Ч. ДАРВИН И СТАНОВЛЕНИЕ ТЕОРИИ ЭВОЛЮЦИИ ЮБИЛЕИ ЧАРЛЬЗА ДАРВИНА И ЭВОЛЮЦИЯ ДАРВИНИЗМА (1909–2009)1

Э. И. Колчинский

Санкт-Петербургский филиал Института истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова РАН Санкт-Петербург, Россия: ekolchinsky@yandex. ru

Все дарвиновские юбилеи использовались для пропаганды самого дарвинизма, а по — рой продвижения разного рода политических и философских идеологий. Особое внимание уделено взаимоотношению теории эволюции, креационизма с рядом хри- стианских конфессий, а также достижениям последних двух десятилетий в области молекулярной биологии, геномики, палеонтологии, филогенетики и антропологии. Дается краткая характеристика социально-культурного и когнитивного контекста проведения юбилейных мероприятий на Западе и в России.

Ключевые слова: Ч. Дарвин, социально-культурный контекст, эволюционные кон — цепции, наука, креационизм, религия, идеология, политика.

Сегодня Чарльз Дарвин стал символом науки, оставаясь главным объектом не — нависти ее противников. Но даже они не отрицают, что труды Дарвина занимают особое место в интеллектуальной истории человечества. Его произведения не про — сто сокрушили концепцию постоянства видов, а коренным образом изменили наши представления о мире, представив человека не только как часть биосферы, но и как результат длительной эволюции под воздействием естественного отбора. Каждый юбилей Дарвина становился поводом для подведения итогов развития эволюцион — ной мысли и переосмысления мировоззренческого и общекультурного значения его трудов, отражая не только уровень знаний об эволюции, но социально-политиче — скую и идеологическую обстановку в той или иной стране. На примере юбилейных торжеств в 1909, 1932, 1959, 1984 и 2009 г. я стараюсь показать, как социально-куль — турный контекст и положение в эволюционной биологии влияли на их проведение. В качестве отправной точки взято мероприятие по увековечению Дарвина сразу же после его смерти.

Увековечение Ч. Дарвина

Немногие научные теории распространялись так быстро, как теория естествен — ного отбора, сразу же названная дарвинизмом2. Уже в первое десятилетие книга

1 Доклад является переработанным вариантом статьи «Юбилеи Ч. Дарвина в социально — культурных и когнитивных контекстах» (Колчинский, 2009а).

2 Так предложил называть эту теорию Т. Гексли в рецензии на книгу «Происхожде — ние видов» в “Westminster Review” в 1860 г. С ним позднее согласился и соавтор гипотезы естественного отбора А. Уоллес, подчеркивая не столько ведущее значение трудов Дарвина,

«Происхождение видов» более 10 раз была издана в Англии и США, 15 раз в пере — водах в Германии, Голландии, Франции, Дании, Италии, России и Швеции, сопро — вождаемых часто обширными комментариями, дополнениями и критикой (The Re — ception… 2009, р. XXIX–XXXV). Дарвиновская теория мгновенно стала частью культуры образованных кругов, обитавшей вне рамок научных журналов и про — фессиональных сообществ. Формируя представление о дарвинизме из популярных изданий, художественной, философской, религиозной и политической литературы, музыкальных произведений и изобразительного искусства, люди эмоционально реагировали на сугубо научные идеи, об истинности или ложности которых они не могли судить.

К 1882 г. креационизм практически был вытеснен из биологии, но в других сферах науки многие не принимали эволюционизм, усматривая в нем угрозу мо — рали, этике и самому обществу. В какой-то мере их опасения подтвердились. Неко — торые ученые считали возможным использовать законы биологической эволюции для продвижения своих проектов усовершенствования общества. Среди них были создатели социал-дарвинизма Г. Спенсер и Э. Геккель, родоначальники евгеники и расовой гигиены Ф. Гальтон и А. Плоетц. По мере укрепления дарвинизма в био — логии практически все политические силы стали использовать его для обоснования своих программ. Каждый в нем видел то, что надо было ему. Там, где Г. Спенсер усматривал борьбу за существование, П. А. Кропоткин видел кооперацию и взаимо- помощь. Либералы А. Карнеги и Дж. Д. Рокфеллер в дарвинизме находили оправда- ние общества, построенного на экономической конкуренции, а К. Маркс уверял, что дарвинизм — естественно-историческая основа его воззрений. Э. Геккель и В. Бёль — ше хвалили дарвинизм за освобождение от религии, а А. Грей — за прославление му — дрости Бога. Ряд ученых и религиозных мыслителей, отказавшись от концепции не — изменности видов, пытались объединить идею эволюции с представлениями о Боге как ее первоначальной причине и цели. Многие считали, что Дарвин лишь доказал факт эволюции, но неверно описал ее законы, воспринимая его скорее Коперником, а не Ньютоном биологии.

Тем не менее никто не сомневался в огромном значении его теории эволюции для человечества. Вопреки первоначальным планам семьи Ч. Дарвина, собиравшейся по — хоронить его в Дауне, по инициативе Лондонского королевского общества, поддер — жанной премьер-министром Великобритании В. Гладстоном и Палатой общин, было принято решение о погребении Дарвина с королевскими почестями в Вестминстер — ском аббатстве рядом с могилами самых выдающихся ученых Англии. На похоронах присутствовали представители университетов и научных обществ, общественные деятели, дипломатические представители разных стран, в том числе России, Фран — ции, Италии, Германии и Испании. Как справедливо отметила Дж. Браун (Browne,

2008), само погребение Ч. Дарвина 26 апреля 1882 г. в Вестминстерском аббатстве стало знаком того, что наука не только не является угрозой для моральных ценностей общества, но, напротив, чрезвычайно важна для его стабильности.

сколько расхождения между ними. Свои взгляды Уоллес предпочитал называть уоллесизмом (wallaceism). Еще раньше термины “Darwinism”, “Darwinian”, “Darwinize” использовались для «жизнеописательной» поэзии Эразма Дарвина (дедушки Чарльза) и его натурфилософ- ских спекуляций. Далее под дарвинизмом понимается центральный пункт всех построений Ч. Дарвина — концепция естественного отбора как главной причины эволюции.

В 1886 г. в Британском музее естественной истории была установлена скуль — птура Ч. Дарвина. С 1890 г. Лондонское королевское общество каждые два года при — суждало медаль Ч. Дарвина за выдающийся вклад в развитие разных областей есте — ственной истории. Это — одна из наиболее престижных наград в естествознании.

Кризис дарвинизма и празднование юбилея Ч. Дарвина и его теории в 1909 г.

 

100-летие со дня рождения Ч. Дарвина и 50-летие выхода в свет «Происхожде — ния видов» пришлось на время критики дарвинизма. Тем не менее во многих стра — нах состоялись юбилейные мероприятия. Они стартовали 1 июля 1908 г. в Лин — неевском королевском обществе, учредившем медаль Дарвина–Уоллеса в честь памятного заседания 17 июня 1858 г. Единственную золотую медаль получил сам А. Уоллес. Остальные награды разделили ученые Англии (Дж. Гукер, Фр. Гальтон, Р. Ланкастер) и Германии (Э. Геккель, А. Вейс-ман, Э. Страсбургер). Тогда же был апробирован набор юбилейных мероприятий: приветствия го- стей, доклады об эволюции, грандиозная выстав — ка в Музее естественной истории, банкет в честь лауреатов и иностранных гостей и т. д.

В США специальный комитет, в который входили Г. Бемпес, Ч. Девенпорт, Т. Морган, Г. Осборн и др., 12 февраля 1909 г. организовал торжественное заседание в Американском музее естественной истории в Нью-Йорке. Юбилей был отмечен грандиозной выставкой в музее и публикациями американских ученых. Россий — ские ученые (И. И. Мечников, К. А. Тимирязев, М. А. Мензбир, И. П. Павлов и др.) выпустили книгу «Памяти Ч. Дарвина» (1910) и два собра — ния сочинения Ч. Дарвина, включая роскошное восьмитомное «Иллюстрированное собрание со — чинений Ч. Дарвина» (1907–1909).

