. Homo socioeconomicus как теорети — ческая модель индивида должна обладать свойствами, адекватны — ми как для экономистов, так и социологов. Ответы на эту проблему сводятся к наделению «человека социальных наук» психологиче — скими чертами, тем самым социальные взаимодействия и их коор- динация отчасти переносятся внутрь индивида, и сложность меж — человеческого общения объясняется сложностью внутренней жиз — ни человека84. Однако для понимания социальных взаимодействий это имеет значение лишь в том случае, если «человек социальных наук» обладает способностью согласовывать свои действия с дру — гими людьми.

Следование по этому пути анализа приводит не только к учету психологических черт человека, но и актуализирует проблемати — ку философской антропологии, предметом которой является ана — лиз сущностных параметров «природы человека», исследования их трансформации в определенных социокультурных контекстах. Теоретические достижения философской антропологии, осо — бенно XX в., представленные именами М. Шелера, Х. Плеснера, Э. Кассирера, Н. А.Бердяева, проблематизирующие саму сущность человека, могут иметь важное методологическое звучание для по — строения синтезирующих моделей «человека социальных наук».

Сама новая модель «человека социальных наук», Homo socioeconomicus – представляется в следующем виде85: он имеет внутренние и усвоенные (интернализированные предпочтения). Внутренние предпочтения связаны с нейрофизиологическими свойствами организма; усвоенные предпочтения отражают опыт в обращении с благами и последствия предпринятых действий, наблюдения за образом действий других людей, а так же влия — ние норм. Благодаря этим предпочтения Homo socioeconomicus становится зависимым от того, что делают другие люди. Он уже больше не Homo clausus (человек замкнутый): усвоенные предпочтения опираются на социальную взаимозависимость. Homo socioeconomicus имеет измерения отсутствующие у Homo

economicus и Homo sociologicus:он говорит, завидует, любит, не — навидит, клевещет, обескураживает; он может действовать по усвоенным нормам, которые не закрепляются никакими внешни — ми санациями; он вырабатывает характер, т. е. прочную систему интернализированных норм, он приобретает привычки, которые внутренне упорядочивают его действия; он преступает некоторые нормы, устанавливающие внешний порядок в деловых отношени — ях между людьми, поскольку цена этих нарушений меньше, чем цена отказа от определенных убеждений; он идентифицирует себя с определенными ценностями и пренебрегает другими; его реак — ции уже не настолько жестко заданы, как у Homo economicus и Homo sociologicus. То есть человек значителен сам по себе, он те — перь действительно социальное существо.

Если данная точка зрения нацелена на синтез знаний, пред- ставленных от различных социальных наук, и формирование модели «человека социальных наук» способную более адекват — но описывать социальную реальность, то другая точка зрения, обосновывает позицию, согласно которой по-новому сформи — рованная экономическая модель человека может открывать перспективы выработки единого подхода в социальных науках. Этот подход также выступает против того, что социальные науки представляют собой набор отдельных ящиков, ассоциирующих с отдельными сферами нашей жизни. «Экономический человек» владеет ящиком с ярлыком «экономика», «социологический че — ловек» ящиком под названием «социология», «политический» и

«антропологический» представляет особые случаи «социологи- ческого», а принимающие схему А. Маслоу говорят о «психологи — ческом человеке». Развиваемая в данном подходе концепция так — же исходит из основополагающей роли определенной гипотезы о «человеческой природе», т. к. именно она в значительной мере формирует представление о ценностях и социальном порядке. Усеченная модель «экономического человека», ограничивающая сферу его действия только экономическими мотивами, обедняла экономический анализ и оправдывала применение «социологиче- ского человека» при анализе преобладающей части социальной реальности. Наблюдаемое в реальности поведение человека всег — да свидетельствует о наличии не экономических мотивов, имеет очевидное проявление озабоченности и внимания по отношению

к другим людям и ставит под сомнение трактовку человека как эгоиста. Модель человека, обеспечивающая широкие перспекти — вы для выработки единого подхода в социальных науках, ведет свое начало от шотландской школы философов-моралистов, ра — бот А. Смита86.

Материал взят из: Меняющаяся социальность: новые формы модернизации и прогресса – Федотова В. Г.