Абстрактное искусство – Авангард

В. Бычков (28.11.05)

Дорогие друзья,

сейчас хочу сделать только пару реплик на последний текст Вл. Вл. Между тем он, как и последний текст Н. Б., а также комментарии на Триалог О. В. столь содержательны, что требует особого и доста — точно подробного разговора по многим положениям. Думаю, что мы вернемся к этому в ближайшее время.

Здесь только кратко личное мнение, дорогой Вл. Вл., по поводу Ваших крайне интересных суждений. По-моему, Кабаков, Шварцман, Шемякин (простите, я знаю о Ваших дружеских связях с ними, одна — ко…) и множество других, им подобных в нашей культуре последних десятилетий, никакого отношения к авангарду все-таки не имеют. И уж тем более никто из них не может «радикально менять весь рельеф со — временного эстетического ландшафта», да и ничего не изменил (они ведь уже история по крупному счету). Неплохие мастера средней руки. Всем им я посвятил в свое время добрые слова в моем «Апокалипси — се», а по Шемякину разразился даже целой поэмой, и, кажется, непло — хой, отражающей эстетический смысл его творчества, но именно по крупному счету перед лицом истории – это средний художественный

уровень, хотя у каждого из них есть вещи, затрагивающие восприятие, иногда радующие глаз, душу и эстетическое чувство. И я с удовольст- вием посещаю все их редкие выставки. К Шемякину даже как-то за — ехал в Клаверак, как Вы знаете, для дружеской беседы. Да и на страни — цах «КорневиЩа» посвятил ему немало места. Однако одно дело – конкретный разговор о конкретном художнике, и другое – определе — ние его места в общей картине искусства того или иного времени.

Ваше пристрастие в плане терминологии к немецкому Lexikon der Kunst понятно, но мне представляются более аутентичными дефиниции терминов авангард, модерн, модернизм, постмодернизм в нашем совре — менном «Лексиконе нонклассики». При этом даже из тех определений, что Вы привели, видно, что авангардизм и модернизм – по существу одно и то же. Тогда зачем два термина? Модерн в немецком Лексиконе тракту — ется (судя по приведенному определению) просто в своем лексическом значении как современность, а критерием для модернизма является но — визна. У нас все это дефинировано, по-моему, четче и ближе к самой художественной материи. Кроме того, в случае с «модерном» речь ведь идет скорее даже не об уважении к европейской или русской традиции, а об устоявшихся обычаях словоупотребления, против которых и Вы вроде бы ничего не имеете. Если Вы желаете быть правильно понятым в России, то Вам придется переводить немецкое die Moderne русским «мо — дернизмом» или просто «современным искусством» (что, кстати, неточ — но), ибо слово модерн в русском языке имеет совсем иное значение, чем в немецком. Им обозначается, как я и писал в предыдущем письме, со — вершенно конкретный стиль в искусстве и литературе рубежа XIX– XX столетий, не имеющий ничего общего с модернизмом. В современ- ном же немецком – это практически синонимы, ибо и под Moderne име — ется в виду не все искусство с импрессионизма до наших дней, но только новаторское, и Modernismus, судя по приведенной цитате, означает то же самое. Кажется, я понятно разъяснил это и в прошлом тексте. Кста — ти, и вот это наше мелкое недопонимание вроде бы простых терминов убеждает меня еще раз в важности нашего разговора о хронотипологии и терминологии. Пока во всех европейских языках, включая и русский, здесь полная путаница. Каждый исследователь употребляет эти терми- ны в своих смыслах. На обыденном уровне вроде бы и понятно, о чем идет речь, когда и Кандинского и Бойса называют и авангардистами, и модернистами, но по существу затрудняется выявление истинного вклада каждого мастера в историю искусства.

Думаю, что нам всем когда-то не мешало бы одновременно еще раз внимательно перечитать «Котика Летаева» и всерьез попытаться поговорить о его художественных достоинствах без ссылок на про-

двинутых историков литературы и общее мнение арт-номенклатуры. Авторский, личный эстетический анализ. Нам уже, кажется, не стыд — но «сметь свое суждение иметь». Мог бы получиться крайне любо — пытный разговор.

Рад, что Вы привели ряд хорошо известных в истории современ- ного искусства и мне, естественно, художников абстрактной ориен — тации (полностью согласен с Вами по поводу неадекватности терми — нов абстракционизм и беспредметное искусство, но других нет, а эти уже прижились, и всем понятно, что они означают – жизнь слов). У нас близкое с Вами отношение к Ротко (об этом мы не раз говори — ли в Германии). Все остальные (а рядом с ними в истории современ — ного искусства стоит как минимум еще десятка два-три известных нам с Вами имен), по моему глубокому убеждению, художники среднего уровня, относящиеся по моей классификации к модернизму (просто так или иначе пытаются варьировать открытие Кандинского) или даже к консерватизму. У каждого из них (в зависимости от способности и развитости чувства цвета и формы) есть вещи, приятные для глаза, но много и просто скучных и однообразных. И уж точно никто из них по духовно-эстетическому уровню даже не лежал у ног Кандинского (Миро, Клее или Малевича, хотя они не записаны по регистру абст — ракционистов, понятно, но «абстрактную» форму и цвет чувствовали духовно и сумели это выразить). Сегодня в этой абстрактной стилис — тике работает легион коммерческих художников (почти такого же уровня, как перечисленные Вами, но они пришли несколько позже, когда запасники всех музеев были переполнены Поллоком, Гартун- гом, Николсоном и иже с ними – и их туда не пустили). Теперь их работами, кстати, иногда очень приятными по цвету, форме, цвето — вым отношениям, переполнены все галереи (торговые) Парижа, Нью — Йорка, Москвы, Питера. Они хорошо продаются.