Торжества в Кембридже (22–24 июня 1909 г.) вошли в историю науки (Richmond, 2006, p. 447; Wyhe, 2009, p. 58–59). Никогда раньше юби-
Обложка книги

«Памяти Дарвина» (М., 1910)

леи ученых не отмечали как событие мирового значения. В Кембридж приехали бо — лее 400 выдающихся естествоиспытателей и сановников из 167 стран. На банкете в Фитцвиллиамском музее присутствовало 1500 человек. С приветствиями выступи — ли: от Германии — О. Гертвиг, от Франции и России — И. И. Мечников, от США — Г. Ф. Осборн, от Великобритании — Э. Р. Ланкастер. Все говорили об огромном воз — действии трудов Дарвина на их отрасли биологии, а Ланкастер — о совместимости теории Дарвина с генетикой. Далее шли выставки, приемы, банкеты, осмотр собран — ных Дарвином коллекций, его библиотеки, комнаты Дарвина в Крайстс-колледже и т. д. В юбилейном сборнике «Дарвин и современная наука» (Darwin and modern…

1909) 28 ученых Англии, США и Германии обсуждали влияние идей Дарвина на раз — ные отрасли науки. Ученые собирались не только для того, чтобы воздать должное

одному из своих «героев», но и чтобы оценить прочность его конструкции в крити — ческой ситуации. Среди активных участников юбилейных мероприятий был Т. Мор — ган — будущий автор хромосомной теории наследственности.

Важно подчеркнуть уважительный характер всех участников юбилейных меро — приятий, независимо от их эволюционных взглядов, и к самому Дарвину, и к его трудам. Разногласия не мешали сотрудничеству и не заставляли искать в оппонен — тах виновников социально-экономических и политических катаклизмов. Торжества отражали уважение к науке и общества, и правительств в довоенной Европе.

Дарвиновский юбилей в СССР и нацистской Германии

Иначе проходили юбилейные торжества после Первой мировой войны, рево — люций в России, Германии, Австро-Венгрии и всемирного экономического кризиса, потрясших устои европейской цивилизации. Многие были склонны винить в этом дарвинизм. Агрессивная общественная среда неизбежно влияла на мировоззренче — ские и морально-ценностные основы научного сообщества (Наука.., 2003). Сугубо научные дискуссии между ламаркистами и дарвинистами приняли политический характер. Неоламаркизм в Веймарской республике, как и в СССР, считали полити — чески левым, и соответственно — еврейским учением, в то время как его противни — ков причисляли к правому политическому лагерю. В ряде штатов США были при — няты законы, запрещавшие преподавать дарвинизм в школе и вызвавшие в 1925 г. знаменитый «обезьяний процесс». С другой стороны, именно в США были приняты первые евгенические законы, которые по замыслу их инициаторов были призваны избавить человечество от наследственно больных и асоциальных элементов и тем са — мым реализовать основополагающий принцип демократии — равенство всех людей (Osborn, 1923). К дарвинизму апеллировали сторонники расовой гигиены в Германии (Э. Баур, О. Фишер и Ф. Ленц) (Fangerau, 2001), а в СССР в нем видели естествен — но-научную основу марксизма, призванную обеспечить ускоренную модернизацию сельского хозяйства. Фактически все политические течения, включая либерализм, коммунизм и национал-социализм, пытались в те годы найти в дарвинизме оправда — ние своих идеологий (Колчинский, 2007). Особенно ярко эти тенденции проявились в юбилейных торжествах в СССР в 1932 г. и в Третьем рейхе в 1934 г.

В СССР 50-летие со дня смерти автора теории естественного отбора превра- тилось в политическую кампанию, призванную показать, что пролетариат — един — ственный наследник материалистического дарвинизма (Kolchinsky, 2009). Сотни лекций на эту тему были прочитаны на заводах. Для докладчиков были сформу — лированы лозунги и тезисы выступлений, например «дарвинизм против „ученых“ поповских мракобесов» или «социал-фашиствующие герои обезьяньих процессов». В Московском и Ленинградском университетах, во многих музеях и дворцах куль — туры были развернуты грандиозные выставки. Прошла серия объединенных засе — даний АН СССР, ВАСХНИЛ, Коммунистической академии, Общества биологов — марксистов, Союза воинствующих безбожников.

Тон юбилейных мероприятий задавали статьи в главных партийных газетах —

«Известиях» (18 апреля) и «Правде» (19 апреля). Они заявляли, что советская нау-ка находится на подъеме, а зарубежная — переживает глубокий кризис. В. С. Бранд-гендлер и П. Валескалн в «Известиях» оценивали состояние дарвинизма за рубежом

так: «Современные „ученые“, поповские мракобесы, герои „обезьяньих процессов“,

CraThH B ra3erax d13BeCTWI!> (18 anpeJm1932 r.) H .gilpaBll:a» (19 anpen>I1932 r.)

ll •tmopuu •ux tmH <at4uw. oDmttbl -\C

BOOPYHCMBWMCb MeT·OAOM A•lnne. HTM’tltKOro MITepNanMJMI, notTiiBMN JIOnto. MOHH)’to HIYHY Ha cnr_*6Y tO"NanNCTN

‘leCMOMY IMUOTHOBOA<TBY M pa<TOMMUOA<Tay, HaIwnOnHOHMO MCTOPM’IOCKMX peweKMA XVII nAPTM HOil HOHII>EPEHI4MM.

P. C.+.C. P.- B. K.D.

AeHMHrpaACKMH rocyAapcrBeHHbiH YHMBepCMTeT

B bl c T A B K A

 

0 80 6’MOJIOr08 MapKCMCT08 npM JIOKA

8 uoxelles.. Jlaulll’paAtKoro rocy, upcnenoro YsnepcneTI

OTKPbiTA DO 20 MAR 1932 r.

HA TEIIIIY

AAPBMH M3 M Ha CflYm6E COUMAflHCTHECHOrO CTPOMTEflbCTBA

PA3AEAbl BblCTABKH. L COjlRilA BO·BKOBO. . . .,…. BAeillwe npCADOC:WAKR ABPBBBB8MI — n. Aa-uoc:n.

• nop•ec:no ‘l. ap. usa AAPBHHA. lU. Y•eaJ. e ‘l. apAr. u AAPBHHA: a) HCKycc-raeKHwR o op, ••• OCHOaHoe 3BeHo

8 AOK&3&TenbCTBO SBDniOUHH;6) ecreCTBCHHWA O Op It 60pb6a 30 CfUietTBOBIHHe;B) KOCBCHHWC AOKa3aTCflbCTBO 88DniOUHH;

r) 880fliOUH0HH00 AepeBO lOHBOTHOrO UapCTB&; A) 8B0flJOUHH paCTHTenbHOrO lllptTB&; e) npoHCXOl<ACHHe ‘ltnOBeKI. VI. Hay..awe oc:aoaw awaeAeKH& aoawx CJ>opoc: a) H3MtH’IHBOCTb, HacneACTBeH. H HX 3aKOHw; 6) npHMtHeHHe 31KOHOB aoOniO. tnK s npaKTHKa ceneKQHOHHOA pa6orbl V. Cog;ua, A.ucra’lecKoe cTpoxTeAt. CTaO M aaAau BWI8AtHHA aoawx oopoA

:KcnoHATbl·

 

&H’BOTIIWX B 8081tU COprOa paCTeuA.

‘ll"IF. A ilillnorJuAx. nrF. nAPATI• cr uwrY. li0.1.1F. lillllll,

\J • l’Ef’l:.\1’1111, PACTEIIJ I U, U.1AiiATI }\l liii’I’MIMJ. I • IIPQ<J.

0 6W IIpHi! A 8biCTA8KA nHTepi! Tlfpbl no aonpO CMI AIPBHHMJM. I

BaUJCfABKf MOryT6r. rr• oprUDoouw 3KCMJPOII. epe3 0Df31aenoepeAtTieuo ••pe:CeKTop Ray.. o-!un•etaoiDpourauwJtr. Y. TEHbl JKCKYPCMii:a) Y eHbl JIAPBHHA e Clift MapKCHSMI;6) 3Ha..eHHe JJ. APBH HMSMA AliA COUCTpOHTenbCTU; a) AHTH· ptliHrHOIHOeSHa. eHb8 JIAPBMHHSMA; r) COilHillbHo-3KOHOIIH ecKH8 np8ADOCWJIKH JJ. APBHHHSMA;A) 6opb6a H2 AB3 *pOHTa

•m•o•.

 

I IIOliiOilHOHHOII JIHMH; e) AHTHAIPIMHHSII1 KIK IWPI*eHHe KpMSHCI 6yp*JIIHOA HIJKH IAOIM HMnepM3liMSIII.

Aaa 1moawx m1Jpul eprmsr•rc• caeuuuwe aeuu. w t2f11WX pahrmoa n. r. Y. a ••••mpnu

BbiCTABHA OTHPbiTA EliCEAHEBHD OT 11 ‘<IC. AO Z1 ‘<ICI. BXOA CBD&DAHblii. A Ape c: B. 0. Jill. hCJA. Yautpcmr, IXOA C lleumnmi11m (rp. II! 4. 5,8,12, 23, 29,35) CEK! OP BAY’IBO-!BXHB’IECROI DPOD. AI’AB&I Jl. r.Y., Tent. 14-15.

— .r. l."’.·•=•. ,n=-Ji4liilnu. r,at. nao. nry 8.0. Y]’Jitepc:un•••o. 7 9 3…It 1flrJ IIlJa. nrv up. HX. IO.

06’b>IB. neHHe 0 ,l{apBHHOBCKOH BhiCTaBKe B JlfY B 1932 r.

социал-фашисты, пытающиеся найти в дарвиновском учении биологическое „оправ — дание“ капитализму, организации погромов, расстрелов пролетариев, линчева — нию — все эти сторожевые псы капитализма имеют единственную „теоретическую“ задачу — спасение идущего ко дну капитализма». Д. Заславский увидел в «обезья — ньих процессах» общее отношение к дарвинизму в США. Особая роль в подготовке и проведении юбилея была отведена будущему идеологу лысенкоизма — И. И. Пре- зенту, который выступал с докладами об отношении дарвинизма и диалектического материализма, консультировал докладчиков и лекторов, организовывал выставки. В его брошюре содержатся первые формулировки «советского творческого дарви — низма» (Презент, 1932). Трудам И. В. Мичурина и Т. Д. Лысенко по гибридизации и яровизации Презент уже тогда придавал решающее значение.

В потоке этих публикаций терялись статьи крупных биологов (В. Л. Комарова, Н. А. Максимо — ва, А. Н. Северцова, Н. Г. Холодного и др.), написан — ные в академическом тоне и отражающие уважение по отношению к мировой науке. Среди подобных статей особое место принадлежит статье Н. И. Бу — харина (1932), защищавшего генетику и дарвинизм, который он впервые характеризовал как «синтети — ческую теорию эволюции» (там же, с. 47, выделе — но Бухариным). Этому понятию предстояло стать основным в юбилеях дарвинизма в 1959 и 1984 г.

В Германии в условиях восхваления арийской науки главной фигурой для празднования 75-летия выхода в свет «Происхождения видов» был выбран не Ч. Дарвин, а Э. Геккель. В 1934 г. торжественно отмечали его столетний юбилей, прославляя его как пророка национал-социализма (Gasman, 1998; Hoss — feld, 2010). В 1942 г. в Йене члены Лиги сторонников монизма организовали Общество Эрнста Геккеля,

Титул сборника юбилейных статей (1932)

возглавляемого дарвинистом В. Францем. Акция по — лучила поддержку со стороны гауляйтера Тюрингии Ф. Заукеля и одного из главных идеологов нацио-

нал-социализма А. Розенберга. Последний, ссылаясь на фюрера, утверждал, что подлинно научное мировоззрение можно сформировать только на основе нацио — нал-социалистических достижений и идеи отбора (Колчинский, 2007).

Триумф СТЭ и столетний юбилей Дарвинизма

Следующий юбилей Дарвина и его труда отмечался в 1959 г. К этому времени произошли коренные изменения в самой эволюционной теории и социально-по — литическом контексте ее развития. Крах национал-социалистической Германии, казалось, навсегда покончил и с социал-дарвинизмом, и с евгеникой. В прошлом остался и кризис дарвинизма, занявшего доминирующее положение в биологии в виде синтетической теории эволюции (СТЭ), которая формировались одно — временно и сходным образом при нацизме, коммунизме и либерализме и стала продуктом творческих усилий представителей разных специальностей из разных

стран. Тем не менее в реалиях послевоенного мира архитекторы СТЭ англо-аме — риканского языкового пространства могли наиболее открыто демонстрировать обществу свои успехи. Именно им досталась большая часть медалей Дарвина– Уоллеса. В списке награжденных чувствуется политико-идеологические и кон — цептуальные предпочтения. Среди них не было Ф. Г. Добржанского, Н. В. Тимо — феева-Ресовского, С. С. Четверикова, И. И. Шмальгаузена, Г. Геберера и др., зато медаль была вручена Е. Н. Павловскому — руководителю советской делегации на XV Международном зоологическом конгрессе в Лондоне (16–23 июля 1958 г.). Начало работы конгресса было приурочено к столетию со дня публикации ста — тей Ч. Дарвина и А. Уоллеса. Это обеспечило участие в нем сторонников разных взглядов, но делегаты из стран Восточной Европы, включая СССР, как правило, были далеки от эволюционной теории.

Центральным событиями этого юбилея стали также симпозиумы в Колд — Спринг-Харборе «Генетика и дарвинизм XX века», где ключевую роль играли Ф. Добржанский и Э. Майр, и грандиозная встреча в Чикаго 23–28 ноября 1959 г., затмившая все аналогичные мероприятия подобного рода (Smocovitis, 1999). Ее по — четным президентом был Дж. Хаксли, но реально руководил антрополог С. Такс, ко — торому удалось собрать более 2500 ученых со всего мира. Среди докладчиков были главные теоретики биологии того времени из США (36) и Англии (7). По одному докладу сделали ученые из Бельгии, Германии, Франции, Швейцарии Кении, Ав — стралии, СССР (Г. Ф. Гаузе). Конференция имела огромный mso-spacerun:yes’> большая часть медалей Дарвина– Уоллеса. В списке награжденных чувствуется политико-идеологические и кон — цептуальные предпочтения. Среди них не было Ф. Г. Добржанского, Н. В. Тимо — феева-Ресовского, С. С. Четверикова, И. И. Шмальгаузена, Г. Геберера и др., зато медаль была вручена Е. Н. Павловскому — руководителю советской делегации на XV Международном зоологическом конгрессе в Лондоне (16–23 июля 1958 г.). Начало работы конгресса было приурочено к столетию со дня публикации ста — тей Ч. Дарвина и А. Уоллеса. Это обеспечило участие в нем сторонников разных взглядов, но делегаты из стран Восточной Европы, включая СССР, как правило, были далеки от эволюционной теории.