Кстати, в Московском музее современного искусства сейчас от- крыта выставка одного очень изысканного японца Шоичи Хасегава (р. 1928 г.), живущего в Париже. Удивительно тонкие по цвету, фор — ме, линии, хорошего эстетического качества графические работы. Приятное открытие. Доставляют большое наслаждение. Здесь Н. Б. солидарна со мной. И все-таки я говорил совсем о другом уровне ис — кусства, высокого искусства.

И последнее, здесь уже мне приходится взять у Вас моду разво — дить руками. Это о «революционных процессах» в искусстве, «ради — кально изменивших весь вектор современного искусства». Ну, если иметь в виду направление вектора, аналогичное вектору большевист — ской революции 17-го г. для культуры России, то именно в этом пла-

не основные направления арт-практик второй пол. XX в. крайне ре — волюционны. Однако об этой «революции» я и говорю, описывая фе — номен пост-культуры. Да она и началась в 60-е гг. с поп-арта и кон — цептуализма, сознательно отказавшихся от какой-либо духовности и художественности. Но все это уже, по-моему, да и Вы здесь, кажется, проявляли солидарность со мной, не имеет никакого отношения к высокому Искусству Культуры. Здесь совсем иные критерии и под — ходы, как правило, внеэстетические. А говоря об академизации аван — гарда в послевоенном модернизме я имел в виду все-таки высокое Искусство, к последним отблескам которого я отношу и многих из перечисленных Вами абстракционистов и к которому, конечно, в сво — их высших достижениях принадлежат все главные направления аван — гарда. Это, как я писал, была лебединая песнь Культуры, после чего началось ее активное угасание, что мы видим и в модернизме, а сего — дня повсеместно – в явлении пост-культуры.

По-моему, теперь у нас расставились многие точки над i. Мы провели неплохую терминологическую и смысловую разведку боем, слегка подразнили друг друга, немного подергали за бороды (у кого они есть), поняли, что ничего нет страшного в том, что мы многое понимаем по-разному, и тем самым можем существенно обогатить (и уже обогатили, я надеюсь) друг друга, а также стимулировать к ак- тивной полемической деятельности (что тоже неплохо – кулаки и му — скулы всегда следует держать в боевой форме). Во многих же сущно — стных вопросах мы, к общей радости, едины. Прояснились некото — рые первоначальные позиции и подходы и к духовно-эстетическим проблемам общего плана, и в сфере конкретной художественной практики. Понятно, в каких смыслах мы употребляем основную, фи- гурировавшую здесь терминологию, вырисовываются более четко личные вкусы и пристрастия. И вообще все мы немного завелись и схватили кураж сей живой эстетики. Думаю, так стоит и продолжать. Как вы полагаете, друзья?

Размышляя о следующем этапе нашей дискуссии, я хотел бы предложить всем нам перечитать внимательно все уже проговорен — ное (а там поставлено много интересных и еще никак не рассмотрен — ных вопросов и проблем) и сделать по этому поводу какие-то общие выводы и предложения (и по тематике, и по ведению) для последую — щих бесед. Мне, например, после кратких, но емких резюме Н. Б. по — следнего фильма Гринуэя и спектакля Наджа кажется уместным пред — ложить всем нам время от времени делиться друг с другом впечатле — ниями о наиболее интересном из увиденного, услышанного, прочитанного в сфере художественно-эстетической культуры. Осо-

бенно с этой просьбой я (и от имени Н. Б.) обращаюсь к Вам, Вл. Вл. Вы в центре Европы видите, слышите и читаете значительно больше нового и интересного, чем мы здесь в глухой провинции. Не говоря уже о Германии (Берлин, Мюнхен, Франкфурт, Дюссельдорф и т. п.), рядом и Париж, и вся Италия, и Швейцария, где Вы имеете возмож — ность нередко бывать. Поэтому бьем Вам челом. Не сочтите за труд иногда информировать (хотя бы кратко) и нас, бедных и сирых, о на — иболее интересном с некоторыми личными комментариями. Мы, в свою очередь, естественно, не останемся в долгу. Хотя объективно у нас меньше возможностей, но субъективно может и от нас прийти что-то интересное или хотя бы будоражащее сознание. Жизнь-то здесь сейчас бьет ключом. Весь вопрос, каким и по каким головам. Разбе — ремся, однако. Думаю, это существенно обогатит наш Триалог и каж — дого из нас. Этим мы в какой-то мере поддержим добрую традицию мирискусников, которые, как вы помните (а мы с Л. С. как раз в эти дни с удовольствием перечитываем некоторые тексты Сомова, Бе — нуа, Добужинского), регулярно сообщали друг другу в письмах прак — тически обо всем, что они видели и слышали в художественной жиз — ни Парижа, Питера, Нью-Йорка, других городов, где они бывали. Да и вообще, когда-то эта традиция была широко распространена среди художественной интеллигенции. Неплохая традиция.

Материал взят из: Триалог: Разговор Первый об эстетике, современном искусстве и кризисе культуры — Бычков В. В.