Центральным событиями этого юбилея стали также симпозиумы в Колд — Спринг-Харборе «Генетика и дарвинизм XX века», где ключевую роль играли Ф. Добржанский и Э. Майр, и грандиозная встреча в Чикаго 23–28 ноября 1959 г., затмившая все аналогичные мероприятия подобного рода (Smocovitis, 1999). Ее по — четным президентом был Дж. Хаксли, но реально руководил антрополог С. Такс, ко — торому удалось собрать более 2500 ученых со всего мира. Среди докладчиков были главные теоретики биологии того времени из США (36) и Англии (7). По одному докладу сделали ученые из Бельгии, Германии, Франции, Швейцарии Кении, Ав — стралии, СССР (Г. Ф. Гаузе). Конференция имела огромный общественный резо — нанс. Был снят документальный фильм, организованы телевизионные передачи, опубликованы три фундаментальных тома «Эволюция после Дарвина» (1960), где очерчивалась программа развития СТЭ на ближайшее десятилетие.

Конференция в целом отражала состояние эволюционной биологии в сере — дине ХХ в., но в ней не участвовали главные оппоненты СТЭ. Об окончательном

Памятная плакетка, посвященная 100-летию со дня выхода в свет книги Ч. Дарвина

«Происхождения видов» (1959)

утверждении дарвинизма говорить было рано. Во Франции значительная часть крупных эволюционистов (А. Вандель, А. Львов и др.) оставалась верна неола — маркизму, а в 1947 г. П. П. Грассе собрал в Париже конгресс «Палеонтология и трансформация» в поддержку взглядов Ж. Б. Ламарка. В сложной ситуации на — ходились сторонники СТЭ в ФРГ и ГДР. Деятельность части протагонистов СТЭ в Третьем рейхе обусловила их изоляцию от международного научного сообще — ства. В самом биологическом сообществе ФРГ до конца 1960-х гг. доминирова — ли авторы недарвиновских концепций: А. Ремане, А. Тролль, О. Шиндевольф. Усилия Г. Геберера, Б. Ренша, В. Циммермана, Ф. Щваница были направлены на преодоление международной изоляции. Они подготовили второе издание

«Эволюции организмов» (1959) и два сборника, оставшихся практически неза — меченными в мировой литературе. На годичное заседание Немецкой академии естествоиспытателей «Леопольдина» в Халле в мае 1959 г., где вручали специ — ально учрежденные по этому поводу бронзовые плакетки Ч. Дарвина, не приехал ни один зарубежный лауреат (Kaasch u. a., 2006). На состоявшейся там конфе — ренции по эволюционной теории было много докладов сторонников ортогенеза и неокатастрофизма.

Далеко было до окончательного утверждения СТЭ в СССР. Хотя господство Т. Д. Лысенко было поколеблено, буквально накануне юбилея 1959 г. для сторон — ников СТЭ и генетиков хрущевская «оттепель» закончилась. За исключением

Телевизионная дискуссия о Дарвине во время юбилейной конференции в Чикаго в 1959 г. Слева направо сидят: C. Таx, Ч. Дарвин, Дж. Хаксли, А. Стивенсон,

И. Купсинет и Х. Шэпли (Evolution after Darwin, 1960)

Г. Ф. Гаузе, никто их них не участвовал в за- рубежных юбилейных мероприятиях 1959 г., а присужденные «Леопольдиной» награды вру — чали в Москве. Т. Д. Лысенко и его подручные старались представить свои построения как раз — витиекачёв, М. М. Камшилов, Б. С. Матвеев, Т. А. Работ — нов, Л. Я. Бляхер, В. И. Полянский, показали, что ведущие биологи стоят на позициях СТЭ. Как сторонники Т. Д. Лысенко, так и его противники стремились использо — вать юбилей Дарвина для укрепления своих позиций.

Научный креационизм: СТЭ «под обстрелом» в 1984 г.

Юбилей 1959 г. сыграл важную роль в продвижении дарвинизма на Западе. Пре — подавание эволюционной теории стало частью обязательного образования в разви — тых странах, включая США. Казалось, прекратилось противостояние дарвинизма и христианства. Высшие католические иерархии высказывались за размышления и дискуссии по поводу эволюции. С ними солидаризировалась часть православ — ных богословов. Иную позицию заняли баптисты. В 1961 г. вышла книга теолога Дж. Вайкомба и инженера-гидравлика Г. М. Мориса «Библейский поток», ознаме — новавшая рождение «научного креационизма». В США были созданы Общество и Институт креационных исследований, выпускавшие ежегодно десятки брошюр, книг и журналов, красочно оформленных и продаваемых по низким ценам. В них доказывалось, что современное естествознание якобы подтвердило библейские сказания о сотворении Вселенной и человека несколько тысяч лет назад. Цель фундаменталистов состояла в том, чтобы придать креационизму статус нормаль — ной научной теории.

В следующем юбилейном 1984 г. все чаще встречались утверждения, что новей — шие открытия в молекулярной биологии, цитологии, кариосистематике, палеон- тологии не вписываются в рамки СТЭ. Общим тезисом многих работ по эволюци-

онной теории стали призывы к новому синтезу. Вопросы эволюции вновь вышли на страницы популярных изданий и широко обсуждались в образованных кругах. К этому времени книги «научных» креационистов, в которых перепечатывали одни и те же картинки, цитаты, примеры и фразы, надоели публике (Numbers, 2006). В 1984 г. появился более рафинированный вариант креационизма — концепция

«разумного замысла». Ее истоком стала книга «Тайна происхождения жизни», на — писанная учеными-протестантами: химиком К. Тэкстоном, инженером В. Брэдли и геохимиком Р. Олсеном (Thaxton et al., 1984). Все это вызывало противодей — ствие со стороны научного сообщества США.

 

Национальная академия наук США оценила попытки внедрить креационизм в школьные и университетские программы как угрозу не только науке, но и обществу (Science… 1984).

В СССР в те годы стали популярными но — могенез и неокатастрофизм. Обращение к не — дарвиновским концепциям эволюции казалось формами безопасного интеллектуального дис- сидентства. Жаркая дискуссия между сторонни — ками СТЭ и ее критиками состоялась в сентябре

1984 г. в Тарту на Всесоюзной конференции по методологическим проблемам эволюционной теории. Представителей старшего поколения, вы — несших на своих плечах десятилетия борьбы с лы — сенкоизмом, тревожило, что в речах некоторых молодых приверженцев номогенеза звучали те же обвинения в адрес СТЭ, которые они слышали из уст Т. Д. Лысенко и его подручных. Тем не ме — нее и Всесоюзная конференция в феврале 1984 г. в Москве, посвященная И. И. Шмальгаузену,

Сборник материалов юбилейной

конференции «Дарвинизм: история и современность» (Ленинград, 1984 г.)

и конференция «Дарвинизм: история и современ — ность» в ноябре 1984 г. в Ленинграде показали, что большинство отечественных биологов-эво — люционистов оставалось приверженцами СТЭ.

Современный эволюционный синтез и неокреационизм

В последнее десятилетие ситуация изменилась коренным образом, в связи с интенсивным созданием нового эволюционного синтеза, связанного с объедине — нием молекулярной генетики, геномики и биоинформатики с биологией развития, палеонтологией, антропологией и теорией естественного отбора. Как и ранее, син — тез идет в трудах огромного невидимого колледжа ученых разных стран и разных дисциплин, представляя собой очередной этап развития дарвинизма. Контуры современного синтеза очерчены в ряде публикаций (Татаринов, 2007; Современ- ные… 2008; Колчинский, 2009б; Малахов, 2009; Чарльз Дарвин… 2009; Lynch, 2007; Barton, 2007; Coyne, 2009; Evolution, 2009; Evolution: Molecular Landscape, 2009; Experimental… 2009 и др.).

Расшифровка геномов многих видов позволяет проверять, уточнять и пере — страивать филогенетические отношения. Не менее важными оказались такие моле — кулярные методы, как электрофорез белков (аллозимы), мтДНК и секвенирование белков в цепях эволюционной таксономии. Стали доступны анализу геномы неко — торых ископаемых видов, включая ближайшего родственника современного H. sa- piens — неандертальца. Возросла точность датировок ископаемых остатков и точек расхождения филогенетических линий. На базе анализа митохондриальной ДНК и ДНК Y-хромосомы определены время и место появления современного человека в Восточной Африке (195–165 тыс. лет тому назад) и начало его экспансии с Ближне — го Востока (70–80 тыс. лет тому назад). Молекулярные данные хорошо совпадают с антропологическими. Число ископаемых видов гоминин перевалило за двадцать, относимых к пяти родам. Причем очевидно, что многие из видов вымерли в резуль — тате жесткой конкуренции.

Сравнительная геномика доказала, что все современные организмы происхо — дят из небольшого числа анцестральных форм, а возможно — от одного протоорга — низма. Установлено, что жизнь на Земле возникла 3,8 млрд лет тому назад и более

2 млрд лет существуют эукариоты. Палеонтологические находки по всему миру исчисляются сотнями, заполняя с огромной скоростью пробелы в палеонтологиче — ской летописи. Подробно изучены пути тетраподизации, маммализации, орнитиза — ции, доказано асинхронное формирование компонентов ароморфной организации, что обеспечивало временный выигрыш в борьбе близкородственных форм.

Рухнул один из главных аргументов против теории Ч. Дарвина — якобы внезап — ное появление основных типов животных на границе фанерозоя и отсутствие пере — ходных форм между ними. Открытие вендской фауны и тщательное изучение ран — него кембрия выявили предков основных типов беспозвоночных животных. Идет настоящая революция в филогении многоклеточных животных.

Опровергнута идея о магистральной линии прогрессивной эволюции как след — ствии совершенствования адаптаций. В пределах крупных групп организмов не — возможно выявить тенденцию к повышению уровня организации. С точки зрения геномики и биоинформации человек не может считаться ни венцом творения, ни вершиной филогенетического древа, а лишь одной из ветвей в эволюции млекопи — тающих. Не ясны отношения размеров генома и адаптированности вида у многокле — точных. Повышение сложности и размера генома у многоклеточных, связанное с уве — личением избыточной ДНК, скорее, является следствием неэффективности отбора.

Неверно в пределах прокариот строить филогенетические схемы в виде древ, учитывая огромные отличия геномов у клонов даже одного вида. Для описания эво — люции прокариот лучше подходит сеть или лес с переплетенными ветвями, а фило — генетические древа используют для графического изображения отдельных генов и родственных групп организмов. Тем самым опровергнуты ортогенетические кон- цепции эволюции.

Материалом для отбора могут служить случайные наследственные вариации — не только точечные мутации, но и крупные перестройки генома, частичные или полные дупликации, потери генов, инвазии мобильных генов, горизонтальные пе — реносы генов и геномов и т. д. Механизмом формирования генома служит норма- лизирующий отбор последовательностей полинуклеотидов, предшествующий дар- виновскому классическому отбору по фенотипу. Он отметает вредные и сохраняет нейтральные мутации, способные стать основой формирования крупных инноваций,

подобно гену FОXP2, ответственному за вербальные способности. Оказалось, что на основе сходного набора генов в ходе эволюции возникало удивительное разно — образие форм и функции, и это подтвердило положение о решающей эволюцион — ной роли малых мутаций в регуляторных областях генов. Модифицируя уровень транскрипции генов, время и место их включения и выключения, такие мутации, опосредованные естественным отбором, суммируются в поколениях и постепенно приводят к инновациям, лежащим в основе различий крупных таксонов. Из общих белков шимпанзе и человека 80 %, по меньшей мере, отличаются хотя бы одной аминокислотой, что обусловлено отличиями в последовательности нуклеотидов у 20 000 генов из 25 000, установленных у человека. У человека есть еще 1400 генов, которых нет у шимпанзе. Тем самым подтверждена важная роль отбора мелких ге — нетических изменений в процессах видообразования. Существуют различия и по числу копий одного и того же гена, времени и месту их экспрессии в онтогенезе. В результате были установлены гены, связанные с иммунитетом, формированием гамет и нервов, чувственным восприятием, передачей информации и т. д.

К настоящему времени биологами оставлены все «новейшие» недарвиновские концепции эволюции. К примеру, С. Гоулд с начала 1990-х гг. не любил вспоминать о «кавалерийских атаках» своей молодости на СТЭ и считал, что развязанная им с Н. Элдриджем (Gould, Eldredge, 1977) полемика больше способствовала оживле — нию неокреационистских умонастроений, чем прогрессу знаний в области эволю — ции (Moore, Decker, 2009, p. 145–148). Гоулд, обеспокоенный использованием его трудов креационистами, не раз старался доказать, что его взгляды не имеют ничего общего с критикой эволюционизма вообще и СТЭ в частности. В своем последнем фундаментальном труде «Структура эволюционной теории» он подчеркивал, что концепция прерывистого равновесия не предлагает новую концепцию о механизмах или формах видообразования и макроэволюции (Gould, 2002), а, используя модель аллопатрического видообразования Э. Майра, лишь разъясняет ее действие в мас — штабах геологического времени при участии видового отбора. Его критика была направлена против абсолютизации градуализма и селекционизма Э. Вильсоном, Д. Деннетом, Р. Доукинсом, Р. Фишером и другими, чреватой возвратом к социал — дарвинизму (Gould, 2006).

Сегодня дискуссии по реальным проблемам эволюции исчезли со страниц на — учно-популярных периодических изданий на Западе и ведутся на языке, понятном и интересном лишь для специалистов. Сторонников недарвиновских концепций практически не осталось среди биологов, палеонтологов и геологов. Спор идет глав — ным образом о границах применимости теории отбора и механизмов его взаимодей — ствия с другими факторами эволюции, представления о которых существенно пере — страиваются. Одним из мотивов более строгого отношения к вновь выдвигаемым концепциям стала активность фундаменталистов. Под влиянием достижений эво — люционной биологии папа Иоанн-Павел II 23 октября 1996 г. в послании «Истина не может противоречить истине» признал, что в свете новых знаний теория эволю — ции перестала быть просто одной из гипотез, и стимулировал тем самым поиск при — емлемых для католической церкви интерпретаций эволюции (Калашников, 2009).

Только в России сегодня выходят труды биологов «Эволюция не по Дарвину»,

«Ортогенез против дарвинизма», «Науки о развитии жизни» и другие, где под ви-дом критики «устаревшего» дарвинизма, гальванизируют лысенкоистские представ-ления об изначальной целесообразности живого, прямом формогенном влиянии

среды, эволюции без отбора, скачкообразном появлении новых видов и т. д. В них, как отметил А. В. Куприянов, в десятый раз пережевываются мнимые проблемы вы — мышленного уродливого «дарвинизма» — последствие интеллектуальной изоляции и провинциализма (Куприянов, 2009). К удивлению всего образованного мира, для ко — торого имя Лысенко стало символом псевдонауки, а Н. И. Вавилова — верности наукe, в России многотысячными тиражами издаются и переиздаются книги, восхваляющие Т. Д. Лысенко и не только глумящиеся над его жертвами, но и повторяющие клевету на одну из главных наук XX в. — генетику.

Сегодня дискуссии по реальным проблемам эволюции исчезли со страниц на — учно-популярных периодических изданий на Западе и ведутся на языке, понятном и интересном лишь для специалистов. Сторонников недарвиновских концепций практически не осталось среди биологов, палеонтологов и геологов. Спор идет глав — ным образом о границах применимости теории отбора и механизмов его взаимодей — ствия с другими факторами эволюции, представления о которых существенно пере — страиваются. Одним из мотивов более строгого отношения к вновь выдвигаемым концепциям стала активность фундаменталистов. Под влиянием достижений эво — люционной биологии папа Иоанн-Павел II 23 октября 1996 г. в послании «Истина не может противоречить истине» признал, что в свете новых знаний теория эволю — ции перестала быть просто одной из гипотез, и стимулировал тем самым поиск при — емлемых для католической церкви интерпретаций эволюции (Калашников, 2009).

Только в России сегодня выходят труды биологов «Эволюция не по Дарвину»,

«Ортогенез против дарвинизма», «Науки о развитии жизни» и другие, где под ви-дом критики «устаревшего» дарвинизма, гальванизируют лысенкоистские представ-ления об изначальной целесообразности живого, прямом формогенном влиянии

среды, эволюции без отбора, скачкообразном появлении новых видов и т. д. В них, как отметил А. В. Куприянов, в десятый раз пережевываются мнимые проблемы вы — мышленного уродливого «дарвинизма» — последствие интеллектуальной изоляции и провинциализма (Куприянов, 2009). К удивлению всего образованного мира, для ко — торого имя Лысенко стало символом псевдонауки, а Н. И. Вавилова — верности наукe, в России многотысячными тиражами издаются и переиздаются книги, восхваляющие Т. Д. Лысенко и не только глумящиеся над его жертвами, но и повторяющие клевету на одну из главных наук XX в. — генетику. Вот название некоторых из них: «Про — дажная девка генетика. Познание мира или кормушка?», «Генетическая бомба. Тай — ные сценарии наукоемкого биотерроризма». Эти сочинения обсуждаются не только в средствах массовой информации, но даже в академических журналах.

Все это закономерно для общества, где полуобразованные круги не желают утруждать себя чтением специальной литературы, но охотно принимают на веру измышления авторов «новейших» теорий эволюции, известность которых ограни — чена пределами Садового кольца и прилегающих к нему окрестностей. Подобная ситуация выдается за свободу слова, а отечественная околонаучная, а теперь неред — ко и научная литература превращается в некий Гайд-парк. Но в отличие от послед — него, здесь не только можно нести, что угодно, но и найти поддержку со стороны неких властных структур, рекомендующих «подобные труды» в качестве учебной литературы для вузов. Уже не маргинал, а член-корреспондент РАН, директор По — лярно-альпийского ботанического сада-института Кольского научного центра РАН в научном ВАКовском журнале печатает статью «Человек и биологическое разно — образие: православный взгляд на проблему взаимоотношений» (Жиров, 2008). В ней декан геоэкологического факультета Мурманского государственного технического университета предлагает отказаться от интеллигентного язычества, отягощенного знанием современной биологии (систематики, экологии, генетики, эволюционной теории и т. д.) и, создавая православную биологию (мало нам было пролетарской, диалектической, советской и т. п. биологий), строить природоохранную деятель — ность на базе высказываний ветхозаветных пророков о «способности людей высо — кой духовности к онтологическому творчеству в отношении живых тварей». По его мнению, надо создавать экосистемы, где не будет отвратительных гадов, а волк будет пастись с ягненком, корова — с медведицей, барс лежать вместе с козленком и т. д. (там же, с. 629), так как хищничество и паразитизм есть результат грехопадения, а растения, возникшие на третий день Творения, интимноspan style=’mso-spacerun:yes’> Вот название некоторых из них: «Про — дажная девка генетика. Познание мира или кормушка?», «Генетическая бомба. Тай — ные сценарии наукоемкого биотерроризма». Эти сочинения обсуждаются не только в средствах массовой информации, но даже в академических журналах.

Все это закономерно для общества, где полуобразованные круги не желают утруждать себя чтением специальной литературы, но охотно принимают на веру измышления авторов «новейших» теорий эволюции, известность которых ограни — чена пределами Садового кольца и прилегающих к нему окрестностей. Подобная ситуация выдается за свободу слова, а отечественная околонаучная, а теперь неред — ко и научная литература превращается в некий Гайд-парк. Но в отличие от послед — него, здесь не только можно нести, что угодно, но и найти поддержку со стороны неких властных структур, рекомендующих «подобные труды» в качестве учебной литературы для вузов. Уже не маргинал, а член-корреспондент РАН, директор По — лярно-альпийского ботанического сада-института Кольского научного центра РАН в научном ВАКовском журнале печатает статью «Человек и биологическое разно — образие: православный взгляд на проблему взаимоотношений» (Жиров, 2008). В ней декан геоэкологического факультета Мурманского государственного технического университета предлагает отказаться от интеллигентного язычества, отягощенного знанием современной биологии (систематики, экологии, генетики, эволюционной теории и т. д.) и, создавая православную биологию (мало нам было пролетарской, диалектической, советской и т. п. биологий), строить природоохранную деятель — ность на базе высказываний ветхозаветных пророков о «способности людей высо — кой духовности к онтологическому творчеству в отношении живых тварей». По его мнению, надо создавать экосистемы, где не будет отвратительных гадов, а волк будет пастись с ягненком, корова — с медведицей, барс лежать вместе с козленком и т. д. (там же, с. 629), так как хищничество и паразитизм есть результат грехопадения, а растения, возникшие на третий день Творения, интимно:yes’> Бартон, М. Чейз, Б. Кларк, Дж. Фельзенштейн, С. Го — улд, Ф. и Р. Грант, Дж. Маллет, Л. Маргулис. Дж. Мэйнард-Смит, М. Ноор, Г. А. Орр и Л. Патридже. С 2010 г. решено эту награду присуждать ежегодно ввиду огромного значения эволюционных исследований.

Подавляющее большинство международных общенаучных, историко-науч — ных и биологических журналов, включая “Nature”, “Science”, “Science News”, “Isis” и др., посвятили юбилею целые номера. Подробный обзор десятков книг, выпу — щенных к дарвиновскому юбилею и посвященных современному состоянию эво — люционной биологии, ее мировоззренческому и культурному значению, был дан

автором раньше (Колчинский, 2009д). К ним следует добавить сильно перерабо — танное и расширенное издание фундаментального труда «Эволюционная энци — клопедия» под названием «Мир Дарвина» Р. Милнера (Milner, 2009). Примерно в 600 статьях отражены основные события в жизни Дарвина, его главные труды, круг родных, друзей и коллег, ближайших последователей и единомышленников, эволюционистов последующих поколений, основные понятия и проблемы совре — менной эволюционной теории, ее влияние на философию, религию, искусство, ли — тературу, право и т. д. В ста новых статьях рассказывается о поведении попугая, гориллы и карликового шимпанзе, о последних находках ископаемых гоминин. Книга прекрасно иллюстрирована редкими рисунками и фотографиями, но, к со — жалению, в ней очень слабо отражен вклад российских биологов в развитие эво — люционной теории.

Характер энциклопедического справочника носит и труд Р. Мура и М. Дескера

«Больше, чем Дарвин: люди и места противостояния эволюционизма и креациониз-ма» (Moore, Decker, 2008). Многовековая дискуссия эволюционистов и их против-ников показана через биографические очерки более 500 ученых, политиков, фило-софов, теологов, юристов, а также через примерно 600 статей о научных обществах,

лабораториях и академиях, государственных учреждениях и конфессиях, вовлечен-ных в этот конфликт.

Весь год и сам Дарвин, и его идея, а также юбилейные мероприятия находи-лись в центре постоянного внимания средств массовой информации, объектив-но освещавших происходившие события и признававших, как правило, значение

дарвиновской революции для развития человечества. Лишь некий турецкий фун-даменталист А. Октар назвал Дарвина в эти дни «бичом сатаны». Вторым исклю-чением стало российское телевидение, предпринявшее попытки очернить самого

Ч. Дарвина и в ложном свете представить судьбу его идей. 20 января 2009 г. на

телеканалe «Культура» прошла передача «Эволюционные битвы, или Страсти по

Дарвину», в которой всячески стремились дискредитировать теорию эволюции

как недоказанную гипотезу. 12 февраля 2009 г., когда весь мир отмечал 200-летие

со дня рождения создателя теории эволюции, центральное российское телевиде-ние показало мешанину несвязанных идей и высказываний — фильм «Обвиняется

Ч. Дарвин». Обе передачи стали объектом критики бюллетеня «В защиту науки»

(2009, № 5), выпускаемом Комиссией по борьбе с лженаукой и фальсификацией

научных исследований РАН.

В сложившейся в России ситуации огромная работа Дарвиновского государ-ственного музея, организовавшего серию выставок об эволюции, приобрела особую

важность. Журналы «Природа», «Онтогенез», «Информационный вестник ВОГиС»

приурочили к юбилею Дарвина специальные выпуски, а Вавиловское общество ге-нетиков и селекционеров посвятило ему свою ежегодную конференцию. Высокий

уровень докладов продемонстрировали участники конференции, материалы ко-торой печатаются в этом томе. Как и их зарубежные коллеги, авторы статей и до-кладов были единодушны в признании основополагающего значения концепции

Ч. Дарвина в становлении эволюционной биологии.

На фоне этих мероприятий странно выглядел семинар «Современное хри-стианство и естественные науки», состоявшийся 3–4 ноября 2009 г. в г. Кировске

Мурманской области на базе Полярно-альпийского ботанического сада-институ-та РАН. Выступившие на нем представители церкви заклеймили «дарвинизм как

антихристианское учение», назвали «светскую науку сборником жалких истин», добытых «по наущению дьявола» и уподобили ее «ядовитому дьяволу, которому надо отрубить хвост и туловище» (Войтецеховский, 2009, с. 23–24). Эти призывы, судя по взрыву комментариев в Интернете, раскрыли многим суть предстоящего

«союза» науки и религии.

Дарвиновский юбилей в России показал, что вопреки всем трудностям россий-ские ученые остаются на уровне мировой науки, а разного рода претенциозные заяв-ления о создании каких-то «новейших теорий эволюции», исходящие от специали-стов околобиологических наук, носят маргинальный характер. Юбилей пробудил

огромный интерес к проблемам эволюции. В СПбГУ был организован дискуссион-ный клуб по проблемам эволюции, на заседаниях которого регулярно присутствуют

около 100 человек, большинство из которых студенты и аспиранты. Обскурантизм,

мистика и лженаука надоели ученому сообществу, отечественные биологи начали

осознавать необходимость борьбы с ними.

Программа Всесоюзной конференции, посвященной юбилею Ч. Дарвина

и Ж. Б. Ламарка (Москва, 1959)

Юбилей показал, что в мировом научном сообществе сегодня нет эво — люционных концепций, претендующих на вытеснение дарвинизма, а дискуссии идут в рамках его научно-исследователь- ской программы. Практически никто не вспоминал о двухсотлетнем юбилее выхода в свет «Философии зоологии» Ж. Б. Ламарка, в котором еще 50 лет тому назад многие видели реальную альтернативу учению о естественном отборе3. Сведены к минимуму и проти — воречия между градуалистами и сальта — ционистами. Эволюционному синтезу удалось включить все рациональное из когда-то считавшихся «недарвиновски — ми» концепций эволюции — симбиоге-

неза, нейтральной эволюции, прерывистого равновесия и т. д.

Католическая церковь официально заявила о совместимости Библии и дарви-низма и о неприемлемости концепции разумного замысла с точки зрения науки и

теологии. Глава папского совета по культуре архиепископ Жан-Франко Равази от-метил, что эволюционизм не противоречит христианской вере и восходит своими

корнями к учению Св. Августина и Св. Фомы Аквинского. Он пояснил: «То, что мы

подразумеваем под эволюцией — это мир, созданный Богом», а Бог при создании

и формировании человека мог использовать в своих замыслах и промыслах «есте-ственный эволюционный процесс». На конференции в Ватикане в марте 2009 г. спо-ры шли лишь о том, когда Бог вложил душу в предков человека — на стадии австра-лопитека или неандертальца. Перед Чарльзом Дарвином извинилась англиканская

церковь за то, что 150 лет тому назад она не поняла значения его трудов.

3 Мне известна только одна конференция, посвященная в юбилейном году и Ч. Дарвину, и Ж. Б. Ламарку. Она состоялась в Зоологическом музее МГУ в Москве 16 декабря 2009 г. (Эволюция и систематика… 2009).

В целом мировое биологическое сообщество сумело эффективно использо — вать дарвиновский юбилей для пропаганды достижений эволюционный теории и закрепления ее статуса. Конференции, дискуссии и коллективные публикации де — монстрируют продуктивность совместной работы биологов, историков, искусство — ведов, философов и теологов в изучении естественно-научного, социального и куль- турного значения трудов Дарвина и их влияния на различные отрасли современной науки. Они показали, что вопреки мнению, часто выражаемому в средствах массо — вой информации и изданиях креационистского толка, теория эволюции остается прочной основой современной биологии. В то же время это — бурно развивающаяся отрасль знаний, открытая для новых фактов, гипотез и обобщений. Сейчас наши знания в несколько сотен раз превышают интеллектуальные ресурсы дарвиновско — го времени. Поэтому можно говорить лишь о сохранении преемственности в рамках сформулированной Дарвином программы и созданной им парадигмы.

Возникающие в процессе развития биологии изменения в представлениях о на- следственной изменчивости, о роли эпигенетических изменений в эволюции и дру — гие органически включаются в современную эволюционную теорию, впитывающую в себя все новейшие достижения биологии и смежных с ней наук. Идеи биоинфор — матики, кибернетики, синергетики, теории игр, коэволюции и т. п. способствуют выработке целостного понимания живой природы, которое вряд ли когда-нибудь придется признать законченным и завершенным.

Работа поддержана грантом РГНФ № 09-03-00166а.

Литература

Бухарин Н. И. Дарвинизм и марксизм // Учение Дарвина и марксизм-ленинизм. М., 1932.

C. 34–61.

В защиту науки / [отв. ред. Э. П. Кругляков] ; Комиссия по борьбе с лженаукой и фальсифи-кацией научных исследований РАН. М. : Наука, 2009. Бюл. № 5. 182 с.

Войтеховский Ю. Л. Обзор событий // Тиетты. 2009. Т. 4. № 10. С. 20–26.

Жиров В. К. Человек и биологическое разнообразие: православный взгляд на проблему взаимо-отношений // Вестник Мурманского государственного технического университета. 2008.

Т. 11. № 4. С. 609–626.

Калашников В. Дарвин и Ватикан // Санкт-Петербургские ведомости. 2009. 6 марта (№ 40).

Колчинский Э. И. Биология Германии и России–СССР в условиях социально-политических

кризисов первой половины ХХ века. СПб. : Нестoр-история, 2007. 637 с.

Колчинский Э. И. Юбилеи Ч. Дарвина в социально-культурных и когнитивных контекстах //

Историко-биологические исследования. 2009а. Т. 1. № 1. С. 15–48.

Колчинский Э. И. Эволюция эволюционных взглядов // Эксперт. Специальный выпуск.

2009б. № 29 (667). С. 80–85.

Колчинский Э. И. Основные юбилейные мероприятия дарвиновского года // Историко-био-логические исследования. 2009в. Т. 1. № 1. С. 181–194.

Колчинский Э. И. Юбилей Ч. Дарвина в Англии // Вопросы истории естествознания и техни-ки. 2009г. № 4. С. 3–26.

Колчинский Э. И. Обзор юбилейных публикаций дарвиновской тематики // Историко-био-логические исследования. 2009д. Т. 1. № 1. С. 166–173.

Куприянов А. В. Дарвин: пора прощаться // Полит. Ру [Электронный ресурс]. Режим доступа:

http://www. polit. ru/author/2009/02/13/darvin. html

Малахов В. В. Революция в зоологии: новая система билатерий // Природа. 2009. № 3. С. 40–54.

Наука и кризисы : историко-сравнительные очерки / ред.-сост. Э. И. Колчинский. СПб. : Дмитрий Буланин, 2003. 1039 с.

Презент И. И. Теория Дарвина в свете диалектического материализма : тезисы к 50-летию со дня смерти Ч. Дарвина. 19 апреля 1932 г. Л., 1932. 32 с.

Современные проблемы биологической эволюции. К 100-летию Государственного Дарвинов — ского музея. 17–20 сентября 2007 г. М. : Изд-во Гос. Дарвиновского музея, 2008. 403 с.

Татаринов Л. П. Молекулярная генетика и эпигенетика в механизмах морфогенеза // Жур — нал общей биологии. 2007. Т. 68. № 3. С. 165–169.

Чарльз Дарвин и современная наука : сб. тез. междунар. науч. конф. «Чарльз Дарвин и совре — менная биология» (21–23 сентября 2009 г., Санкт-Петербург) и «Теория эволюции: между наукой и идеологией. Историко-научные и философско-методологические проблемы эво — люционизма» (23–25 сентября 2009 г., Санкт-Петербург) / отв. ред.-сост. И. А. Горлин — ский, С. Г. Инге-Вечтомов, Э. И. Колчинский. СПб. : СПб НЦ РАН ; СПбФ ИИЕТ РАН,

2009б. 417 с.

Эволюция и систематика: Ламарк и Дарвин в современных исследованиях : сб. тр. Зоол. му — зея МГУ. Т. 50. М. : Т-во науч. изд. КМК, 2009. 366 с.

Barton N. H., Briggs D. E. G., Eisen J. A., Goldstein D. B., Patel N. H. Evolution. N. Y. : Cold Spring

Harbor Laboratory Press, 2007. 833 p.

Browne J. Birthday to remember // Nature. 2008. Vol. 456. P. 324–325.

Coyne J. A. Why Evolution is true? Oxford : Oxford Univ. Press, 2009. 309 p.

Darwin Ch. R. The autobiography of Charles Darwin 1809–1882. With the original omissions restored / ed. N. Barlow. L. : Collins, 1958. 223 p.

Darwin and modern science : essays in commemoration of the centenary of the birth of Charles Darwin and of the fiftieth anniversary of the publication of the Origin of species / еd. by A. C. Seward. Cambridge : Cambridge Univ. Press, 1909. 575 p.

Evolution. The First Four Billion Years / eds. M. Ruse, J. Travis. Cambridge (Mass.) ; L. : The Belknap

Press, 2009. 979 p.

Evolution: Molecular Landscape. 74th Cold Spring Harbor Symposium on Quantitative Biology.

May 27 — June 1, 2009. N. Y. : Cold Spring Harbor Laboratory Press, 2009. 264 p.

Experimental Evolution Concepts, Methods, and Applications of Selection Experiments / ed. by

Th. Garland, Jr. Rose. Berkeley ; Los Angeles ; L. : Univ. of California Press, 2009. 730 p.

Fangerau H. Etablierung eines rassenhygienischen Standardwerkes: 1921–1941. Der Baur-Fis — cher-Lenz im Spiegel der zeitgenössischen Rezensionsliteratur. Frankfurt am Main ; Berlin ; Wien : P. Lang, 2001. 300 s.

Gasman D. Haeckel’s Monism and the Birth of Fascist Ideology. N. Y. : P. Lang, 1998. VIII, 482 p.

Ghiselin M. The Triumph of the Darwinian Method. Berkeley : Univ. of the Сalifornia Press, 1969.

379 p.

Gould S. J. The structure of evolutionary theory. Cambridge (Mass.) : Belknap Press of Harvard

Univ. Press, 2002. XXII, 1433 p.

Gould S. J. The Richness of Life. The Essential Stephen Jay Gould / ed. by P. McGarra, S. Rose. L. : Vintage Books, 2006. 646 p.

Gould S. J., Eldredge N. Punctuated equilibrium: the tempo and mode evolution reconsidered // Paleobiology. 1977. Vol. 3. № 2. P. 115–151.

Hossfelf U. Biografie IV. Haeckels Works and die Folgen. Rezeption // Absolute. Ernst Haeckel / Hg. von U. Hossfeld. Freiburg : Orange-press, 2010. S. 200–215.

Kaasch M., Kaasch J,. Hossfeld U. „Für besondere Verdienste um Evolutionsforschung und Gene — tik“ Die Darwin-Plakette der Leopoldina 1959 // Acta Historica Leopoldina. 2006. Bd. 46. S. 333–427.

Kolchinsky E. Darwinism and Dialectical Materialism in Soviet Russia // The Reception of

Charles Darwin in Europe. Vol. 1–2 / eds. E.-M. Engels, T. V. Glick. N. Y. ; L. : Continium,

2009. P. 522–552.

Levit I., Hossfeld U., Olson L. Creationism in the Russian Educational Landscape // Reports. 2007.

Vol. 27. № 5–6. P. 13–17.

Lynch M. The Origins of Genome Architecture. Sunderland (Mass.) : Sinauer Associates, 2007.

494 p.

Milner R. Darwin’s Universe: Evolution from A to Z. 2009. Berkeley Univ. of California Press. 496 p.

Moore R., Decker M. More than Darwin. The People and Places of the Evolution-Creationism Con-troversy. Berkeley ; Los Angeles ; L. : Univ. of California Press, 2009. 415 p.

Osborn H. F. Adress of Welcome // International Congress of Eugenics (New York, 1921). Eugenics,

Genetics and the Family. Vol. 1. Baltimore : Williams & Wilkins, 1923. P. 1–4.

Numbers R. L. The Creationists. From Scientific Creationism to Intelligent Design. Cambridge

(Mass.) ; L. : Harward Univ. Press, 2006. IX, 606 p.

Pennock R. T. Intelligent Design Creationism and its Critics: philosophical, theological and scien-tific perspectives. Cambridge, MA : MIT Press, 2001. 805 p.

Richmond M. The 1909 Darwin Celebration: Reexamining Evolution in the Light of Mendel, Mu-tatio and Meiosis // Osiris. 2006. Vol. 97. № 3. P. 427–484.

Science and Creationism // A View of National Academy of Science. Washington : National Academy

Press, 1984 (http://ncseweb. org/media/voices/national-academy-sciences-1984).

Shanks S. God, the Devil, and Darwin. A Critique of the Intelligent Theory. Oxford : Oxford Univ.

Press, 2004. XIII, 273 p.

Smocovitis V. The 1959 Darwin Centennial Celebration in America // Osiris. 2nd Series. Vol. 14 :

Commemorative Practices in Science: Historical Perspectives on the Politics of Collective

Memory. 1999. P. 274–323.

Thaxton Ch., Bradly W., Olsen R. The Mystery of Life’s Origin. Reassessing Current Theories. N. Y. :

Philosophical Library, 1984. VII, 186 p.

The Reception of Charles Darwin in Europe. Vol. 1–2 / eds. E.-M. Engels, T. V. Glick. N. Y. ; L. : Con-tinuum, 2009. 659 p.

Wyhe J. van. Darwin in Cambridge. Cambridge : Christ’s college, 2009. 74 p.

Charles Darwin’s Anniversaries and Evolution of Darwinism (1909–2009)

Eduard I. Kolchinsky

St. Petersburg Branch of the Institute for the History of Science and Technology named after S. I. Vavilov St. Petersburg, Russia: ekolchinsky@yandex. ru

Abstract: The paper demonstrates that Darwin’s anniversaries were used for dissemi — nation and popularization of Darwinism, as well as for advancement of various political and philosophical ideas, and shows changing attitudes towards Darwin and Darwinism exhibited by various Christian confessions. Special attention has been paid to interrela — tions between the evolutionary theory and creationism, and the achievements reached in the last two decades in the fields of molecular biology, paleontology, anthropology. It gives a brief outline of the socio-cultural and cognitive contexts in which Darwin 2009 jubilee events take place in Russia and the West.

Keywords: Charles Darwin, evolutionary concepts, science, creationism, religion, ideology, politics.

Материал взят из: Чарльз Дарвин и современная биология. Труды Международной научной конференции (21–23 сентября 2009 г., Санкт — Петербург)